Rad analizira sapfičku odu istarske renesansne pjesnikinje Filipe Lazeje (1545./46. – 1576.) upućenu Jean-Jacquesu Boissardu. Pjesma se promatra kao višeslojni diskurs u kojem se pohvala i samorefleksija isprepleću s implicitnom rodnom polemikom, a posebna pozornost posvećuje se toposu skromnosti, kojim Lazeja potvrđuje mušku hijerarhiju, ali istodobno ostvaruje afirmaciju vlastitoga autoriteta. Oda se stoga tumači ne samo kao epideiktički tekst u čast Boissardu nego i kao prostor ženske književne samopotvrde. U prilogu se donosi novi prijevod pjesme s komentarima.
U radu se filološki iščitava prva bilješka na fol. 1r kodeksa iz 1532. koji se čuva u Zbirci kodeksa Arhiva HAZU pod signaturom II a 35, a koji na fol. 2r – 78v sadrži srednjovjekovno djelo Obsidio Iadrensis, historiografski izvor za poznavanje mletačke opsade Zadra 1345. – 1346. godine. Rasvjetljavaju se veze i odnosi bilješke s ostalim dijelovima teksta kodeksa. Uzete su u obzir sintaktičke značajke klasičnog i srednjovjekovnog latinskog te tradicija glede naslovljavanja djela i imenovanja autora, kao i položaj bilješke ispred svih ostalih fragmenata i pripisa u kodeksu. Usporedba s prepisivačkom tradicijom osnažena je i unosima na bibliotečnoj kartici br. 28 Kataloga rukopisa obitelji Pappafava pronađenog u Znanstvenoj knjižnici u Zadru. Filološkom analizom lekcija u rukopisu Codex Iadertinus kao glavnom rukopisu i njihove pojavnosti u Lučićevim djelima rasvjetljava se odnos prema Lučićevu izdanju. U radu se postavlja pitanje pouzdanosti i vremena nastanka korekcije de Chrysogonis u Fumatis te iznosi kritika upisa Fumatis. Rad otvora put novim i drukčijim promišljanjima o autoru originalnog djela Obsidio Iadrensis kao i njegova prijepisa u kodeksu iz 1532. godine.
Bogati arhiv Giovannija Mavera, koji je Rimska nacionalna knjižnica nabavila 2002. godine zajedno s arhivom Ettorea Lo Gatta, a nakon smrti Anjute Maver Lo Gatto (Lo Gattove kćeri i Maverove snahe), sadrži (osim raznih bilježnica) oko dvije tisuće pisama koja potpisuju najvažnija imena talijanske i europske slavistike. Među njima nalazimo i pisma Artura Cronije, koji je s Maverom diplomirao 1921. u Padovi, te jedno Maverovo pismo Croniji. Dopisnice i pisma osnivača talijanske kroatistike upućeni su Maveru između 1925. i 1961. i pokrivaju razdoblje koje se poklapa s uspostavom i afirmacijom slavistike kao autonomne discipline u Italiji, čiji su, upravo njih dvojica, bili glavni arhitekti, zajedno s Ettoreom Lo Gattom, Enricom Damianijem i Luigijem Salvinijem. Pisma su u ovom radu prikazana kao doprinos rekonstrukciji ne samo odnosa između dvojice glasovitih slavista nego i kao kronika toga temeljnog razdoblja talijanske slavistike.
Elis Lovrić istarska je kantautorica i glumica koja svoje stihove piše i pjeva na materinskome rabačkom idiomu koji ona zove labinjonskom cakavicom. U glazbenoj priči „Kanat od mora” zapisane su crtice iz djetinjstva prožete emocijom autorice koja otkriva čudesne svjetove svoga mikrokozmosa. Kao radoznala djevojčica fascinirana brodovima i putovanjima danas ostvaruje svoje snove, putuje i pjeva, pronosi ljubav prema rodnome kraju i materinskoj cakavici. U radu obrađujemo rabačku cakavštinu u glazbenoj priči „Kanat od mora”. Stihove analiziramo na fonološkoj i morfološkoj jezičnoj razini, uz leksičke napomene. Jezične značajke uspoređujemo s opisom govora Rapca koji je u svojoj disertaciji opisala Ivana Nežić (2013), kako bi se utvrdilo koliko se u stihovima čuva rabačka cakavština te ima li kakvih odstupanja s obzirom na to da se radi o glazbenoj priči prilagođenoj scenskome izvođenju i čitanju. Zaključujemo da, iako modernoga izričaja, poezija Elis Lovrić odiše starinskim sentimentom u kojemu se odražavaju očuvane jezične značajke rabačkoga govora.
U leksikografskim izdanjima odrednice donose različite informacije o natuknici: gramatičke, strukovne, etimološke, normativne i stilske. Etimološka odrednica donosi informaciju o jeziku iz kojega riječ potječe te o jeziku posredniku. U članku se analizira način na koji se pristupa etimološkoj obradi u leksikografskim izdanjima, a koja nisu primarno etimološka; analizira se i uspoređuje etimološka obrada talijanskih posuđenica (talijanizama)1 u mrežnim leksikografskim izdanjima, ali i tiskanima. Kako je etimološka odrednica jedina i najopširnija jezična obavijest u enciklopediji, te s obzirom na to da etimološka obavijest u objasnidbenim (jezičnim) rječnicima i enciklopedijama nije nužna, uspoređuju se načini donošenja etimologija u jezičnim rječnicima i u mrežnoj enciklopediji. Izvori su jednojezični rječnici hrvatskoga jezika i mrežna leksikografska izdanja – mrežno izdanje Hrvatske enciklopedije Leksikografskoga zavoda Miroslav Krleža (LZMK-a) te mrežni projekt u nastanku Hrvatski mrežni rječnik – Mrežnik (A – K) Instituta za hrvatski jezik (IHJ-a). Analizom i usporedbom etimoloških obavijesti uz talijanske posuđenice u tiskanim i mrežnim izdanjima te u enciklopedijskim i jezičnim, donose se posebnosti te sličnosti i razlike.
U romanu Bolji život Fulvio Tomizza zapisao je rečenicu koju izgovara književni lik, crkvenjakov sin, u fikcionalnom istarskom selu Radovani, a to je spoznaja da svaki put, s odlaskom svakog čovjeka, umire i svijet, drevni svijet istarskoga ruralnog mikrokozmosa sa svojim simbolima: maslinom, lozom, crvenom zemljom. Taj roman pripada i talijanskoj i hrvatskoj književnosti, što je inače gotovo nemoguće, a dokazuje to izvrsno motiviran prijedlog pulskog metodičara Marka Ljubešića (Ljubešić 2011) da se roman Bolji život uvrsti u nastavu istarske zavičajne književnosti jer u korelacijskom međupredmetnom sustavu obuhvaća hrvatski i talijanski jezik, povijest, zemljopis, etiku i sociologiju, a dodala bih, i etnologiju i antropologiju.
Raspon je znanstvenih interesa prof. dr. sc. Valnee Delbianco širok i obuhvaća filološke radove iz povijesti književnosti, kroatistike te komparatistike. U radu se, iz perspektive dviju kroatistica koje su dobivale autoričine radove na korekturu te bile aktivne čitateljice njezina stvaralaštva, istražuju osobitosti prepoznatljiva stila i jezika dviju monografija: Talijanski kroatist Arturo Cronia (Zadar 1896 – Padova 1967) iz 2004. i Razumjeti drugoga (u suautorstvu sa Sanjom Roić) iz 2014. te znanstvenih članaka. Posebice će biti riječi o sintaksi jezičnoga izraza (sintaktostilistici). Upravo biranje između stilskih varijanata, koje još uvijek propuštaju i suvremene gramatike, karakterizira stil znanstvenih radova vrlo specifičnim. Pisati znanstvenim stilom, s ciljem egzaktnosti, razumljivosti, provjerljivosti i replikabilnosti sužava prostor osobnim stilskim preferencijama i odabirima, no poznavatelji jezika, među kojima je i prof. Delbianco, nađu put da i znanstveni tekst (p)ostane prepoznatljiv.
Članak analizira oblike rada na sebi — „duhovne vježbe“ u smislu Pierrea Hadota, odnosno „tehnike sebstva“ u smislu Michela Foucaulta — kojima se ideal filozofije kao načina življenja ostvaruje u Petrarcinu pismu Uspinjanje na Mont Ventoux (Familiares IV. 1). Sukladno trodijelnoj strukturi rada najprije se razmatra humanistička filozofija življenja, zatim Petrarcino razumijevanje same filozofije, a potom konkretne prakse čitanja i pisanja kao istaknuti oblici duhovnih vježbi u tom pismu. Analiza pokazuje da Petrarca kroz prakse čitanja i pisanja, shvaćene kao sredstva samopreobrazbe, reinterpretira antičko-kršćansku tradiciju „brige za sebe“ u duhu renesansnog humanizma. Usmjeravanjem na te prakse članak nastoji produbiti razumijevanje Petrarcina djela i njegova filozofskog rada.
Rad analizira prisutnost i objavljivanje književnica u ilustriranom mjesečniku Varietas. Casa e famiglia (1904. – 1912.), reprezentativnom obiteljskom časopisu u Italiji početkom 20. stoljeća. Iako nije bio specijalizirani ženski časopis, Varietas se otvorio suradnji s književnicama i novinarkama, čime je pridonio kulturnoj vidljivosti ženskoga autorstva u javnom prostoru. Na temelju primarnih izvora iz digitalne zbirke Biblioteca Nazionale Centrale di Roma i primjeraka pohranjenih u Sveučilišnoj knjižnici u Puli, istraživanje prikazuje različite modalitete ženskoga sudjelovanja: vlastitu književnu produkciju (Ada Negri, Vittoria Aganoor, Grazia Deledda, Virginia Piatti Tango/Agar), novinarsko publicističke i modno-estetske priloge (Anna Franchi, Enrica Grasso, Cesarina Lupati, „Fidelia“) te recepcijske osvrte muških suvremenika (Giannino Antona-Traversi o Neeri; Riccardo Sonzogno o Irmi Gramatica). U radu se donose dvojezični citati (it // hr): izvorni navodi na talijanskom preuzeti su iz samoga časopisa, dok su hrvatski prijevodi autoričini. Takvi citati potvrđuju da su autorice u Varietasu djelovale kao pjesnikinje, pripovjedačice, kritičarke i protagonistice kazališno-književnih rasprava, dok su muški kritičari sukreirali okvir njihove javne valorizacije. Analiza pokazuje da je časopis funkcionirao kao prostor kulturne medijacije u kojem su se ženski glasovi integrirali u širi književno-društveni kontekst ranoga 20. stoljeća.
Pojam utopije danas izaziva podijeljena tumačenja. Ipak, umjetnička djela iz različitih povijesnih i kulturnih konteksta ustrajno izražavaju želju da svijet bude drukčiji, dok istodobno priznaju nemogućnost da se ta želja potpuno ostvari. U tome smislu, ona nude ono što Horkheimer i Adorno nazivaju „određenom negacijom“ svijeta u kojem su nastala – sposobnost da u njegovim proturječjima prepoznaju mogućnost mišljenja nečega drugog. Takva se negacija može očitovati u različitim oblicima: u Shakespeareovu propitivanju utopijskog ideala, u introspektivnim krizama Thomasa Buddenbrooka, u Rilkeovoj i Donneovoj poeziji ili u stihovima Nine Simone i Nicka Cavea, gdje estetski privid razotkriva lažnost onoga što ideologija prikazuje stvarnim. Razumijevanje toga procesa ključno je za budućnost humanističkih znanosti, jer u vremenu kada se refleksivno mišljenje sve češće podvrgava logici „velikih podataka“ i mrežne povezanosti, književnost i umjetnost još nude prostor za drukčije promišljanje svijeta. Upravo kroz svoju „slabost“ – kroz estetiku nesavršenosti, fragmentarnosti i neostvarenosti – one potvrđuju mogućnost mišljenja koje se ne miri s postojećim.
Istraživačko je pitanje studije može li se o čistoći još uvijek misliti kao o vrlini – čak i kao o herojskoj vrlini – u likovima biblijskih žena i ranokršćanskih svetica? U prvoj se cjelini razmatra status čistoće kao vrline, koja je unatoč suvremenim pokušajima obnove aretaičke etike, opterećena predodžbama o tiraniji nad tijelom i o kršćanskom asketizmu kao ideološkom konstruktu. Druga cjelina donosi konceptualni nacrt kršćanskoga odnosa prema tijelu na polju asketskih praksi, uspostavlja distinkciju između rimske građanske vrline čednosti i kršćanske čistoće, prati transformaciju spolne etike u kasnoj antici i razrađenu morfologiju vrline čistoće u kršćanskoj etici. U trećoj se cjelini istražuju pojmovi heroja i hrabrosti – od tipoloških značajki epskoga heroja do aristotelovske i tomističke kategorije herojske vrline – te prikazuje kako su mučeništvo i psihomahija promijenili koncept herojstva. U četvrtoj se cjelini Juditi pristupa kao hermeneutičkom ključu i amblematskom liku „herojske čistoće“ prateći naglaske na njezinoj hrabrosti i čistoći u jednom članku Sume Tome Akvinskoga i u patrističkoj recepciji (osobito u Jeronimovim poslanicama). U zaključnom osvrtu paralele s Marulićevom Juditom i silazna moderna recepcijska putanja potvrđuju nerazdvojivost kategorija čistoće i herojskoga karaktera biblijske heroine. S osloncem na intelektualnu povijest tijela i spolnosti u kasnoj antici, u radu se provodi konceptualna analiza pojmova (pudicitia, castitas, virtus heroica) uz čitanje biblijsko-književnih, teoloških i filozofskih izvora.
Статья посвящена анализу романа З. Прилепина «Обитель», действие которого происходит предположительно в 1929 году на территории Соловецкого монастыря, где с 1923 года находился СЛОН. Представляется плодотворным сопоставить «Обитель» с художественным очерком Ф.М. Достоевского «Записки из Мёртвого дома», являющимся предтечей «лагерной темы» в истории русской литературы. При таком сравнительном анализе обнаруживается сходство как на уровне композиции, так и на уровне мотивов и образной системы. Несмотря на типологическую близость ситуаций, задачи, поставленные авторами, различны, что и приводит к абсолютно разным целям, более того, отношение авторов к героям, их мировоззренческая позиция оказывается абсолютно противоположной. Особое внимание в статье уделено семантике названия романа, образу главного героя, несоответствию темы и жанра. Многочисленные реминисценции, обнаруженные в процессе исследования, отсылают к другим произведения Ф.М. Достоевского («Преступление и наказание», «Братья Карамазовы»), позволяя более глубоко и объективно взглянуть на роман З. Прилепина.
В статье рассмотрены примеры частотного использования числительного «четыре» и родственных ему слов в романах Достоевского «Бедные люди», «Униженные и оскорбленные», «Идиот». Этим числом обозначаются периоды, длящиеся четыре часа, дня, недели, года, преимущественно в предыстории героев. Не менее часто используется это число для обозначения денежных сумм (четвертак, четыре рубля, четыреста рублей) и крупного состояния (четыре дома, четыре тысячи крепостных крестьян). Сделан вывод о том, что поэтика числа в произведениях Достоевского характеризует не рациональное сознание, стремящееся все подсчитать, измерить, учесть, а передает неопределенное впечатление множества, количества, значимого для окружающих. В нумерологии Достоевского, часто использовавшего число «четыре», проявляется стремление писателя отойти от традиционной мистики чисел, что становится особым художественным приемом, направленным на усиление достоверности, создания иллюзии реальности и особого художественного эффекта.
В статье поставлена проблема изучения эволюции футурологических идей в русской литературе от В. Одоевского до Ф. Достоевского и их влияние на поздние представления о будущем обществе и будущем человеке в литературе 1920–1930-х гг. Актуальность темы обусловлена как общим возросшим интересом к русской культуре и литературе 1920–1930-х гг., так и возникшими в год 200-летия Ф. Достоевского новым прочтением рецепций идей писателя в послереволюционной литературе, особенно в текстах «забытых» авторов – В. Кириллова, Я. Окунева, В. Итина, И. Катаева и др. Научная новизна статьи состоит в установлении возможных связей идейно-художественного мира Ф. Достоевского с полем идей 1920–1930-х гг., включая не только литературу, но и живопись (Александр Лабас), и архитектуру русского конструктивизма и авангарда (Георгий Крутиков, Иван Николаев, Иван Леонидов, Яков Чернихов и мн. др.).
Анализ одного из самых частотных тематических мотивов – мотива денег позволяет не только взглянуть с актуальной сегодня точки зрения на литературную классику, но и яснее представить систему литературоведческих понятий, используемыхвходеанализа произведений, четче осознать грань между художественным миром и реальностью. На примере романов Достоевского (преимущественно «Преступление и наказание», «Идиот», «Братья Карамазовы») показано формирование в русской литературе значения мотива денег, его устойчивого содержания. В романах Достоевского деньги появляются и исчезают стихийно, чаще всего они распределяются случайно и несправедливо, по своим непостижимым законам. Деньги здесь не эквивалент труда, так как честным трудом заработать на жизнь невозможно, они возникают в виде богатого наследства, как результат обмана, воровства, ростовщичества. В этом мире человеческие качества и поступки имеют свою цену – в прямом и переносном смысле. Денежный интерес становится основой сюжета и конфликта. В развязках, благодаря неожиданно появляющимся значительным суммам, разрешаются практически безвыходные ситуации. Тема денег связана с мотивами попрошайничества, ростовщичества, воровства, долга (растраты), что соответствует литературной традиции. Деньги имеют не только стоимость, но и, что гораздо важнее для мира Достоевского, морально-этическое значение.
В статье рассмотрены примеры литературного влияния поэтики Достоевского на произведения писателя-беллетриста Михаила Ниловича Альбова, чье творчество составляет значительную часть литературного процесса конца XIX века, переиздается и в XXI в. Освоение художественной манеры Ф.М. Достоевского его эпигоном Альбовым проявилось в изображении мрачного художественного мира, атмосферы сумеречной реальности, в создании рефлексирующего, психически больного типа, в повторе и варьировании сюжетных ситуаций, в изображении особенностей поведения героев, использовании имен, фамилий из произведений Достоевского, в изображении Петербурга. Признаки литературного влияния выявлены в рассказах Альбова «Записки подвального жильца», «Городское происшествие», «Петербургские мизерабли», «Во мгле серого дня», в «психиатрическом этюде» «День итога». Выявление в текстах его малой прозы литературных реминисценций и аллюзий, преимущественно из повести «Записки из подполья» и романа «Преступление и наказание», показывает не только стремление к подражанию великому современнику, но и указывает на оригинальные черты, сказавшиеся в трансформации жанровых канонов, в новаторском развитии традиционных тем и представлении литературных типов.
Статья обращается к некоторым аспектам «судьбы» «сильных» текстов русской литературы, созданных Достоевским и ставших культурным достоянием мира. Анализ выполнен в контексте новых переводоведческих категорий – неисчерпаемости художественного оригинала, переводной множественности, а также вероятного методологического понятия центра переводной аттракции. Рассматривается история переводов текстов Достоевского (преимущественно первых десятилетий) и формирования центров переводной аттракции, ядром которых стали романы, относящиеся к «великому пятикнижию» русского классика. Особое внимание уделяется переводимости, а также «переведенности» «сильных» художественных текстов средствами вербальных и невербальных семиотических систем.
Краеведческий дискурс отражает и формирует специфику социокультурного пространства региона. Он основан на реализации мемориально-краеведческой функции – функции сохранения культурной памяти о значимых для региона людях и событиях. Одна из краеведческих доминант в региональном социокультурном пространстве Новокузнецка – тема «Достоевский в Кузнецке», связанная с приездами Фёдора Михайловича к М.Д. Исаевой, его сватовством и венчанием. Данная тема отражается в научных, публицистических, художественно- публицистических и художественных текстах. Ключевыми при характеристике своеобразия социокультурного пространства региона стали понятия краеведческого дискурса, мемориально-краеведческой функции, краеведческой доминанты и краеведческого фокусирования. Краеведческий дискурс ориентирован на создание и осмысление образа «малой родины» и включает в себя региональные массмедиа, региональную литературу, научные и научно-популярные работы, направленные на исследование родного края. В статье рассмотрены примеры проявления краеведческого фокусирования в научном, публицистическом и художественном текстах, воплощающих тему «Достоевский в Кузнецке». В репрезентации темы «Достоевский в Кузнецке» в текстах краеведческой направленности сделан акцент, с одной стороны, на роли венчания с М.Д. Исаевой в судьбе Ф.М. Достоевского, с другой стороны, на роли этого события в судьбе города, прикоснувшегося к жизни великого писателя.
В статье показано, что имя и биография русского писателя Федора Михайловича Достоевского, так же, как и его творчество, включая отдельные темы и мотивы, имена его героев, непосредственные цитаты и др. продолжают жить в актуальной русской прозе. Все элементы, включающие повествовательные стратегии, религиозно-философские идеи, «вечные вопросы», которыми пропитаны романы и повести Достоевского, в современной русской литературе переосмысляются, трансформируются, но, тем не менее, живут, хотя и в новой форме в прозе В. Пелевина, В. Сорокина, Е. Водолазкина, З. Прилепина, Б. Акунина и других современных русских писателей.
Цель данной статьи заключается в анализе способов вербализации категории эмотивности в романе художественной прозе. Нами проанализированы языковые средства фонетического, синтаксического и прагматического уровней, реализующие категорию эмотивности в романе Дмитрия Алексеевича Глуховского «Текст». В результате нами определены основные индивидуально-авторские стратегии концептуализации эмоций.
