В статье представлены результаты палеографического исследования болгарской рукописи, хранящейся в одесском собрании В.И. Григоровича, —памятника позднесредневековой болгарской книжной культуры. Данный кодекс является единственным дамаскином, достоверно происходящим из Зографского монастыря, что определяет его особую научную ценность. Цель исследования —проанализировать графические особенности, письмо и орнаментику рукописи и на основании сравнения с другими датированными памятниками подтвердить гипотезу о принадлежности кодекса к определённой каллиграфической школе, а также уточнить датировку его создания. Методологическую основу работы составляет сопоставительный анализ оформления исследуемой рукописи с кодексами, имеющими достоверную атрибуцию. Полученные результаты позволяют заключить, что писец Одесского дамаскина № 37 (63) принадлежал к Котленской школе, а сам памятник был создан в период между 1745 и 1765 гг. и представляет собой финальный этап средневековой болгарской рукописной традиции. В качестве возможного составителя сборника рассматриваются Милко Котленский, кто-либо из его учеников или Софроний Врачанский; верификация этой гипотезы остаётся задачей дальнейших исследований.
В статье вводятся в научный оборот четыре экземпляра каменных столиков-алтариков (жертвенников), найденных на территории Оренбургского района Оренбургской области при исследовании Самородовского могильника раннего железного века. Детально рассматривается обряд и инвентарь захоронений, в которых обнаружены анализируемые предметы, также приводится исчерпывающий ряд аналогий с указанием хронологической позиции однотипных изделий. Рассмотренные предметы датируются концом VI—V вв. до н.э. В статье подробно рассматривается декор, украшающий алтарики, приводятся результаты технико-технологического анализа изделий и подробные данные изучения строения и состава красящих веществ, использованных при эксплуатации артефактов.
В статье впервые публикуются и анализируются пять скифских погребений кургана 7 могильника «Кулак» у села Коротное на левобережье Нижнего Днестра. Насыпь была возведена в первой половине IIIв. до н.э. над двумя захоронениями (взрослого человека и ребёнка), окружёнными кольцевым рвом с двумя разрывами. Спустя время в насыпь была впущена катакомба, в которой был погребён подросток женского пола, а затем — при подзахоронении — взрослый человек. Наиболее поздними в кургане были детское погребение в подбое и захоронение женщины в катакомбе, устроенные за пределами рва, к югу от основной могилы, в середине III в. до н.э. Среди инвентаря выделяется деревянный ковш, уникальный для скифских памятников Северо-Западного Причерноморья. О фракийском влиянии на материальную культуру скифов свидетельствуют лепная чашка на выделенном кольцевом поддоне, лепная миска с выделенным ребром, а также лепной кувшин. Латенское влияние представлено бронзовой фибулой с плоской спинкой. Очень интересной является информация о напутственной пище из четырёх погребений кургана, представленной различными частями туш и видами животных для мужчин, женщин и детей. Публикуемые данные позволяют существенно расширить и уточнить представления о погребальных практиках и материальной культуре скифов, проживавших на левобережье Днестра в III—II вв. до н.э.
Данная статья посвящена одной довольно редкой группе греческих золотых украшений. Среди греческих серег, получивших распространение в IVв. до н.э., выделяется группа украшений в форме крючков с напаянной на лицевой стороне розеттой, одно-или многослойной (мы не рассматриваем здесь серьги с т.н. Zierscheiben) и припаянными или подвешенными фигурными элементами. Последние представляют собой отдельные миниатюрные фигурки или фигурные группы. За редчайшим исключением серьги этой группы были найдены на территории Боспора Киммерийского. В тех случаях, когда имеются сведения об их происхождении, это также редкие находки из Македонии, Малой Азии и, предположительно, Кипра. В этой связи рассматривается в целом использование многослойных розетт в ювелирном деле IV в. до н.э. К рассмотренной группе примыкают серьги, также с подвесками в виде фигурок, но со щитками в форме ажурных пальметт, к оборотной стороне которых припаян крючок, конец которого оформлен в виде головки змеи. Некоторые исследователи высказывали предположении об изготовлении этих серег в одной из мастерских Македонии или Северной Греции. Впрочем, в большинстве случаев происхождение серег неизвестно и на Боспоре находки серег с такими щитками не зафиксированы. Серьги в форме крючков с напаянной на лицевой стороне розеттой и с декоративными элементами в форме сидящих на постаментах, украшенных филигранным декором, в том числе с эмалью, сфинксов известны только по находкам на территории Европейского Боспора и в Скифии и представляют собой относительно многочисленную и компактную группу. Есть все основания относить их изготовление к сравнительно узкому диапазону в пределах третьей четверти IV в. до н.э. и предполагать их производство в боспорской ювелирной мастерской.
Объектами исследования стали две серии драхм Рескупорида II: с изображениями царя на коне и Афродиты на троне на реверсе. На их реверсе различимы дифференты, в которых есть все основания видеть эмиссионные символы монетных дворов, созданных при этом государе. Большая часть этих обозначений — сарматские знаки. Есть все основания полагать, что Рескупорид II значительно расширил пределы Боспорского государства. Судя по множеству вариаций изображения царя на коне, этот государь вел успешные войны с северопричерноморскими племенами за контроль над Восточной Таврикой и Северным Кавказом. В ходе изучения эмиссионных обозначений удалось проследить не только организацию денежной эмиссии, но и территориальный рост царства Тибериев Юлиев при Рескупориде II.
