Surgery Eastern Europe

Цель. Проведение анализа результатов выполнения эзофагогастродуоденоскопии у новорожденных детей, выполненной в РНПЦ детской хирургии за период с 2017 по 2022 г. Представление диагностических и хирургических возможностей эзофагогастродуоденоскопии у новорожденных детей, обсуждение перспектив использования. Материалы и методы. Проведен ретроспективный анализ результатов 122 эзофагогастродуоденоскопий, выполненных у 116 новорожденных детей в условиях РНПЦ детской хирургии за период с 2017 по 2022 г. Проведена статистическая обработка полученных результатов. Выполнены определение диагностической ценности эзофагогастродуоденоскопии при врожденной высокой кишечной непроходимости и оценка результатов воспроизводимости метода «оптической биопсии» в отношении признака флотации ворсинок для диагностики атрофии слизистой двенадцатиперстной кишки у новорожденных детей. Результаты. Анализ клинических ситуаций, потребовавших выполнения эзофагогастродуоденоскопии у детей, показал, что 98,2% пациентов относятся к следующим клиническим группам: дети, оперированные по поводу атрезии пищевода (37,9%); новорожденные, у которых присутствовали клинические и рентгенологические признаки врожденной высокой кишечной непроходимости (47,4%); дети, которым ЭГДС проводилась как сопровождающая бронхоскопию в случае подозрения на наличие или реканализацию врожденного трахеопищеводного свища (6,0%); дети с подозрением на врожденную энтеропатию или энтеропатию раннего начала (6,9%). Определена предоперационная диагностическая ценность эзофагогастродуоденоскопии при врожденной высокой кишечной непроходимости в плане определения ее анатомической причины (площадь под ROC-кривой (AUC) – 0,985 при р<0,0001; индекс Youden = 0,9706), проведена оценка результатов воспроизводимости метода «оптической биопсии» в отношении признака флотации ворсинок для диагностики атрофии слизистой ДПК у новорожденных детей, общий индекс воспроизводимости κ=0,91 (0,89–0,96), диагностическая ценность: чувствительность 100%, специфичность 93,3%, AUC: 0,967 (95% ДИ: 0,820–0,999). Заключение. Клинические ситуации, требующие проведения ЭГДС у новорожденных детей, в большинстве случаев связаны с врожденными пороками развития полых органов ЖКТ и врожденными заболеваниями, требующими хирургического лечения. Клиническая необходимость оценки анастомоза и при необходимости его баллонной дилатации у пациентов после прямой пластики по поводу атрезии пищевода возникает начиная с 20-го дня жизни ребенка, т. е. примерно с 15-го дня после операции, и, вероятно, является ранним стенозированием анастомоза. ЭГДС может использоваться как диагностический инструмент в дифференцировке анатомических причин врожденной высокой кишечной непроходимости (с чувствительностью 100% и специфичностью 97,06%) относительно результата, полученного при выполнении оперативного лечения. Эндоскопия в водной среде с использованием узковолнового света может быть использована для определения наличия или отсутствия патологии слизистой двенадцатиперстной кишки у новорожденных по флотации ворсинок. Purpose. To analyze results of esophagogastroduodenoscopies (EGD) performed in neonates at the Republican Scientific and Practical Center for Pediatric Surgery (RSPC PS) between 2017 and 2022. To present diagnostic and surgical options of EGD in neonates and to discuss prospects for its application. Materials and methods. A retrospective analysis of 122 EGDs performed in 116 neonates at the RSPC PS from 2017 to 2022 was performed. The data obtained were processed statistically. The diagnostic value of EGD in congenital high intestinal obstruction (CHIO) was determined, and the reproducibility of the "optical biopsy" method with regard to the sign of villous flotation for diagnosing duodenal mucosal atrophy in neonates was evaluated. Results. The analysis of clinical cases requiring EGD in children revealed that 98.2% of patients belonged to the following clinical groups: children operated on for esophageal atresia (37.9%); neonates presenting with clinical and radiological signs of CHIO (47.4%); children undergoing EGD as an adjunct to bronchoscopy in cases of suspected presence or recanalization of a congenital tracheoesophageal fistula (6.0%); and children with suspected congenital or early-onset enteropathy (6.9%). The preoperative diagnostic value of EGD for determining the anatomical cause of CHIO was assessed, demonstrating an area under the ROC curve (AUC) of 0.985 (p<0.0001) and a Youden’s index of 0.9706. The reproducibility of the "optical biopsy" method using the villous flotation sign for diagnosing duodenal mucosal atrophy in neonates was evaluated, showing an overall interobserver agreement κ=0.91 (95% CI: 0.89–0.96). The diagnostic performance of this sign was as follows: sensitivity of 100%, specificity of 93.3%, and AUC of 0.967 (95% CI: 0.820–0.999). Conclusion. Clinical situations necessitating EGD in neonates are predominantly associated with congenital malformations of hollow gastrointestinal organs and congenital diseases requiring surgical treatment. The clinical need to assess the anastomosis and perform balloon dilation if required in patients after primary repair of esophageal atresia typically arises from the 20th day of life (approximately the 15th postoperative day), likely indicating early anastomotic stenosis. EGD can serve as a diagnostic tool for differentiating anatomical causes of CHIO (with sensitivity of 100% and specificity of 97.06%) compared to intraoperative findings. Water-immersion endoscopy with narrow-band imaging can be used to determine the presence or absence of duodenal mucosal pathology in neonates based on the villous flotation sign.

Введение. Качество оказания медицинской помощи пациентам с экстренной хирургической патологией органов брюшной полости прежде всего определяется результатами оперативного лечения 6 нозологических единиц: острого аппендицита (ОА), острого холецистита (ОХ), острого панкреатита (ОП), ущемленных грыж передней брюшной стенки различной локализации (УГПБС), прободной язвы желудка или двенадцатиперстной кишки (ПГДЯ) и острой неопухолевой кишечной непроходимости (ОНКН). Цель. Оценить современные тенденции в оказании помощи пациентам с экстренной хирургической патологией органов брюшной полости путем проведения ретроспективного сравнительного анализа результатов лечения пациентов, которым оказывалась помощь на стационарном этапе на базе УЗ «ГК БСМП» г. Минска. Материалы и методы. Проведен сравнительный анализ результатов лечения (без рандомизации) по медицинским картам стационарных пациентов с ОА, ОХ, ОП, УГПБС, ПГДЯ и ОНКН, которые находились на лечении в УЗ «ГК БСМП» соответственно в период с 01.01.2016 по 31.12.2016 и с 01.01.2019 по 31.12.2019. Результаты. Современные тенденции внедрения в практику лапароскопических и эндоскопических способов операций при абдоминальной патологии, технологий малоинвазивных хирургических вмешательств, выполняемых под контролем ультразвукового или рентгенологического оборудования, а также компьютерного томографа при оказании помощи пациентам с экстренной хирургической патологией органов брюшной полости не привели к ухудшению результатов лечения, а в случае ОА, ОХ и ПГДЯ – существенно их улучшили. Прослеживается тенденция старения населения, что может потребовать пересмотра подходов в лечении пациентов с острой абдоминальной патологией, что приводит к необходимости проведения проспективных исследований с использованием критериев рандомизации. Заключение. Дальнейшее внедрение малоинвазивных методик хирургического лечения пациентов с ОА, ОХ, ОП, УГПБС, ПГДЯ и ОНКН, с одной стороны, потребует дополнительного финансирования, а с другой – позволит окупить расходуемые на это средства за счет быстрой реабилитации пациентов (сокращение сроков стационарного лечения, уменьшение количества инфильтратов/нагноений раны, релапаротомий, лигатурных свищей). Introduction. The quality of medical care for patients with emergency surgical pathology of the abdominal organs is primarily determined by the results of the operative treatment of six nosological units: acute appendicitis (AA), acute cholecystitis (ACh), acute pancreatitis (AP), strangulated hernias of the anterior abdominal wall of various localization (SH), perforated stomach or duodenal ulcer (PGDU), and adhesive small bowel obstruction (ASBO). Purpose. To evaluate current trends in the management of patients with emergency surgical pathology of the abdominal organs by conducting a retrospective comparative analysis of treatment outcomes in patients hospitalized at the City Clinical Hospital of Emergency Care in Minsk. Materials and methods. A comparative analysis of treatment results (without randomization) was carried out based on inpatient medical records of patients with AA, ACh, AP, SH, PGDU, and ASBO, who were treated in the HI "City Clinical Hospital of Emergency Care" from 01.01.2016 to 31.12.2016 and from 01.01.2019 to 31.12.2019. Results. Modern trends in implementing into practice both laparoscopic and endoscopic surgical methods for abdominal pathology, minimally invasive intervention techniques performed under ultrasound or radiological guidance, as well as computed tomography, in the management of patients with emergency surgical pathology of the abdominal cavity, have not led to a deterioration of treatment outcomes. Moreover, in cases of AA, AC, and PGDU their application resulted in significant improvement of outcomes. A trend toward population aging is observed, which may require a revision of approaches to the management of patients with acute abdominal pathology highlighting the need for prospective studies using randomization criteria. Conclusion. Further implementation of minimally invasive surgical treatment for patients with AA, ACh, AP, SH, PGDU, and ASBO, on the one hand, will require additional funding, and on the other hand, will allow recovering the funds spent due to faster rehabilitation of patients (by shortening the inpatient stay, reducing wound infiltrations/suppurations, re-laparotomies, and ligature fistulas).

Введение. Прямые оральные антикоагулянты, включая апиксабан и ривароксабан, являются более предпочтительными для лечения венозной тромбоэмболии (ВТЭ), нежели антагонисты витамина К. С целью оценки эффективности и безопасности апиксабана и ривароксабана при лечении ВТЭ был проведен метаанализ доступных сравнительных исследований. Материалы и методы. Стратегия поиска предполагала селекцию всех исследований, опубликованных до 1 декабря 2025 года, в которых непосредственно сравнивали лечение ВТЭ апиксабаном и ривароксабаном. Оценивали отношение шансов (ОШ) и 95% доверительные интервалы (ДИ) с использованием модели со случайным эффектом. Первичными критериями эффективности и безопасности были рецидив ВТЭ и большое или клинически значимое кровотечение соответственно. Вторичные критерии включали летальность от всех причин, внутричерепные и желудочно-кишечные кровотечения. Результаты. В метаанализ было включено 15 обсервационных исследований, в которых сравнивали результаты лечения у 122 004 и 103 897 пациентов, принимавших соответственно апиксабан и ривароксабан. Сводный анализ по первичному критерию эффективности не обнаружил значимых различий между апиксабаном и ривароксабаном в частоте возникновения рецидива ВТЭ (ОШ: 0,89; 95% ДИ: 0,69–1,15, I2=55%). Анализ первичного критерия безопасности продемонстрировал существенное уменьшение риска больших кровотечений на фоне применения апиксабана по сравнению с ривароксабаном (ОР: 0,74; 95% ДИ: 0,69–0,79, I2=0%). На фоне приема апиксабана наблюдалась тенденция к уменьшению количества клинически значимых кровотечений (ОР: 0,51; 95% ДИ: 0,25–1,05, I2=48%). По показателям летальности, количеству внутричерепных и желудочно-кишечных кровотечений значимых различий между 2 препаратами обнаружено не было (P>0,05). Заключение. Апиксабан продемонстрировал сопоставимую с ривароксабаном эффективность в профилактике рецидива ВТЭ и существенное уменьшение количества больших кровотечений. Для подтверждения полученных данных необходимо проведение крупных, хорошо спланированных исследований, сравнивающих 2 препарата. Introduction. Direct-acting oral anticoagulants including apixaban and rivaroxaban are preferred over vitamin K antagonists for the treatment of venous thromboembolism (VTE). In order to evaluate the efficacy and safety of apixaban versus rivaroxaban in the treatment of VTE, a systematic review and a meta-analysis of available comparative studies were performed. Materials and methods. We conducted an electronic search for studies that directly compared treatment with apixaban and rivaroxaban in adult patients with VTE from inception until December 2025. The odds ratio (OR) and 95% confidence intervals (CI) were estimated and pooled using a random-effects model. The primary efficacy and safety outcomes were recurrent VTE (rVTE) and major or clinically relevant nonmajor bleeding events, respectively. Secondary outcomes included all-cause mortality, intracranial and gastrointestinal bleeding events. Results. Fifteen observational studies were included in our meta-analysis, assessing 122,004 patients for apixaban and 103,897 for rivaroxaban. Pooling of data for our primary efficacy outcome showed no significant differences in rVTE between apixaban and rivaroxaban (OR: 0.89; 95% CI: 0.69–1.15, I2=55%). The analysis of our primary safety outcome showed a significantly lower risk of major bleeding with apixaban compared to rivaroxaban (OR: 0.74; 95% CI: 0.69–0.79, I2=0%). Apixaban was associated with trend towards decreasing clinically relevant non major bleeding (OR: 0.51; 95% CI: 0.25–1.05, I2=48%). No significant difference was found between apixaban and rivaroxaban in all- cause mortality and intracranial and gastrointestinal bleeding events (P>0.05). Conclusion. Apixaban demonstrated comparable efficacy to rivaroxaban in preventing recurrent VTE, along with significant reduction in major bleeding. Given limitations of the existing evidence, further interventional studies comparing the two medicinal products are required to substantiate the findings obtained.

Боли в яичке, паховой области в течение трех месяцев и более, носящие постоянный или периодический характер, существенно мешающие повседневной деятельности, называются тесталгией. Встречаются у 10–15% пациентов с варикоцеле. Причинами их при варикоцеле могут быть сдавление окружающих нервных волокон расширенным венозным комплексом, повышенная температура яичек, повышенное венозное давление, гипоксия, окислительный стресс, гормональный дисбаланс и рефлюкс токсичных метаболитов надпочечникового или почечного происхождения. Примерно 25–50% болей имеют идиопатический характер. Наличие болей в большинстве национальных рекомендаций является показанием к хирургическому лечению – варикоцелэктомии. Однако у 10–15% пациентов независимо от вида операции боли остаются. Использование расширения объема хирургического вмешательства до полной денервации семенного канатика с использованием микрохирургической техники не всегда приводит к устранению болей. Повидимому, улучшение диагностики причины болей позволит уменьшить количество ненужных операций, особенно при соматогенной тесталгии или отраженных болях (камни мочеточников, поясничный остеохондроз или миофасциальный синдром). Testalgia is pain in the testicle or groin area lasting for three months or more, constant or intermittent, and significantly interfering with daily activities. It occurs in 10–15% of patients with varicocele. The causes of varicocele may include compression of the surrounding nerve fibers by the dilated venous complex, elevated testicular temperature, elevated venous pressure, hypoxia, oxidative stress, hormonal imbalance, and reflux of toxic metabolites of adrenal or renal origin. Approximately 25–50% of pain is idiopathic. According to most national guidelines, the presence of pain is an indication for surgical treatment, such as varicocelectomy. However, pain persists in 10–15% of patients, regardless of the type of surgery. Expanding the scope of surgical intervention to complete denervation of the spermatic cord using microsurgical techniques does not always lead to pain relief. Apparently, improving the diagnosis of the cause of pain will reduce the number of unnecessary operations, especially in cases of somatogenic testalgia or referred pain (ureteral stones, lumbar osteochondrosis or myofascial syndrome).

Введение. Болезнь Крона – хроническое воспалительное заболевание желудочнокишечного тракта неизвестной этиологии, заболеваемость которым продолжает расти по неустановленным причинам в большинстве развитых стран мира, приводя к значительной нагрузке на их системы здравоохранения. Характеризуется персистирующим трансмуральным воспалением любого отдела желудочно-кишечного тракта с хроническим интермиттирующим и рецидивирующим течением. Известно, что поражение перианальной области при болезни Крона трудно поддается лечению при использовании большинства имеющихся в общедоступном арсенале лекарственных средств, биологических препаратов и хирургических технологий. Цель. Продемонстрировать первый успешный опыт местного применения аутологичной стромально-васкулярно-клеточной фракции жировой ткани в сочетании с использованием высокоинтенсивного лазерного излучения при хирургическом сфинктеросохраняющем лечении свищей прямой кишки на фоне болезни Крона. Материалы и методы. С ноября 2024 по июнь 2025 г. в Витебском областном клиническом специализированном центре были прооперированы 2 пациента (мужчины) 47 и 59 лет со свищами прямой кишки, связанными с болезнью Крона, в стадии ремиссии основного заболевания. Липосакцию проводили аспирационным методом из подкожной области внутренней поверхности бедра под спинальной анестезией. Полученную аутологичную суспензию жировой ткани (около 40 мл) центрифугировали и фильтровали для получения стромально-васкулярно-клеточной фракции. После ревизии свищевых ходов последние через световод обрабатывали высокоинтенсивным лазерным излучением длиной волны 1560 нм и мощностью 10 Вт. Стромально-васкулярно-клеточную фракцию жировой ткани вводили в просвет свищевых ходов и инъекционно парафистулярно. Наружное и внутреннее отверстия герметизировали. Результаты. Прослежены ближайшие и краткосрочные результаты лечения пациентов с высокими свищами прямой кишки при болезни Крона. Серьезных побочных эффектов, связанных с процедурой забора жира, проведением операции, не зарегистрировано. Заживление свищей отмечено в сроки до 6 месяцев путем их постепенного замещения фиброзной тканью по типу первичного натяжения. Заключение. Первый успешный опыт окклюзии свищей прямой кишки при болезни Крона с помощью их лазерной деструкции в сочетании с применением аутологичной стромально-васкулярно-клеточной фракции жировой ткани позволяет утверждать, что метод имеет все перспективы для эффективного местного применения при лечении резистентных перианальных свищей на фоне болезни Крона. Introduction. Crohn’s disease is a chronic inflammatory gastrointestinal disease of unknown etiology, the incidence of which continues to rise for unknown reasons in most developed countries, resulting in a heavy burden for their healthcare systems. It is characterized by persistent transmural inflammation of any part of the gastrointestinal tract with a chronic, intermittent, and recurrent course. Perianal lesions associated with Crohn’s disease are known to be difficult to treat with most available medications, biological agents, and surgical techniques. Purpose. To demonstrate the first successful experience of topical application of autologous stromal-vascular-cell fraction of adipose tissue in combination with high- intensity laser irradiation in the surgical sphincter-preserving treatment of anal fistula associated with Crohn’s disease. Materials and methods. From November 2024 to June 2025, two men, aged 47 and 59, with Crohn’s disease-associated rectal fistulas in remission underwent surgery at the Vitebsk Regional Clinical Specialized Center. Liposuction was performed using aspiration from the subcutaneous area of the inner thigh under spinal anesthesia. The resulting autologous adipose tissue suspension (approximately 40 ml) was centrifuged and filtered to obtain the stromal-vascular-cell fraction. After fistulous passages were explored, they were exposed to high-intensity laser radiation with a wavelength of 1560 nm and a power of 10 W through a fiber optic cable. The stromal-vascular-cell fraction of the adipose tissue was injected into the lumen of fistulous passages and parafistularly. The external and internal openings were sealed. Results. The immediate and short-term treatment outcomes of patients with high anal fistulas associated with Crohn’s disease were evaluated. No serious adverse events related to the fat harvesting procedure or the surgical procedure were reported. Fistula healing was observed within 6 months through their gradual replacement with fibrous tissue by primary tension type. Conclusion. The first successful experience of occluding anal fistulas associated with Crohn’s disease by their laser destruction combined with autologous stromal-vascular-cell fraction of adipose tissue allows asserting that the method has all prospects for effective topical application in the treatment of recalcitrant perianal fistulas associated with Crohn’s disease.

Введение. Актуальность исследования топографо-анатомических особенностей возвратного гортанного нерва взрослого человека обусловлена риском его повреждения во время операций на органах шеи. Цель. Установление особенностей топографии возвратного гортанного нерва относительно трахеопищеводной борозды, щитовидной железы, ее вариантного образования – бугорка Цукеркандля; выявление особенностей хода нерва относительно нижней щитовидной артерии, ее ветвей и связки, поддерживающей щитовидную железу (связки Берри), а также установление вариантов внегортанных анастомозов между возвратным и верхним гортанными нервами. Материалы и методы. Макро-, микроскопически исследован возвратный гортанный нерв на 106 органокомплексах шеи человека обоего пола от 17 до 94 лет. Проведена статистическая обработка полученных данных с использованием пакета программы Microsoft Excel 2016 и системы статистического анализа Statistica 10.0. Сравнение групп по качественным признакам проводилось на основе анализа частоты их встречаемости, а оценка значимости различий между ними – с применением критерия χ² и точного критерия Фишера. Для сравнения количественных параметров использован критерий Вилкоксона. Результаты. Определены варианты расположения возвратного гортанного нерва относительно трахеопищеводной борозды: «кзади», «поверхностно», «глубоко», «кпереди» и «на боковой поверхности трахеи»; относительно щитовидной железы и бугорка Цукеркандля нерв может располагаться: «кзади», «по краю», «медиально поверхностно» и «медиально глубоко»; по отношению к нижней щитовидной артерии нерв проходит «кпереди» либо «кзади», а относительно ее ветвей: «кпереди», «кзади» и «между» ними; также установлено, что возвратный гортанный нерв может проходить «в толще связки, поддерживающей щитовидную железу, или «дорсально» от нее. Установлены внегортанные анастомозы между наружной ветвью верхнего гортанного нерва и возвратным гортанным нервом, а также между внутренней ветвью верхнего гортанного нерва и возвратным гортанным нервом. Заключение. Полученные данные имеют значение для повышения безопасности хирургических вмешательств на органах шеи и снижения риска повреждения гортанных нервов, что способствует уменьшению частоты послеоперационных осложнений и улучшению качества жизни пациентов. Introduction. The relevance of the study of topographic and anatomical features of the recurrent laryngeal nerves in adults is due to the risk of its damage during surgeries on the neck organs. Purpose. To establish topographical features of the recurrent laryngeal nerve with respect to the tracheoesophageal groove, thyroid gland, and its variant formation, Zuckerkandl’s tubercle; to identify features of the nerve course relatively to the inferior thyroid artery, its branches and the suspensory ligament of the thyroid gland (Berry’s ligament); as well as to determine variants of extralaryngeal anastomoses between the recurrent and superior laryngeal nerves. Materials and methods. The recurrent laryngeal nerve was examined macroscopically and microscopically in 106 neck organs in subjects of both sexes aged 17 to 94 years. A statistical analysis was performed using the software package Microsoft Excel 2016 and the statictical analysis system Statistica 10.0. The groups were compared by qualitative variables using their frequency analysis, and the significance of their differences was assessed using the χ² test and Fisher’s exact test. The Wilcoxon test was used to compare quantitative parameters. Results. The following variants of the recurrent laryngeal nerve location relative to the tracheoesophageal groove were determined as follows: "posterior", "superficial", "deep", "anterior", and "on the lateral surface of the trachea". Relative to the thyroid gland and the tubercle of Zuckerkandl, the nerve can be located as: "posterior", "along the edge", "medial superficial", or "medial deep". In relation to the inferior thyroid artery, the nerve passes "anteriorly" or "posteriorly", and in relation to its branches: "anteriorly", "posteriorly" or "between" them; it was established that the recurrent laryngeal nerve can pass "in the thickness" of the suspensory ligament of thyroid gland or "dorsally" therefrom. Extralaryngeal anastomoses between the external branch of the superior laryngeal nerve and the recurrent laryngeal nerve, as well as between the internal branch of the superior laryngeal nerve and the recurrent laryngeal nerve were identified. Conclusion. The obtained results are significant for improving the safety of surgical interventions on the neck organs and reducing the risk of injury to the laryngeal nerves, which contributes to the decrease of postoperative complications rate and the improvement of the patient’s quality of life.

Цель. Провести обзор и обобщение современных данных о механизмах развития, методах прогнозирования и выявления инфекционных осложнений острого панкреатита, что необходимо для разработки эффективного алгоритма профилактики и ранней диагностики данной патологии. Материалы и методы. Осуществлен поиск, отбор и анализ систематических обзоров и оригинальных статей, опубликованных между 2010 и 2025 гг. Для идентификации необходимых источников использовались ключевые слова: острый панкреатит, инфекция, инфекционные осложнения, панкреонекроз, инфицирование, диагностика, прогнозирование. Поиск проведен с помощью систем и электронных баз данных PubMed, eLIBRARY и Cyberleninka. Результаты. Данные об источниках, путях инфицирования и конкретных механизмах развития инфекционных осложнений острого панкреатита (ОП) постоянно уточняются и совершенствуются. При панкреатит-ассоциированных инфекциях рекомендуется выделять внепанкреатические инфекции и инфекции, специфичные для данного заболевания. Сроки инфицирования некротизированных тканей остаются предметом дискуссий. Наиболее частым сроком развития инфекционных осложнений ОП является период 3–4 недели заболевания, вместе с тем у крайне тяжелых пациентов инфекционные осложнения могут развиться раньше. Вероятность развития ранних инфекционных осложнений пропорциональна степени некроза поджелудочной железы и распространенности поражения забрюшинной клетчатки. Инфицирование стерильных зон некроза обусловлено проникновением в эти зоны условно-патогенной эндогенной или экзогенной микрофлоры. Наиболее часто выделяемыми микроорганизмами являются грамотрицательные бактерии, включая Escherichia coli, Pseudomonas aeruginosa и Enterobacteriaceae. Продемонстрировано, что изменения в составе и количестве микроорганизмов в кишечнике могут влиять на сроки и тяжесть инфекционных осложнений. Для диагностики инфекционных осложнений при ОП применяются различные биомаркеры, наиболее распространенными из которых являются С-реактивный белок и прокальцитонин. Тонкоигольная аспирационная пункция с последующим бактериологическим исследованием обладает чувствительностью 88% и специфичностью 90%, однако отрицательный бактериологический результат наблюдается у 10–25% пациентов с инфицированным панкреонекрозом. Достоверным КТ-признаком инфицирования панкреатического некроза или жидкостного скопления является наличие пузырьков газа, которое выявляется в менее чем 50% случаев. Наличие инфекционного очага где-то в организме и внепанкреатические инфекции, возникающие в условиях стационара, включая пневмонию, катетер-ассоциированные инфекции и бактериемию, существенно повышают риск инфицирования панкреонекроза, эта взаимосвязь сегодня находится в поле зрения исследователей. Заключение. Ни один из лабораторных и инструментальных методов не удовлетворяет запросам клиницистов своевременно выявлять инфицирование некротически измененных тканей поджелудочной железы и забрюшинной клетчатки, тем более служить надежным маркером прогнозирования развития инфекционных осложнений. Purpose. To review and summarize current data on mechanisms, methods for predicting and detecting infectious complications of acute pancreatitis, which is necessary to create an effective algorithm for prevention and early diagnosis of this pathology. Materials and methods. A search, selection, and an analysis of systematic reviews and original articles published between 2010 and 2025 were carried out. To identify the necessary sources, the following keywords were used: acute pancreatitis, infection, infectious complications, pancreatic necrosis, infection, diagnosis, and prognosis. The search was carried out using the systems and electronic databases PubMed, eLibrary and Cyberleninka. Results. The understanding of sources, routes of infection, and specific mechanisms of infectious complications of acute pancreatitis (AP) is continuously updated and improved. In pancreatitis-associated infections, it is recommended to isolate extra-pancreatic infections and infections specific to this disease. The timing of infection in necrotic tissues remains a matter of debate. The most common period for infectious complications of AP is 3d–4th weeks of the disease, however, in extremely severe patients, infectious complications may appear earlier. The likelihood of early infectious complications is proportional to the degree of pancreatic necrosis and the prevalence of retroperitoneal tissue damage. The infection of sterile necrotic zones is caused by penetration of opportunistic endogenous or exogenous microflora into these zones. The most frequently isolated microorganisms are gram-negative bacteria, including Escherichia coli, Pseudomonas aeruginosa, and Enterobacteriaceae. It was demonstrated that changes in the composition and quantity of microorganisms in the intestine could impact both timing and severity of infectious complications. Various biomarkers are used to diagnose infectious complications in AP, the most common of which are C-reactive protein and procalcitonin. Fine needle aspiration followed by bacteriological testing has a sensitivity of 88% and a specificity of 90%, but a negative bacteriological testing is observed in 10–25% of patients with infected pancreatic necrosis. A reliable CT sign of infection with pancreatic necrosis or fluid accumulation is the presence of gas bubbles, which is detected in less than 50% of cases. The presence of an infectious focus somewhere in the body and nosocomial extrapancreatic infections, including pneumonia, catheter-associated infections, and bacteremia, significantly increase the risk of infection of pancreatic necrosis; this correlation is currently under the scrutiny of researchers. Conclusion. None of the laboratory and instrumental methods provide timely detection of infected necrotically altered tissues of the pancreas and retroperitoneal tissue, much less serve as a reliable marker for predicting infectious complications.

Введение. Одной из наиболее сложных проблем ортопедии, и в частности хирургии кисти, является лечение посттравматических деформаций, возникших в результате повреждений ключевых связок, например, полулунно-ладьевидной, всевозможных переломов и переломовывихов в запястье, а также аваскулярных некрозов ладьевидной, полулунной и трехгранной костей. Весьма перспективным направлением при лечении рассматриваемой патологии является резекция проксимального ряда костей запястья: ладьевидной, полулунной и головчатой. В выполнении данного оперативного вмешательства до настоящего времени остается масса спорных моментов, включая хирургический доступ, последовательность поэтапной эксцизии костей, необходимость резекции тыльной ветви межкостного нерва. Цель. Оптимизировать этапы хирургической техники резекции проксимального ряда костей запястья с целью ускорения оперативного вмешательства и улучшения отдаленных результатов лечения пациентов. Материалы и методы. Под нашим наблюдением за период с марта 2016 по март 2025 г. находилось 80 пациентов в возрасте от 25 до 69 лет (средний возраст 49 лет), которым была произведена резекция проксимального ряда костей запястья. Правая рука оперирована в 45 случаях, левая – в 35. Прогрессирующий коллапс запястья на фоне ложного сустава ладьевидной кости имел место в 24 случаях, аналогичный процесс вследствие застарелых повреждений ладьевидно-полулунной связки и ротационного подвывиха ладьевидной кости – в 30, болезнь Кинбека (асептический некроз полулунной кости) – 10, вывих полулунной – 6, переломовывихи в кистевом суставе – 4, неустановленная этиология в 6 случаях. Продолжительность заболевания была от одного месяца после травмы до 40 лет. Лиц, занимающихся физическим трудом, было 55, умственным – 17, пенсионеров – 5, неработающих – 3. Всем пациентам выполнена резекция проксимального ряда костей запястья, в 59 случаях оперативное вмешательство произведено через тыльный поперечный доступ. Продольный кожный тыльный доступ был применен у 7 пациентов, зигзагообразный – у 6, сочетание волярных и тыльных кожных разрезов – у 8. В четырех наблюдениях в качестве предварительного этапа была использована дистракционная лигаментотензия в аппарате Илизарова. Результаты. Результаты лечения изучены в сроки от 6 месяцев до 9 лет после проведенной резекции проксимального ряда костей запястья. Среднее значение критериев опросника DASH составило 10,17 (до операции было 48,5), VAS: в покое – 0,3, при нагрузке – 1,7 (до вмешательства – 3,0 и 7,2 соответственно). Послеоперационные рубцы были едва различимы в тех случаях, когда использовался поперечный хирургический доступ, соответствующий правилам пластической хирургии. По прошествии времени ухудшения функциональной активности и усиления боли в исследуемой когорте пациентов не было, в связи с чем 78 из них были удовлетворены результатами лечения и только двое прооперированных высказались, что ожидали более значительного улучшения функции кисти. Все работающие пациенты вернулись к труду. Заключение. Резекция проксимального ряда костей запястья позволяет добиться удовлетворительных результатов лечения пациентов с различной патологией лучезапястного сустава. Тыльный поперечный кожный разрез обеспечивает хороший доступ к связкам, удаляемым костям и резецируемому дорзальному межкостному нерву. Удаление костей запястья целесообразно начинать с экстирпации трехгранной кости. Специальный экстрактор костей позволяет легче манипулировать последними при их удалении, избегая травматизации хряща на головчатой и лучевой костях. Предварительная дистракционная лигаментотензия в аппарате Илизарова значительно облегчает резекцию костей. Introduction. One of the most challenging issues in orthopedics, and in hand surgery in particular, is the treatment of post-traumatic deformities resulting from injuries to key ligaments (e.g., the scapholunate ligament), various fractures and fracture-dislocations in the wrist joint, as well as avascular necrosis of the scaphoid, lunate, and triquetrum bones. A highly promising approach in treating this pathology is proximal row carpectomy (PRC) involving the scaphoid, lunate, and triquetrum. Numerous controversial aspects remain in performing this surgical procedure to this day, ranging from the surgical approach and the sequence of staged bone excision to the necessity of resecting the dorsal branch of the interosseous nerve. Purpose. To optimize the stages of the surgical technique for proximal row carpectomy in order to reduce operative time and improve long-term treatment outcomes for patients. Materials and methods. From March 2016 to March 2025, a total of 80 patients aged 25 to 69 years (mean age 49) who underwent proximal row carpectomy were observed. The right hand was operated on in 45 cases, and the left one in 35. Progressive carpal collapse due to scaphoid nonunion was present in 24 cases; a similar process due to old injuries of the scapholunate ligament and rotational subluxation of the scaphoid was observed in 30; Kienböck’s disease (aseptic necrosis of the lunate) was reported in 10; lunate dislocation was in 6; fracture-dislocations in the wrist joint was in 4; and unspecified etiology was present in 6 cases. The duration of the disease ranged from one month post-injury up to 40 years. Among all study participants there were 55 subjects engaged in physical labor, 17 subjects engaged in mental labor, 5 retirees, and 3 unemployed subjects. In 59 cases, the surgery was performed via a dorsal transverse approach. The longitudinal dorsal skin access was applied in 7 patients, zigzag in 6, and a combination of volar and dorsal skin incisions in 8. In four cases, distraction ligamentotaxis using an Ilizarov apparatus was used as a preliminary stage. Results. The treatment results were evaluated at periods ranging from 6 months to 9 years after proximal row carpectomy (the average value of the DASH questionnaire criteria was 10.17 (before surgery it was 48.5); VAS value at rest was 0.3, and under load 1.7 (before intervention it was 3.0 and 7.2, respectively). Postoperative scars were barely noticeable in cases where a transverse surgical incision, adhering to plastic surgery principles, was used. Over time, there was no deterioration in functional activity or increased pain in the study cohort, and 78 of the patients were satisfied with the treatment results. Only two of the patients reported that they had expected a more significant improvement in hand function. All employed patients returned to work. Conclusion. Proximal row carpectomy allows achieving satisfactory treatment outcomes in patients with various pathologies of the radiocarpal joint. The dorsal transverse skin incision provides good access to the ligaments, bones to be removed, and the resectable dorsal interosseous nerve. It is advisable to begin bone removal with the excision of the triquetrum. A special bone extractor facilitates manipulation of the bones during removal, avoiding trauma to the cartilage of the capitate and radius. Preliminary distraction ligamentotaxis using an Ilizarov apparatus significantly facilitates bone resection.

Введение. При критической ишемии нижних конечностей (КИНК), являющейся закономерной стадией течения хронической артериальной недостаточности (ХАН), «золотым стандартом» лечения являются реваскуляризирующие вмешательства. Нередким осложнением после проведения данных операций является появление реперфузионного синдрома (РПС), в основе которого находятся повреждение эндотелия, последующий тромбоз микроциркуляторного русла, избыточная адгезия лейкоцитов к экзотелию с быстрым прогрессированием интерстициального отека. Своевременная оценка РПС, основанная на выявлении маркеров эндотелиальной дисфункции, позволяет прогнозировать неблагоприятные события в раннем послеоперационном периоде, а также прогнозировать течение КИНК у пациентов в дооперационном периоде. Цель. Оценить экспрессию основных маркеров эндотелиальной дисфункции при различных стадиях ХАН. Материалы и методы. В когортном проспективном одноцентровом клиническом исследовании у 56 пациентов с различными стадиями ХАН по Фонтейну – Покровскому, лечившихся в отделении сосудистой хирургии УЗ «4-я городская клиническая больница им. Н.Е. Савченко» г. Минска в 2024–2025 гг., определены в плазме периферической крови биохимические и гемокоагуляционные показатели, а также методом твердофазного иммуноферментного анализа с использованием тест-систем экспрессия фактора роста эндотелия сосудов (VEGF-A), фактора роста фибробластов (FGF-2), Е-селектина, фактора, индуцируемого гипоксией (HIF-α), и оксида азота (NO). Результаты. По мере усиления ишемических изменений в тканях нижних конечностей, наблюдающихся при III–IV стадиях ХАН, установлено достоверное увеличение экспрессии VEGF-A и Е-селектина, по сравнению с контролем, – 1,1–1,3 и 1,16–1,18 раза соответственно. Содержание экспрессии HIF-1-α имело достоверное повышение на 21,2% при III стадии ХАН и на 49,2% при IV стадии по сравнению с контрольными значениями (p<0,001). Выработка NO также имела достоверную тенденцию к росту начиная со II стадии, после чего ее экспрессия снижалась на 40,4% по сравнению с предыдущей стадией (p<0,001) и на 27,5% по отношению к контролю. Заключение. Начальные проявления КИНК сопровождаются ростом VEGF-A – важнейшего фактора ангиогенеза, принимающего участие в формировании защитных адаптационно-приспособительных механизмов микрососудистой сети в условиях гипоксии с последующей пролиферацией эндотелиоцитов. По мере прогрессирования ХАН (IV стадия) избыточная экспрессия VEGF начинает оказывать клеточные цитотоксические эффекты, способствует повышению проницаемости клеточных мембран и нарастанию тканевого отека. Содержание Е-селектина и HIF-1-α существенно возрастает при IV стадии ХАН, после чего запускается выработка провоспалительных медиаторов, усугубляющих повреждение эндотелия и блокаду микроциркуляторного русла. Изучение механизмов выработки факторов эндотелиальной дисфункции при различных стадиях ХАН позволяет своевременно прогнозировать наступление необратимых изменений в тканях, а также открывает перспективы для разработки новых таргетных методов лечения ишемических состояний в кардиоваскулярной хирургии. ntroduction. For critical lower limb ischemia (CLLI), as a natural stage of chronic arterial failure (CAF), revascularization procedures are the "gold standard" of treatment. A common complication following these procedures is reperfusion syndrome (RPS), which is caused by endothelial damage, subsequent microvascular thrombosis, and excessive white blood cells adhesion to the exothelium with rapid progression of interstitial edema. Timely assessment of RPS, based on the identification of endothelial dysfunction markers, allows predicting adverse events in the early postoperative period and CLLI prognosis in patients preoperatively. Purpose. To evaluate the expression of the main markers of endothelial dysfunction at different stages of chronic angioedema. Materials and methods. In a cohort prospective single-center clinical study of 56 patients with various stages of chronic angioedema according to Fontaine-Pokrovsky, treated in the vascular surgery department of the 4th city clinical hospital named after N.E. Savchenko, Minsk, in 2024–2025, biochemical and hemocoagulation parameters were determined in peripheral blood plasma, as well as by the method of solid-phase enzyme immunoassay using test systems the expression of vascular endothelial growth factor (VEGF-A), fibroblast growth factor (FGF-2), E-selectin, hypoxia-inducible factor (HIF-α) and nitric oxide (NO). Results. As ischemic changes in the lower limb tissues intensified at stages III–IV of CAF, a significant increase in the expression of VEGF-A and E-selectin was observed compared to the control by 1.1–1.3 and 1.16–1.18 times, respectively. The expression level of HIF-1-α significantly increased by 21.2% at stage III of CAF and by 49.2% at stage IV compared to the control values (p<0.001). NO production also showed a significant upward trend starting from stage II, after which its expression decreased by 40.4% compared to the previous stage (p<0.001) and by 27.5% compared to the control. Conclusion. The initial manifestations of CLLI are accompanied by an increase in VEGF-A, a key angiogenesis factor involved in the formation of protective adaptive mechanisms of the microvascular network in hypoxic conditions, followed by endothelial cell proliferation. As CAF progresses (stage IV), excessive VEGF expression begins to exert cellular cytotoxic effects, contributing to increased membrane permeability and tissue edema. E-selectin and HIF-1-α levels increase significantly in stage IV CAF, triggering the production of proinflammatory mediators that exacerbate endothelial damage and microcirculatory blockage. Exploring mechanisms of endothelial dysfunction factors production at different stages of CAF allows timely predicting the onset of irreversible tissue changes, and opens up prospects for new targeted treatments for ischemic conditions in cardiovascular surgery.

Введение. Лечение рака нисходящих отделов толстой кишки, осложненного острой обтурационной непроходимостью, остается одним из сложных вопросов экстренной хирургии, онкологии и реабилитации. Существующие на сегодня подходы к лечению данной категории пациентов не позволяют добиться удовлетворительных результатов. Остается нерешенным вопрос о выборе оптимальной хирургической тактики у пациентов с раком левых отделов ободочной кишки и верхнеампулярного отдела прямой кишки, осложненного острой обтурационной непроходимостью, что требует дальнейшего изучения и поиска сбалансированных решений, обеспечивающих безопасность и эффективность лечения. Цель. Определить оптимальную хирургическую тактику при острой обтурационной опухолевой непроходимости левых отделов ободочной кишки и верхнеампулярного отдела прямой кишки. Материалы и методы. В исследование были включены 256 пациентов с раком левых отделов ободочной кишки и верхнеампулярного отдела прямой кишки, осложненным острой кишечной непроходимостью. Все пациенты были разделены на 2 группы. В контрольную группу вошли 92 пациента, которым на первом этапе на высоте непроходимости экстренно были выполнены радикальные операции с формированием одноствольных колостом или классические операции Гартмана. В основную группу были включены 164 пациента, в лечении которых использовался разработанный в клинике трехэтапный метод лечения. Результаты. Как показали результаты исследования, после всех этапов лечения в контрольной группе умерли 14 (15,2%) пациентов, различные осложнения были выявлены у 51 (55,4%) пациента. Отказ от восстановительной операции зафиксирован у 14 (17,3%) пациентов. В основной группе после всех этапов лечения умерли 7 (4,3%) пациентов, различные осложнения на всех этапах лечения имелись у 42 (25,6%) пациентов. Всем пациентам проведен реконструктивно-восстановительный этап. Заключение. Предложенная хирургическая тактика позволила снизить частоту послеоперационных осложнений и летальных исходов на всех этапах лечения, отказаться от выполнения обструктивных резекций и операций Гартмана, осуществить во всех случаях реконструктивно-восстановительный этап локальным доступом, при этом не увеличивая сроки лечения и реабилитации пациентов. Introduction. The treatment of cancer in the descending colon segments complicated by acute obstruction remains one of the challenging issues in emergency surgery, oncology, and rehabilitation. Current approaches to managing this category of patients do not yield satisfactory results. The question of selecting the optimal surgical strategy for patients with cancer of the left colon and proximal part of the rectum, complicated by acute obstruction, remains unresolved. This necessitates further research and the search for balanced solutions that ensure both safety and effectiveness of the treatment. Purpose. To determine the most optimal surgical strategy for acute tumor-related obstruction of the left colon segments and the proximal part of the rectum. Materials and methods. The study included 256 patients with cancer of the left colon segments and the proximal part of the rectum, complicated by acute intestinal obstruction. All patients were divided into two groups. The control group consisted of 92 patients who, at the first stage and at the height of the obstruction, underwent emergency radical operations with formation of single-stoma colostomies or classic Hartmann’s procedures. The main group included 164 patients treated using the three-stage method elaborated at the clinic. Results. As the results of the study showed, after all treatment stages, 14 (15.2%) patients in the control group died, and various complications were identified in 51 (55.4%) patients. Refusals of reconstructive surgery were recorded in 14 (17.3%) patients. In the main group, after all stages of treatment, 7 (4.3%) patients died, and various complications occurred at all stages of treatment in 42 (25.6%) patients. All patients underwent reconstructive and restorative procedures. Conclusion. The proposed surgical approach allowed reducing the incidence of postoperative complications and mortality at all stages of treatment, enabled the abandonment of obstructive resections and Hartmann’s procedures, and permitted the implementation of the reconstructive and restorative stage in all cases via a local approach without increasing the duration of patient treatment and rehabilitation.

Введение. Мини-инвазивное лечение рефлюкс-эзофагита и грыж пищеводного отверстия диафрагмы представляет собой актуальную проблему современной хирургии. Согласно статистике, частота как ранних, так и отдаленных послеоперационных осложнений может достигать 17%, при этом до 9% пациентов нуждаются в повторной операции. Анатомические особенности кардиоэзофагеальной зоны не только делают хирургическое вмешательство технически сложным, но и увеличивают вероятность неудач и ятрогенных повреждений, что обуславливает необходимость в более точных методах планирования операций. 3D-моделирование позволяет создать на дооперационном этапе более детальную картину области предстоящего оперативного вмешательства и окружающих анатомических структур. Кроме того, предоперационное компьютерное моделирование, учитывая анатомические особенности пациента, может повлиять на выбор доступа, расстановку троакаров, а также планирование пластики пищеводного отверстия диафрагмы. Цель. Оценить эффективность применения 3D-моделирования при хирургическом лечении рецидивных грыж пищеводного отверстия диафрагмы. Материалы и методы. В период с ноября 2021 года по апрель 2025 года в клинике факультетской хирургии № 2 им. Г.И. Лукомского Сеченовского университета по поводу грыжи пищеводного отверстия диафрагмы (ГПОД) проходили лечение 39 пациентов. Для оценки метода 3D-моделирования была сформирована основная группа из 15 пациентов с рецидивными ГПОД. Были изучены анатомические особенности интересующей области с целью планирования объема предстоящей операции. Полученные данные в последующем сопоставлены с интраоперационной картиной. Группу сравнения составили 24 пациента с тотальными, субтотальными и рецидивными ГПОД, которым не проводилось предоперационное 3D-моделирование. Результаты. В основной группе среднее время операции составило 214±59 минут, среднее время пребывания в стационаре – 10±4 суток. За время наблюдения рецидивов зарегистрировано не было. Интраоперационные осложнения в группе с предварительной 3D-реконструкцией отсутствовали. В группе сравнения отмечена перфорация полого органа при мобилизации пищевода у 1 (4,2%) пациента, а также кровотечение из левой желудочной артерии в 2 (8,3%) случаях. Заключение. Предоперационная МСКТ с 3D-моделированием при рецидивных ГПОД позволяет повысить точность и эффективность планирования объема оперативного вмешательства, что способствует снижению частоты интраоперационных осложнений. Introduction. Minimally invasive treatment of reflux esophagitis and hiatal hernias represents a relevant issue in modern surgery. According to statistics, the incidence of both early and long-term postoperative complications can reach up to 17%, with up to 9% of patients requiring reoperation. The anatomical features of the esophagogastric junction make surgical intervention not only technically challenging but also increase the likelihood of failures and cases of iatrogenic injuries, necessitating more precise methods for surgical planning. 3D modeling allows creating a more detailed preoperative representation of the intended surgical intervention area and surrounding anatomical structures. Furthermore, preoperative computer modeling, taking into account patients’ anatomical peculiarities, can affect the choice of surgical access, trocar placement, and the planning of the diaphragmatic esophageal hiatus repair. Purpose. To evaluate the effectiveness of 3D modeling in surgical treatment of recurrent hiatal hernias. Materials and methods. Between November 2021 and April 2025, 39 patients were treated for hiatal hernia (HH) at the clinic of Faculty Surgery No. 2 named after G.I. Lukomsky, Sechenov University. To evaluate the 3D modeling technique, a main study group was formed, comprising 15 patients with recurrent HH. The anatomical features of the area of interest were investigated to plan the extent of the forthcoming surgery. The data obtained were subsequently compared with the intraoperative findings. The comparison group consisted of 24 patients with total, subtotal, and recurrent HH who did not undergo preoperative 3D modeling. Results. In the main group, the mean operative time was 214±59 minutes, and the mean hospital stay was 10±4 days. No recurrences were registered during the follow- up period. There were no intraoperative complications in the group with preliminary 3D reconstruction. In the comparison group, a hollow organ perforation during esophageal mobilization was observed in one (4.2%) patient, and bleeding from the left gastric artery occurred in 2 (8.3%) cases. Conclusion. Preoperative MDCT with 3D modeling for recurrent HH allows improving both accuracy and efficiency in planning the extent of surgical intervention, thus decreasing the incidence of intraoperative complications.

Введение. Релаксация диафрагмы (РД) – редко встречающаяся и малознакомая врачам патология. Если диагностические подходы при РД достаточно хорошо разработаны, то критерии выбора метода лечения, показания к операции, выбор рационального операционного доступа, эффективного и безопасного способа френопластики сегодня остаются дискутабельными. Цель. Оценить результаты клинико-лучевой диагностики и хирургического лечения пациентов с полной релаксацией диафрагмы из торакотомного и видеоторакоскопического доступов. Материалы и методы. В Республиканском центре торакальной хирургии на базе отделения торакальной хирургии УЗ «10-я ГКБ» г. Минска в 1997–2024 гг. оперированы 26 пациентов с РД. Диагностическая программа у них включала рентгенографию, полипозиционную рентгеноскопию и КТ ОГК, спирографию, общеклиническое обследование. Все пациенты были оперированы в плановом порядке: 12 – из бокового торакотомного доступа (46,2%), 14 – из малоинвазивного ВТС (53,8%). Результаты. У всех пациентов клинико-рентгенологически была диагностирована полная симптомная РД. Из торакотомного доступа у 12 пациентов была выполнена трипликационная (50%) и дупликатурная (50%) френопластика. У 3 пациентов проведена стандартная торакоскопическая френопликация с развитием повреждения селезенки у 1 пациента (33%), а у 11 – оригинальная инвагинационная френопликация Z-образными швами в условиях карбокситоракса (КаТ) без развития больших осложнений. Летальных исходов не было. Заключение. Видеоторакоскопическая френопликация с использованием Z-образных швов в условиях дозированного КаТ позволяет повысить безопасность и эффективность вмешательства у хорошо отобранных и подготовленных к операции пациентов с полной лево- и правосторонней РД. Introduction. Relaxation of the diaphragm (RD) is a rare pathology that is little-known to physicians. While diagnostic approaches for RD are well established, the criteria for selecting treatment methods, indications for surgery, choice of rational surgical access, and effective and safe phrenoplasty method remain controversial. Purpose. To evaluate results of clinical and radiation diagnostics and surgical treatment of patients with complete relaxation of the diaphragm using thoracotomy and videothoracoscopic approaches. Materials and methods. Twenty-six patients with RD were operated in the Republican Center for Thoracic Surgery within the Department of Thoracic Surgery of the State Health Institution "10th City Clinical Hospital" of Minsk in 1997–2024. Their diagnostic program included radiography, polypositional fluoroscopy and CT of the chest, spirography, and general clinical examination. All patients underwent elective surgery: 12 through lateral thoracotomy access (46.2%), and 14 through minimally invasive VTS (53.8%). Results. All patients were clinically and radiologically diagnosed with complete symptomatic RD. Triplication (50%) and duplication (50%) phrenoplasty was performed through thoracotomy access in 12 patients. In 3 patients standard thoracoscopic phrenoplication was performed with subsequent splenic injury in one patient (33%), and 11 patients underwent original intussusception phrenoplication with Z-shaped sutures under carboxythorax (CaT) conditions with no major complications. No fatal outcomes occurred. Conclusion. Video-assisted thoracoscopic frenoplication using Z-shaped sutures under dosed CaT conditions allows increasing safety and effectiveness of the intervention in well-selected and prepared patients with complete left- and right-sided RD.

Введение. Повышенные механические нагрузки на суставной хрящ у людей с избыточной массой тела во многом объясняют более высокую распространенность и ускоренное прогрессирование остеоартроза тазобедренных суставов. Данное заболевание нередко формируется не только вследствие прямого воздействия лишнего веса, но и, вероятно, из-за дополнительных патогенетических механизмов метаболического ожирения, влияющих на костно-хрящевую ткань. Избыточная масса тела и ожирение, являясь одними из наиболее распространенных хронических нарушений, представляют собой серьезную глобальную проблему современности. Они остаются актуальной, до конца не решенной задачей мирового здравоохранения и значимой медико-социальной угрозой. Цель. Изучение результатов тотального эндопротезирования тазобедренного сустава у пациентов с нормальной и избыточной массой тела. Материалы и методы. В исследование были включены 106 пациентов, перенесших тотальное эндопротезирование тазобедренного сустава. Пациенты были разделены на 3 группы в зависимости от индекса массы тела (ИМТ): 50 пациентов с нормальным ИМТ (I группа), 24 пациента с высоким ИМТ (II группа) и 32 пациента с ожирением по ИМТ (III группа). Оценка функции тазобедренного сустава и выраженности болевого синдрома после завершения эндопротезирования у пациентов проводилась на основании Оксфордской шкалы тазобедренного сустава (Oxford Hip Score – OHS). Результаты. Удовлетворительные показатели, зарегистрированные по использованной в нашем исследовании шкале OHS, наблюдались именно в группе протезированных пациентов с нормальной массой тела. При сравнительной оценке показателей OHS-0, т. е. состояния сустава пациентов до операции, более тяжелое было зафиксировано в I и III группе (28,1±0,25 и 28,3±0,39 соответственно), а более легкое – в II группе (27,9±0,35). При этом в I группе исходные показатели тяжести поражения суставов, оцениваемые по OHS, несущественно отличались от показателей III группы (t=0,30, p=0,7637), что во многом определило, по нашему мнению, статистическую значимость данных по этим же группам в более поздние сроки после проведения тотального эндопротезирования (t=2,08, p=0,0410). К 90-м суткам наблюдения значения по OHS в I группе были статистически значимо выше, чем в II группе (t=2,58, р=0,0120 соответственно). В I группе за весь период наблюдения определялась положительная динамика данного параметра. При сравнительном анализе между I и III группами через 6 месяцев наблюдения у пациентов с нормальной массой тела значения по OHS были достоверно выше, чем у лиц, отягощенных выраженными метаболическими нарушениями и ожирением, – 44,0±0,22 против 43,4±0,21 балла (t=2,08, p=0,0410). Что касается результатов сравнительной оценки с II группой, то к концу исследования в аналогичные сроки в I группе отсутствовали статистически значимые изменения значений по OHS (t=1,07, p=0,2863). В II и III группах на протяжении всего периода наблюдения можно отметить отсутствие статистически выраженной положительной динамики. Заключение. По времени оперативного вмешательства и продолжительности послеоперационной госпитализации тотальное эндопротезирование дает значительно худшие результаты у пациентов с ожирением и избыточной массой тела. Introduction. Increased mechanical loads on articular cartilage in overweight individuals largely explain the higher prevalence and accelerated progression of hip osteoarthritis. This disease is often formed not only as a result of the direct impact of excess weight, but also, probably, due to additional pathogenetic mechanisms of metabolic obesity affecting the bone and cartilage tissue. Excess body weight and obesity, being ones of the most common chronic disorders, represent a serious global challenge of our time. They remain an urgent, not fully resolved global health issue and a significant medical and social threat. Purpose. To explore results of total hip arthroplasty in normal and overweight patients. Materials and methods. The study included 106 patients who underwent total hip arthroplasty. Patients were divided into 3 groups depending on the body mass index (BMI): 50 patients with normal BMI (group I), 24 patients with high BMI (group II), and 32 patients with obesity according to BMI (group III). The assessment of hip joint function and pain severity after endoprosthetics in patients was carried out based on the Oxford Hip Score (OHS). Results. Satisfactory indicators, recorded according to the OHS scale used in our study, were observed in the group of patients with normal body weight who underwent prosthetics. When comparing the OHS-0 indicators, i.e. the condition of the patients’ joint before surgery, a more severe condition was recorded in Group I and Group III (28.1±0.25 and 28.3±0.39 respectively), and a milder one in Group II (27.9±0.35). In this case, in the first group, the initial indicators of the severity of joint damage, assessed by OHS, did not differ significantly from the indicators of the third group (t=0.30, p=0.7637), which largely determined, in our opinion, the statistical significance of the data for the same groups at later stages after total endoprosthetics (t=2.08, p=0.0410). By 90 days of observation, the OHS values in the first group were statistically significantly higher than in the second group (t=2.58, p=0.0120 respectively). In the first group, positive changes of this parameter were determined over the entire observation period. In a comparative analysis between the first and third groups after 6 months of observation, the OHS values were significantly higher in patients with normal body weight than in subjects with severe metabolic disorders and obesity: 44.0±0.22 versus 43.4±0.21 points (t=2.08, p=0.0410). As for the results of the comparative assessment with the second group, there were no statistically significant changes in OHS values (t=1.07, p=0.2863) in the first group by the end of the study at similar time points. In the second and third groups throughout the entire observation period no statistically significant positive changes were reported. Conclusion. In terms of the time of surgery and the duration of postoperative hospitalization, total endoprosthetics gives significantly worse results in patients with obesity and overweight. In terms of surgery and postoperative hospitalization duration, total endoprosthetics offers significantly worse results in obese and overweight patients.

Введение. Врожденная диафрагмальная грыжа (ВДГ) относится к тяжелым порокам развития, несовместимым с жизнью без своевременного хирургического вмешательства. Несмотря на стремительное развитие медицины, многие аспекты данной патологии остаются дискуссионными. Сторонники традиционных хирургических методик указывают на их надежность и проверенную эффективность, тогда как приверженцы эндоскопических технологий подчеркивают их преимущества в виде меньшей травматичности, повышения безопасности и улучшения исходов, что подтверждается статистическими данными. Цель. Оценка результатов сравнительного анализа эффективности открытого и торакоскопического способов лечения врожденных диафрагмальных грыж у новорожденных по данным клинических исследований и показателю качества жизни. Материалы и методы. В исследование было включено 70 новорожденных с диагнозом «врожденная диафрагмальная грыжа». В зависимости от метода хирургического вмешательства дети были разделены на 2 группы. Группу сравнения составили 44 новорожденных, прооперированных традиционным открытым способом, а основную группу – 26 новорожденных, прооперированных с использованием новой малоинвазивной хирургической методики – эндохирургии. С диагностической целью использовались: ЭКГ, УЗИ головного мозга, органов брюшной полости и плевральной полости с обеих сторон, а также обзорная рентгенография органов грудной клетки. КЖ изучалось с помощью шкалы QUALIN (S. Manificat, 1997) – опросника для оценки качества жизни детей в возрасте от 3 месяцев до 3 лет. Результаты. До хирургического вмешательства у 15 (57,7%) детей основной группы и у 28 (63,6%) группы сравнения уровень сатурации крови превышал 60%, что указывает на крайне тяжелое состояние пациентов в предоперационном периоде. После проведенных операций выявлены значимые межгрупповые различия. Так, по параметру «Поведение и общение» статистически достоверных различий не отмечалось (p=0,4542, t=0,75). Аналогичная ситуация наблюдалась по показателям «Семейное окружение» (p=0,1775, t=1,36) и «Нервно-психическое развитие и физическое здоровье» (p=0,9960, t=0,00). Однако по параметру «Способность оставаться одному» показатели основной группы (4,04±0,04) были достоверно выше по сравнению с контрольной группой (3,28±0,04), что подтверждается статистическим анализом (t=13,27, p<0,05). Хирургическое лечение врожденной диафрагмальной грыжи оказало выраженное положительное влияние на психоэмоциональное состояние пациентов: отмечалось улучшение коммуникативных навыков, стабилизация эмоционального фона, повышение семейной поддержки и общей психологической устойчивости. Данные наблюдений врачей согласуются с оценками родителей, которые также указывали на снижение уровня тревожности и улучшение психологического благополучия детей после операции. В послеоперационном периоде были зафиксированы значимые различия между показателями, полученными по данным родителей основной и контрольной групп. При этом статистически достоверных различий по параметрам «Поведение и общение» (p=0,5495, t=0,60) и «Семейное окружение» (p=0,2874, t=1,07) выявлено не было. Заключение. Исследование показало, что предложенный нами метод хирургического вмешательства позволяет сократить сроки пребывания в клинике, быстро улучшить состояние детей, вернуть показатели качества жизни к норме. Introduction. Congenital diaphragmatic hernia (CDH) is a severe malformation, fatal without timely surgical intervention. Despite the rapid medical science advancement, many aspects of this pathology remain controversial. Supporters of conventional surgical techniques point to their reliability and proven effectiveness, while proponents of endoscopic technologies emphasize their advantages in the form of less trauma, increased safety and improved outcomes, which is confirmed by statistical data. Purpose. To evaluate the results of a comparative analysis of both open and thoracoscopic methods effectiveness for treating congenital diaphragmatic hernias in newborns according to clinical studies and quality of life. Materials and methods. The study included 70 newborns diagnosed with congenital diaphragmatic hernia. Depending on the method of surgical intervention, the children were divided into 2 groups. The comparison group consisted of 44 newborns who underwent surgery using the conventional open method, and the main group consisted of 26 newborns who underwent surgery using a new minimally invasive surgical technique: endosurgery. For diagnostic purposes, the following were used: ECG, ultrasound of the brain, abdominal organs and pleural cavity on both sides, as well as plain radiography of the chest organs. The quality of life was evaluated using the QUALIN scale (S. Manificat, 1997), a questionnaire for assessing the quality of life of children aged 3 months to 3 years. Results. Before surgery, 15 (57.7%) children in the main group and 28 (63.6%) in the comparison group had blood saturation levels exceeding 60%, indicating an extremely severe condition of patients in the preoperative period. Significant intergroup differences were found after the operations. Thus, for the parameter "Behavior and communication" no statistically significant differences were noted (p=0.4542, t=0.75). A similar situation was observed for the indicators "Family environment" (p=0.1775, t=1.36) and "Neuromedical development and physical health" (p=0.9960, t=0.00). However, for the parameter "Ability to be alone", the indicators of the main group (4.04±0.04) were significantly higher compared to the control group (3.28±0.04), which was confirmed by statistical analysis (t=13.27, p<0.05). The surgical treatment of congenital diaphragmatic hernia had a pronounced positive effect on the psychoemotional state of patients: improved communication skills, stabilization of the emotional background, increased family support and overall psychological stability were observed. The data of medical observations are consistent with the parents’ evaluations, who also indicated a decrease in the level of anxiety and an improvement in the psychological well-being of children after surgery. In the postoperative period, significant differences were recorded between the indicators obtained from the parents of the main and control groups. At the same time, statistically significant differences in the parameters "Behavior and communication" (p=0.5495, t=0.60) and "Family environment" (p=0.2874, t=1.07) were not revealed. Conclusion. The study showed that the surgical interventions method we proposed allows reducing the length of stay in the clinic, quickly improving children conditions, and returning quality of life indicators to normal.

Введение. До настоящего времени доказательно не определены четкие и однозначные показания к инвазивному лечению острых жидкостных скоплений, осложняющих течение острого панкреатита, не регламентированы критерии выбора оптимальных сроков, метода, доступа и объема вмешательства. Цель. Обосновать эффективность и безопасность активной хирургической тактики, предусматривающей выполнение лапароскопического дренирования сальниковой сумки в комплексном лечении тяжелого острого панкреатита, осложненного ферментативным оментобурситом, в раннюю фазу при асептическом течении заболевания. Материалы и методы. Представлены результаты обследования и лечения 45 пациентов с тяжелым острым панкреатитом, осложненным ферментативным оментобурситом, в комплексном лечении которых применяли лапароскопическое дренирование сальниковой сумки. Результаты. Применение разработанного метода лапароскопического дренирования сальниковой сумки с проточно-аспирационным промыванием ее полости в послеоперационном периоде позволило существенно уменьшить частоту инфицирования острых жидкостных скоплений, нуждаемость в открытых хирургических вмешательствах в этапном и вынужденном режимах, число повторных открытых хирургических вмешательств, что реализовалось более высокой клинической эффективностью, значимым сокращением продолжительности пребывания в отделении анестезиологии и реанимации и койко-дня в стационаре как среди всех пациентов, так и среди выписанных пациентов и снижением летальности. Заключение. Установка двух трехпросветных дренажей достаточного диаметра в направлении к головке и хвосту поджелудочной железы обеспечивает функциональность дренирования сальниковой сумки в случаях распространения содержимого по всей ее полости, в том числе при многокамерных скоплениях, и создает условия для проточно-аспирационного промывания и адекватной санации полости сальниковой сумки, включая случаи с неоднородностью содержимого, что повышает эффективность комплексного лечения тяжелого острого панкреатита, осложненного ферментативным оментобурситом. Introduction. Up to now clear and unambiguous indications for invasive treatment of acute fluid collections complicating the course of acute pancreatitis have not been evidently defined, and criteria of choosing the optimal terms, method, access and extend of intervention have not been regulated. Purpose. To substantiate the effectiveness and safety of active surgical tactics providing laparoscopic drainage of the omental sac in the comprehensive treatment of severe acute pancreatitis complicated by fermentative omentobursitis in the early phase at aseptic course of the disease. Materials and methods. The results of examination and treatment of 45 patients with severe acute pancreatitis complicated by fermentative omentobursitis, in the comprehensive treatment of which laparoscopic drainage of the omental sac was used, are presented. Results. Applying the elaborated method of laparoscopic drainage of the omental sac with flow-aspiration irrigation of its cavity in the postoperative period allowed significantly reducing the frequency of infection of acute fluid accumulations, the need for open surgical interventions in staged and emergency modes, the number of repeated open surgical interventions, which resulted in higher clinical efficacy, in significant reduction in the stay in the anesthesiology and intensive care units and bed/days in the hospital both among all patients and discharged patients, and in mortality reduction. Conclusion. Installing two three-lumen drains of sufficient diameter in the direction of the head and tail of the pancreas ensures the functionality of the omental sac drainage in cases where the contents spread throughout its cavity, including in cases of multichamber accumulations, and creates conditions for flow-aspiration flushing and adequate sanitation of the omental sac cavity, including cases of heterogeneous contents, thus increasing the effectiveness of the comprehensive treatment of severe acute pancreatitis complicated by enzymatic omentobursitis.

В статье описан случай бессимптомного гангренозного холецистита у пациента 65 лет с сердечно-сосудистыми заболеваниями и сахарным диабетом, госпитализированного после купирования гипертонического криза. При поступлении основные симптомы острого живота отсутствовали. Результаты лабораторных исследований: С-реактивный белок 140,34 мг/л, СОЭ 68 мм/ч, лейкоциты 21,2×109/л, фибриноген А 10,67 г/л, Д-димер 1201 нг/мл, аланинаминотрансфераза 126 Е/л, аспартатамино-трансфераза 97 Е/л. При ультрасонографии установлено, что стенка желчного пузыря толщиной до 6,5 мм была уплотненной и слоистой; билиарный сладж заполнял ½ просвета пузыря; в области дна определялся смещаемый конкремент размером 8,2 мм и более мелкие гиперэхогенные конкременты размером до 5 мм без эхотени. Перивезикально определялась полоска жидкости толщиной 4,5 мм. Несмотря на бессимптомное течение и принимая во внимание результаты лабораторно-инструментальных методов обследования, а также наличие одновременно нескольких факторов риска (пол, возраст и коморбидная патология), пациент был переведен в хирургическое отделение, где ему была произведена лапароскопическая холецистэктомия. Патоморфологическое исследование стенки фрагментов удаленного пузыря подтвердило диагноз острого флегмонозно-гангренозного холецистита и перихолецистита. Послеоперационный период протекал без осложнений. На 11-е сутки после операции были сняты швы и пациент в удовлетворительном состоянии выписан на амбулаторное лечение. The article describes a case of asymptomatic gangrenous cholecystitis in a 65-year-old patient with cardiovascular diseases and diabetes mellitus, hospitalized after the relief of a hypertensive crisis. Upon admission, the primary symptoms of an acute abdomen were absent. Laboratory results revealed: CRP 140.34 mg/L, ESR 68 mm/h, leukocytes 21.2 × 10⁹/L, fibrinogen A 10.67 g/L, and D-dimer 1201 ng/mL, ALT 126 U/l, AST 97 U/l. Ultrasonography showed that the gallbladder wall was thickened up to 6.5 mm, dense, and layered; biliary sludge filled half of the lumen; in the fundus area, a movable calculus measuring 8.2 mm and smaller hyperechoic calculi up to 5 mm without acoustic shadowing were detected. A 4.5 mm-thick strip of perivesical fluid was observed. Despite the asymptomatic course, considering the results of laboratory and instrumental examinations, as well as the presence of multiple risk factors (gender, age, and comorbid conditions), the patient was transferred to the surgical department, where laparoscopic cholecystectomy was performed. Pathomorphological examination of the removed gallbladder wall fragments confirmed the diagnosis of acute phlegmonous gangrenous cholecystitis and pericholecystitis. The postoperative period was uneventful. On the 11th day after surgery, the sutures were removed, and the patient was discharged in satisfactory condition for outpatient follow-up.

Гангренозная пиодермия (ГП) – редкое, но тяжелое внекишечное проявление язвенного колита (ЯК) с вариабельным течением. В диагностике следует ориентироваться на действующие диагностические критерии, в том числе на результаты гистоморфологического исследования. Для выбора тактики лечения важна адекватная оценка течения ЯК, тяжести обострения, факторов риска неблагоприятного прогноза, что подразумевает обязательное выполнение эндоскопического исследования толстой кишки с биопсией. Препаратами первой линии для подавления системного воспаления как для ЯК, так и для ГП являются глюкокортикостероиды (ГК). Локальная терапия язв при ГП имеет особенности – следует отдавать предпочтение щадящим методам обработки раны с учетом феномена патергии с ранним применением топических ГК или топических ингибиторов кальциневрина. Представлено клиническое наблюдение пациентки с ГП нижней конечности, развившейся на фоне обострения ЯК. В лечении потребовался мультидисциплинарный подход. После проведенного комплексного лечения пациентка выписана из стационара в удовлетворительном состоянии с зажившими ранами нижней конечности. Через 6 месяцев после выписки завершена гормональная терапия. Пациентка вернулась к обычному образу жизни. Pyoderma gangrenosum (PG) is a rare but severe extraintestinal manifestation of Ulcerative Colitis (UC) with a variable course. The diagnosis should be based on current diagnostic criteria, including histomorphological examination results. Choosing a treatment strategy requires an adequate assessment of UC progression, flare severity, and risk factors for poor prognosis. This necessitates mandatory endoscopic examination of the intestine with biopsy. First-line medications to suppress systemic inflammation in both UC and PG are glucocorticosteroids (GCs). Topical therapy of ulcers in PG has its own specific features: a preference should be given to gentle wound care methods, considering the pathergy phenomenon, with early use of topical GCs or topical calcineurin inhibitors. A clinical observation of a patient with lower limb GP occurred against the background of UC exacerbation is presented. The treatment required a multidisciplinary approach. After a comprehensive treatment, the patient was discharged from the hospital in a satisfactory condition with healed wounds on her lower limb. Six months after discharge, hormone therapy was completed. The patient regained her normal lifestyle.

Цель. Оценить эффективность клинического применения разработанного метода лечения пациентов с атеросклерозом артерий нижних конечностей с использованием аутологичной плазмы, обогащенной ростовыми факторами тромбоцитов. Материалы и методы. Проведен сравнительный анализ результатов лечения 45 пациентов с хронической ишемией нижних конечностей (ХИНК), которые проходили плановое лечение в отделениях гнойной и сосудистой хирургии УЗ «4-я городская клиническая больница им. Н.Е. Савченко» г. Минска. У 27 пациентов (группа сравнения) применяли стандартную консервативную терапию ХИНК. Пациенты основной группы (n=18) получали стандартную фармакотерапию и дополнительно – разработанный метод лечения с использованием аутологичной плазмы, обогащенной ростовыми факторами тромбоцитов (ПОРФТ). Оценивали показатели безопасности, а также клинической эффективности в сроки наблюдения 1 и 3 месяца после первого введения (100% пациентов). Отдаленные результаты лечения прослежены через 3 года у 51,1% пациентов. Основные критерии эффективности: локальный статус, дистанция безболезненной ходьбы (ДБХ), лодыжечно-плечевой индекс (ЛПИ); линейная скорость кровотока (ЛСК); стадия хронической артериальной недостаточности (ХАН) нижней конечности по А.В. Покровскому – Фонтейну; клинический статус по шкале J. Rutherford; сохранность конечности; оценка качества жизни и показателей визуальной аналоговой шкалы состояния здоровья (EQ-5D-3L-VAS). Результаты. Двукратное локальное введение в мышцы голени при ХИНК аутологичной ПОРФТ обеспечивает через 3 месяца у всех пациентов положительную динамику увеличения ДБХ в 2,1 раза (р=0,0002), в 88,9% и 72,2% случаев рост ЛПИ в 1,4 раза (р=0,0005) и ЛСК в 1,1 раза (р=0,03) относительно исходного уровня соответственно с регрессом клинического проявления заболевания в виде снижения со IIБ до IIА стадии ХАН в 64,3% случаев (р=0,001), увеличением показателя по шкале Rutherford (р<0,00001), повышением качества жизни всех пациентов (р<0,00001) при отсутствии аналогичных результатов лечения в группе сравнения. Использование аутологичной ПОРФТ формирует условия для долгосрочного положительного эффекта лечения пациентов с ХИНК в отдаленном периоде (3 года) с сохранением сопоставимого с уровнем 3 месяцев показателя ДБХ (р=0,86), ЛПИ (р=0,05), увеличением в 1,1 раза ЛСК (р=0,003), со снижением стадии ХАН со IIБ до IIА у 27,3% и стабилизацией показателя (ХАН IIА) у 72,7% (р<0,00001), с улучшением состояния по шкале Rutherford и повышением качества жизни по визуальной аналоговой шкале состояния здоровья (EQ-5D-3L-VAS) опросника EuroQol-5D-3L в 100% случаях (р<0,00001). У пациентов группы сравнения отмечено дальнейшее прогрессирование заболевания. Заключение. Применение у пациентов с ХИНК с хронической артериальной недостаточностью IIА и IIБ стадии разработанного метода лечения с использованием аутологичной ПОРФТ позволяет повысить клиническую эффективность терапии как в ближайшем (через 3 месяца), так и в отдаленном (3 года) периоде наблюдения. Purpose. To evaluate the effectiveness of clinical application of the elaborated method for treating patients with arterial atherosclerosis and limb infarction using an autologous zone enriched with platelet growth factors. Materials and methods. A comparative analysis of the treatment results in 45 patients with chronic ischemia of the lower extremities (HILE), who underwent planned treatment in the departments of purulent and vascular surgery of the 4th city clinical hospital named after N.E. Savchenko, Minsk. In 27 patients (comparison group), the standard conservative therapy with QUINC was used. Patients of the main group (n=18) received standard pharmacotherapy and, additionally, the elaborated method of treatment using autologous plasma enriched with platelet growth factors (PRPGF). Safety and clinical efficacy were evaluated at 1 and 3 month follow-up after the first administration (100% of patients). Long-term outcomes were observed at 3 years in 51.1% of patients. Main efficacy criteria were: local status, painless walking distance (PWD), ankle-brachial index (ABI); linear blood flow rate (LBFR); stage of chronic arterial insufficiency (CAI) of the lower limb according to Pokrovsky – Fontaine; J. Rutherford clinical status limb preservation; Quality of Life and Visual Analog Health Scale scores (EQ-5D-3L-VAS). Results. Double local injection of autologous PRPGF into the lower leg muscles in HILE provides a 2.1-fold positive increase in PWD in all patients after 3 months (p=0.0002), a 1.4-fold increase in ABI (p=0.0005) and 1.1-fold increase in LBFR (p=0.03), compared with baseline, in 88.9% and 72.2% of cases, respectively, with regression of clinical presentation of the disease as a decrease from IIB to IIA stage of CAI in 64.3% of cases (p=0.001), an increase in the Rutherford score (p<0.00001), and an increase in the quality of life of all patients (p<0.00001) in the absence of similar treatment results in the comparison group. The use of autologous PRPGF creates conditions for a long-term beneficial effect in the treatment of patients with HILE in the long-term period (three years) while maintaining PWD comparable to three months (p=0.86), ABI (p=0.05), 1.1-fold increase in LBFR (p=0.003), with a decrease in the stage of CAI from IIB to IIA in 27.3% and stabilization of the indicator (CAI IIA) in 72.7% (p<0.00001), with improvement on Rutherford scale and quality of life on visual analogue health scale (EQ-5D-3L-VAS) of EuroQol-5D-3L questionnaire in 100% of cases (p<0.00001). Patients in the comparison group showed further disease progression. Conclusion. In patients with stage IIA and IIB chronic arterial insufficiency, the use of the elaborated treatment method using autologous PRPGF can increase clinical effectiveness of therapy both in the near (after three months) and in the long-term (three years) follow-up.

Цель. Разработать метод прогнозирования синдрома церебральной гиперперфузии (СЦГ) после каротидной эндартерэктомии с использованием контролируемого машинного обучения. Материалы и методы. В исследование включено 105 пациентов (средний возраст 64,1±7,9 года), которым была выполнена открытая реваскуляризация сонных артерий. В контрольную группу вошли пациенты без признаков синдрома церебральной гиперперфузии (n=98), в основную группу – пациенты с развившимся СЦГ (n=7). Группы пациентов сопоставимы по основным клинико-демографическим характеристикам (р>0,05). Всем пациентам были выполнены ультразвуковое исследование брахиоцефальных артерий, КТ-ангиография брахиоцефальных артерий, КТ-перфузия головного мозга, церебральная оксиметрия, оценка окислительного стресса (тест FORT/FORD). Для создания прогностических моделей использовались градиентный бустинг над решающими деревьями, метод опорных векторов и адаптивный бустинг в комбинации с алгоритмом SMOTE. Результаты. При разработке прогностических моделей в тренировочную выборку включены 80% пациентов, в тестовую – 20%. В качестве входных переменных для работы модели отобраны концентрация свободных радикалов кислорода в крови из внутренней яремной вены, значение показателя церебральной оксиметрии в ипсилатеральном полушарии головного мозга до пережатия сонных артерий, величина церебрального объема крови и среднего времени прохождения крови в бассейне средней мозговой артерии ипсилатерального полушария по данным КТ-перфузии головного мозга, степень стеноза контралатеральной внутренней сонной артерии по данным ультразвукового ангиосканирования (% по методу ECST), концентрация глюкозы в плазме крови и скорость клубочковой фильтрации, рассчитанная по формуле CKD-EPI. Точность модели, разработанной с применением градиентного бустинга над решающими деревьями, на тестовой выборке составила 92,3%, прецизионность – 0,942, значение F1 – 0,927. Площадь под ROC-кривой равна 0,967. Метрики прогностической модели, разработанной с применением метода опорных векторов: точность на тестовой выборке равна 73,7%, прецизионность – 0,761, значение F1 – 0,747, площадь под ROC-кривой – 0,650. Метрики модели, разработанной с применением AdaBoost в комбинации с алгоритмом SMOTE: точность на тестовой выборке равна 86,7%, прецизионность – 0,911, значение F1 – 0,873, площадь под ROC-кривой – 0,898. Заключение. Модель, разработанная с использованием градиентного бустинга над решающими деревьями, с высокой точностью позволяет прогнозировать развитие синдрома церебральной гиперперфузии у пациентов после каротидной реваскуляризации. Purpose. To elaborate a method for predicting cerebral hyperperfusion syndrome after carotid endarterectomy using supervised machine learning. Materials and methods. The study included 105 patients (age 64.1±7.9 years) who underwent open carotid artery revascularization. The control group (n=98) included patients without signs of cerebral hyperperfusion syndrome (CHS), the main group included patients with CHS (n=7). The patient groups were comparable in terms of the clinical and demographic characteristics (p>0.05). All patients underwent ultrasound examination of the brachiocephalic arteries, CT angiography of the brachiocephalic arteries, brain CT perfusion, cerebral oximetry, and assessment of oxidative stress (FORT/FORD test). To create predictive models, gradient boosting on decision trees, support vector machine, and adaptive boosting in combination with the SMOTE algorithm were used. Results. When creating predictive models, 80% of patients were included in the training sample and 20% in the test sample. The following variables were selected as input variables for the model: concentration of oxygen free radicals in the blood from the internal jugular vein, value of cerebral oximetry in the ipsilateral hemisphere of the brain before clamping of the carotid arteries, values of cerebral blood volume and mean transit time in the basin of the middle cerebral artery of the ipsilateral hemisphere according to CT perfusion, degree of stenosis contralateral internal carotid artery according to ultrasound scanning (% by ECST method), the concentration of glucose in blood plasma, and the glomerular filtration rate, calculated using the CKD-EPI formula. The accuracy of the model created using gradient boosting on decision trees in the test sample was 92.3%, the precision was 0.942, and the value of F1 was 0.927. The area under the ROC curve was 0.967. The metrics of the predictive model created using the support vector machine were: accuracy in the test sample was 73.7%, precision was 0.761, F1 value was 0.747, and area under the ROC curve was 0.650. The metrics of the model created using AdaBoost in combination with the SMOTE algorithm were: accuracy on the test sample was 86.7%, precision was 0.911, F1 value was 0.873, and the area under the ROC curve was 0.898.

Введение. Основным методом лечения хронической артериальной недостаточности, сопровождающейся синдромом критической ишемии нижних конечностей, является васкуляризация кровотока, применяемая у пациентов в 60–70% случаев. При отсутствии технической возможности одной из альтернатив является применение клеточной терапии, включающей местное использование отдельных ангиогенных факторов роста, генетических рекомбинантных препаратов, их активирующих, и стволовых клеток. При этом необходима детализация показаний, противопоказаний, путей и доз введения медицинских препаратов, относящихся к данным направлениям. Цель. Изучить особенности клинического применения гемопоэтических и мезенхимальных стволовых клеток, препаратов генно-инженерных конструкций у пациентов с критической ишемией нижних конечностей (КИНК). Материалы и методы. Оценены результаты имплантационного применения клеточной терапии при КИНК согласно 502 публикациям в электронных базах SCOPUS, PubMed, Science Direct, Clinical Trials от 2025 года, из которых отобраны контролируемые многоцентровые рандомизированные методы с обязательным плацебо-контролем либо включавшие сравнение двух клеточных продуктов. Оценены интегральные показатели их результативности в сутки и по итогам наблюдения в течение 2–12 месяцев и более с учетом изменения стадий или классов хронической артериальной недостаточности (ХАН), объективных критериев, в том числе ампутаций конечности и летальности. Результаты. Введение отдельных ангиогенных факторов роста эндотелия не обладает длительным клиническим эффектом у пациентов с КИНК ввиду быстрой биодеградации при введении среднетерапевтических доз, в то время как повторное введение либо повышение концентрации сопровождалось выраженными местными и общими осложнениями. Результаты местного применения рекомбинантных генноинженерных концентраций, за исключением препарата неоваскулген, в Российской Федерации показали высокую частоту побочных эффектов или недостаточную эффективность при КИНК. Максимально выраженные эффекты, направленные на неоваскулогенез, были достигнуты применением двух видов стволовых клеток – мезенхимальных и гемопоэтических. Заключение. Основные эффекты применения стволовых клеток при КИНК обусловлены встраиванием предшественников в стенку капилляров, трансформацией в зрелые эндотелиоциты; подключением резерва незадействованных коллатералей при ишемии; выраженным паракринным воздействием, созданием локального баланса про- и противовоспалительных цитокинов, разработкой и выбором конкретных клеточных препаратов, их доз, частоты и путей введения в зависимости от ситуации ХАН и длительности ишемии. Introduction. The main treatment method for chronic arterial insufficiency accompanied by the syndrome of critical ischemia of the lower extremities is blood flow vascularization, used in 60–70% of patients. Given the lack of technical feasibility, one of alternatives is cell therapy, which includes the topical use of individual angiogenic growth factors, genetically engineered recombinant drugs that activate them, and stem cells. A detailed description of indications, contraindications, routes of administration, and doses of medicinal products related to these fields is required. Purpose. To study features of clinical application of hematopoietic and mesenchymal stem cells and genetically engineered preparations in patients with critical limb ischemia (CLI). Materials and methods. The results of implantable cell therapy for CLI were evaluated based on 502 publications in the SCOPUS, PubMed, Science Direct, and Clinical Trials electronic databases dated 2025, from which controlled multicenter randomized methods with mandatory placebo control or including a comparison of two cell products were selected. Integral indicators of their effectiveness per day and based on the results of 2–12 months or more follow-up were evaluated, taking into account changes in the stages or classes of chronic arterial insufficiency (CAI), and objective criteria, including limb amputations and mortality. Results. The administration of single angiogenic endothelial growth factors does not provide a long-term clinical effect in patients with CLI due to their rapid biodegradation when administered at medium therapeutic doses, while re-administration or increased concentrations were accompanied by pronounced local and systemic complications. The results of topical application of recombinant genetically engineered concentrations, except for Neovasculgen drug, in the Russian Federation demonstrated a high frequency of side effects or insufficient efficacy in CLI. The most pronounced effects aimed at neovasculogenesis were achieved by using two types of stem cells: mesenchymal and hematopoietic ones. Conclusion. The main effects of stem cell application in CLI are due to precursors embedding into the capillary wall and transforming into mature endotheliocytes; activating the reserve of unused collaterals in ischemia; pronounced paracrine effects, creating a local balance of pro- and anti-inflammatory cytokines, and elaborating and selecting specific cellular products, their doses, frequency, and routes of administration depending on CAI condition and ischemia duration.