В статье представлены результаты археологических и археозоологических исследований участка г. Челябинска на одной из окраин границ его культурного слоя по ул. Работниц. Изучаемые материалы характеризуют историю города 2-й половины XIX — начала XX в. Основная цель статьи заключается во введении в научный оборот данных археологического и археозоологического исследований, так как для г. Челябинска подобных работ пока нет. Кости животных обрабатывались с применением базовых и общепринятых мировых методик археозоологического исследования. Основным итогом изучения костей домашнего скота из культурного слоя г. Челябинска является определение высокого научного потенциала даже очень небольших по объему коллекций. Другими результатами являются определение говядины как основного вида мяса, потребляемого горожанами в конце XIX — начале XX в., и рубки как основного вида воздействия на кости. Мясо молодых бычков было основным компонентом говядины, а игра в бабки — одной из основных уличных игр. Анализ патологий костей домашнего скота показал наличие традиционных для скота изменений и не выявил факта рабочего использования крупного рогатого скота. Статья сопровождается всеми исходными данными археозоологического исследования, что делает возможным использование данных работы для сравнительного анализа и обеспечения исследования регионального уровня в будущем.
Экспериментально показано, что открытое хранение образцов древесного угля приводит к необратимому накоплению ²¹⁰Pb — долгоживущего продукта распада радона-222 (²²²Rn) — из-за высокой сорбционной способности пористого древесного угля. Накопленный ²¹⁰Pb вносит вклад в общую измеренную активность образца, что приводит к значительному занижению радиоуглеродного возраста. Эксперименты с хранением образцов в различных условиях (гранитный карьер, подвал, лаборатория) подтвердили рост удельной активности и последующее уменьшение рассчитанного возраста. Сделан вывод, что для получения достоверных радиоуглеродных дат по углям верхнего палеолита рекомендуется применение метода ускорительной масс-спектрометрии (AMS), поскольку на него не влияют изотопы с энергиями, близкими к ¹⁴C. В случае использования жидкостно-сцинтилляционного метода критически важно хранить образцы в герметичных условиях, исключающих контакт с окружающей средой.
В статье изложены результаты исследования железных ножей из раскопок Тетюшского- II городища в Татарстане в 2007–2013 гг. Было обнаружено 22 экземпляра этих артефактов. Ножи относятся к двум хронологическим периодам: 1) раннего железного века (VIII-VI вв. до н.э.): ананьинской культурно- исторической общности; 2) раннего Средневековья — именьковской культурно- исторической общности (VI–VII вв. н.э.). Все они выкованы из небольшой железной пластины. Именьковские ножи имеют узкий вытянутый клинок с утолщенным прямым или чуть выпуклым обухом и коротким хвостовиком. Сечение у всех ножей клиновидное. Ножи с Тетюшского- II городища были систематизированы. В основе этой систематизации — разработки по типологии железных ножей ананьинской культурно- исторической общности, разработанной А.Х. Халиковым, а также именьковских железных ножей, изученных Н. Ф. Калининым и П.Н. Старостиным, с учетом классификаций таких артефактов периода раннего Средневековья Верхневолжского региона. По деталям формы было выделено 13 типов (нумерация типов сквозная). Ножи раннего железного века немногочисленны — всего четыре экземпляра (типы 1–4). Формы их характерны для этой эпохи и имеют многочисленные аналогии в материалах ранних ананьинских погребальных памятников. Ножи именьковской культурно- исторической общности (18 экз.) составляют 81,8% от всех ножей, найденных на гродище. Именьковские ножи из раскопов Тетюшского- II городища представлены девятью типами. Несколько типов тетюшских ножей, например тип 11, имеют полные аналогии в находках на памятниках именьковской культурно исторической общности в Казанском Поволжье — как на поселениях, так и в могильниках. Вместе с тем здесь встречаются и специфические ножи, на других именьковских памятниках либо не известные, либо представленные единичными экземплярами. Судя по характерным особенностям формы клинка тетюшских ножей, можно предположить, что они были нужны для разных видов деятельности: часть из них служила для обработки рыбы или разделки мяса животных и птицы, другие применялись в охоте или бортничестве. Сломанные ножи, скорее всего, предназначались для перековки. Это подтверждается и планиграфией находок ножей по раскопам на Тетюшском- II городище. Автор считает, что большая часть из найденных железных ножей раннего Средневековья изготавливалась на Тетюшском- II городище местными кузнецами.
Статья посвящена одной из актуальных и слабо разработанных в археологии проблем — выделению сосудов «одного мастера», под которыми понимается продукция одного или нескольких индивидов, обладающих практически идентичными навыками труда. Предлагается новая методика, нацеленная на поиск изделий «одного мастера» по криволинейным очертаниям форм сосудов. Исследование базируется на экспериментальных и этнографических материалах — сериях сосудов, изготовленных мастерами разной квалификации с использованием различных технологий. Основной метод исследования — попарное сравнение изделий, сделанных одним мастером и разными мастерами. Для керамики, изготовленной квалифицированными мастерами с помощью гончарного круга, установлены пределы значений сходства криволинейных очертаний форм сосудов, позволяющие с высокой степенью точности выделить пары сосудов, сделанные одним и тем же человеком. По результатам тестов на проверочных этнографических сериях точность определений изделий одного мастера составила 89,5% для посуды, изготовленной на ручных кругах, и 78,8% для керамики, сделанной на ножных кругах. Тесты на сериях лепной керамики, изготовленных людьми с несформированными навыками, показали неудовлетворительные результаты: точность определений составила 40–60%. Это приводит к выводу о том, что в большинстве случаев такая посуда менее пригодна для выделения «одного мастера» по криволинейным очертаниям форм сосудов из археологических раскопок. Предлагаемая методика апробирована на импортной краснолаковой керамике могильника римского времени Фронтовое-3 (Юго- Западный Крым). Могилы, в которых выявлены сосуды «одного мастера», более чем в половине случаев обладают хронологически компактной позицией в пределах примерно полувека. Большинство групп могил, выделенных по этим связям, оказались близки не только по времени, но и по расположению в пространстве некрополя.
Исследования поселенческих памятников золотоордынского времени в Южном Предуралье показали, что наиболее массовым материалом, обнаруживаемым на них, являются фрагменты круглодонной лепной керамики, украшенные гребенчато-шнуровым орнаментом. Исключение составляет золотоордынское селище Подымалово-1 в Уфимском районе Республики Башкортостан, в ходе изучения которого в 2017, 2019 гг. были выявлены отличающиеся друг от друга по составу, формам и орнаменту фрагменты лепных сосудов, количество которых не превысило 3% из всех находок. В статье представлены результаты технико-технологического анализа лепной керамики и обмазки, проведенного в рамках историко-культурного подхода к изучению археологической керамики, разработанного А.А. Бобринским. Авторами были проанализированы 14 фрагментов лепной керамики и обмазки из раскопа 2017 г. и 10 фрагментов из раскопа 2019 г. Проведенный технологический анализ показал значительную неоднородность гончарных традиций, бытовавших на поселении. На разных участках селища (раскопы разных годов) преобладали разные традиции. Исследователями было выделено четыре подвида природных глин и ил, использовавшиеся в производстве лепных изделий, и девять рецептов формовочных масс, включающих в качестве компонентов кальцинированную кость, шамот, дробленую раковину и различные виды органических примесей. Выделены основные способы заглаживания поверхностей сосудов и среда их обжига. По использовавшемуся сырью и связанным с ним рецептам формовочных масс в изученной коллекции выделяется как минимум четыре гончарных традиции. Все эти традиции, за исключением примеси кости, фиксируются у ряда южно-уральских культур предшествующего времени и восходят, вероятно, к гончарной технологии кушнаренковской и караякуповской культур. Полученные данные свидетельствуют о возможном поликультурном составе жителей поселения, где наряду с пришлым населением из городских/сельских центров золотоордынского государства на селище проживали и представители нескольких местных групп — возможно, различных родовых объединений, —каждая из которых сохраняла собственные традиции изготовления домашней посуды.
Целью работы является проверка гипотезы о последовательном изменении геометрических форм укрепленных поселений эпохи бронзы Южного Зауралья и Северного Казахстана в следующем порядке: овал — круг — прямоугольник. Для этого применяется комплекcный подход, включающий анализ совокупности стратиграфических данных и материалов дистанционных исследований, сбор, калибровку и моделирование серии радиоуглеродных дат для памятников и сопутствующих могильников, пространственный анализ распределения поселений разных типов. В анализе данных дистанционных исследований использовано 53 объекта, четыре из них продемонстрировали смену геометрических форм в пределах площадки. Калибровку и моделирование прошли 45 радиоуглеродных дат с десяти памятников. Проведенный анализ позволяет сделать вывод о существовании хронологической последовательности в развитии планиграфических форм укрепленных поселений синташтинской культуры, которая может быть представлена как «овал → круг → прямоугольник». Этот процесс коррелирует с направлением расширения ареала: имеющиеся радиоуглеродные даты демонстрируют тенденцию к «умоложению» памятников в северо-восточном направлении. Реконструкция динамики заселения предполагает, что первоначально (этап овальных и округлых форм) были освоены южные и западные районы (степи Южного Урала), а последующая экспансия (этап подпрямоугольных форм) шла преимущественно на северо-восток.
Анализируется крупная серия статуэток, изображающих всадников и коней в доспехах, обнаруженных в погребальных комплексах бассейна реки Хуанхэ периода «Шестнадцати государств» и «Северных династий» (304–581 гг.). Дается картография памятников, их династийная принадлежность и датировка. Приводится описание фигурок воинов и коней, количество находок, их графические прорисовки или фотографии. Особое внимание уделено классификации панцирей, шлемов, попон и наголовий, изображенных на статуэтках. Рассматриваются аналогии выделенным типам доспеха и направление их развития на востоке Азии. Большую часть статуэток бронированных всадников можно связать с сяньби, меньшую — с жужанями и другими племенами, принимавшими активное участие в войнах обозначенного периода. Появление и распространение фигурок, изображающих тяжеловооруженную конницу, было следствием той большой роли, которую она играла в полевых сражениях. Процесс ее формирования начался у сяньби-муюнов, а завершился у сяньби-тоба, объединивших северные районы Китая под своей властью.
Статья посвящена комплексному исследованию уникального костяного игловидного орудия, обнаруженного в культурном горизонте 4 стоянки раннего верхнего палеолита Усть-Менза-14 (Западное Забайкалье). Учитывая фрагментарность находки и отсутствие ушка, авторы интерпретируют предмет как специализированное игловидное орудие. Основное внимание в работе уделено функциональному анализу артефакта. В статье подробно описываются шесть выявленных микроучастков со следами износа, зафиксированных на поверхности изделия. Трасологический анализ позволил выявить два типа кинематики: продольное движение вдоль длинной оси предмета и колебательно-вращательное движение. Наличие яркой микрозаполировки на возвышенностях рельефа в сочетании с глубокими четкими микроцарапинами позволило авторам сделать вывод о характере обрабатываемого материала — сухой или подвысушенной жесткой шкуре. В работе проводится сравнительный анализ с ранее опубликованными материалами памятников региона (Подзвонкая, Толбага, Варварина Гора, Каменка-А, Куналей) и результатами современных экспериментов. Авторы приходят к выводу, что данная находка является первым трасологически изученным образцом швейного инвентаря для РВП Забайкалья. Полученные данные расширяют представления о костяной индустрии и технологических адаптациях древнего населения региона в РВП.
В статье проводится анализ погребального обряда и комплекса инвентаря объекта археологического наследия «Ульяновка-3, поселение и могильник». Памятник относится к раннему железному веку и расположен в северных предгорьях Алтая. Полученный в ходе исследования набор радиоуглеродных дат показал большой хронологический разброс. Самое раннее захоронение датируется VIII–VI вв. до н.э., есть погребение VI–V вв. до н.э. и наиболее поздняя могила относится к IV–III вв. до н.э. Это свидетельствует о нескольких эпизодах использования территории некрополя в скифо- сакский период. Данные изотопного анализа также выявили значительную вариативность между погребениями. Выделяются индивиды с высоким и низким уровнем потребления проса. Общим для всех погребенных является отсутствие в их рационе рыбы. Особенности погребального обряда и комплекс инвентаря позволили отнести памятник к североалтайскому варианту пазырыкской культуры; наиболее близкие аналогии происходят из долины Нижней Катуни. Материалы некрополя Ульяновка-3 отражают процессы интенсивной интеграции разных групп населения северных предгорий Алтая в раннем железном веке.
Представленная статья посвящена воссозданию комплекта вооружения воина пазырыкской культуры по материалам экспозиции Национального музея Республики Алтай им. А. В. Анохина. Пазырыкская культура является одной из наиболее ярких для своего времени благодаря большому количеству сохранившихся вещественных источников. В то же время даже на достаточно ограниченном экспозиционном материале возможно создание графической реконструкции, позволяющей более наглядно продемонстрировать отдельные аспекты жизни древнего населения Алтая. Данная работа призвана продемонстрировать перспективность привлечения именно размещенных в экспозиции предметов при создании реконструкции, поскольку это позволяет сразу формировать целостный информационный блок, облегчающий восприятие материала посетителями. В работе дается развернутая характеристика использованных при создании рисунка изделий, а также дополнительно привлекаемых источников. В заключение приводятся выводы об особенностях военного дела пазырыкской культуры.
На основе сделанного обзора в статье представлены результаты типологического анализа 90 серег, найденных в 32 погребальных памятниках на территории юга Западной Сибири и относящихся к сросткинской археологической культуре (2-я половина VIII — XII в.). Серьги служат важным источником для реконструкции этнокультурных и миграционных процессов, социальной дифференциации и использованных технологий у населения указанного региона в раннесредневековый период. На основе комплексного подхода при реализации классификационного анализа выделено 14 типов и 16 вариантов серег, отражающих эволюцию форм, материалов и декоративных приемов. Отмечены тенденции к усложнению конструкций в IX–X вв. и их упрощению на позднем этапе. Предложенная типология может быть применена при дальнейших археологических исследованиях материальной культуры средневекового населения юга Западной Сибири и сопредельных территорий.
В Центральной Монголии зафиксировано самое большое число «оленных» камней, часть из которых связана с мемориальными комплексами разного масштаба. Одним из них является памятник Дааган дэл. Он давно известен исследователям и находится в Шилуустэй сомоне Завханского аймака. В сентябре 2023 г. участниками российско-монгольской экспедиции осуществлялся осмотр каменных конструкций и выполнена фотограмметрия восьми изваяний, установленных древними кочевниками. Цифровые копии «оленных» камней высокого разрешения стали основой для получения с помощью компьютерной программы новых графических прорисовок выбитых изображений. Впервые публикуемые результаты позволяют детально анализировать выявленные реалии. Особенно это касается предметов материальной культуры, изучение которых дает возможность в определенной мере осуществить датировку комплекса. Древние изваяния имеют утраты. Проведенный мониторинг отражает современное состояние памятника, на котором в 2019 г. проводились мероприятия, связанные с музеефикацией объекта историко-культурного наследия.
Изучение технологии ремесленного производства относится к приоритетным темам в археологии, в связи с этим большой интерес представляет изучение материалов из средневековых бытовых и производственных памятников. Произведен анализ новых артефактов — изделий черной металлургии с целью характеристики сырьевой базы, производственных площадок, а также связей между средневековыми памятниками XIII–XIV вв., территориально приуроченными к Республике Башкортостан, Бельско- Уршакскому водоразделу, селищу Ябалаклы-1 чияликской культуры. РФА и археометаллографический анализ шлаков и изделий позволили выявить особенности технологии черной металлургии. Большая часть поковок были качественно изготовлены. В качестве сырья использовались железо (простое и фосфористое), сталь (сырцовая и цементированная). Наиболее высококачественными являлись ножи и тесло, произведенные по технологическим схемам наварки, трехслойного пакета, целиком из стали. Единично зарегистрированы изделия низкого качества, с большим количеством шлаков в теле предмета и следами перегревов. К ним относятся серп и стремена. Литейный состав для производства котлов характеризуется белым и серым чугуном. Изученные шлаки имели неоднородный химический состав. Выявлены особые шлаки чугунолитейного производства. Продолжение работы в данном территориально- хронологическом диапазоне позволит уточнить режимы металлургической плавки и характер кузнечного ремесла Южного Урала.
В статье освещается вопрос вариабельности стратегий расщепления в каменной индустрии археологических комплексов раннего голоцена о. Сахалин (российский Дальний Восток). На основе опорных памятников данного периода, исследованных в 1-й четверти ХХI в., — Долинск-17, Славная-5, Левый ручей-2, пункт 2 и Октябрьское-1 выделены три технокомплекса, различающихся соотношением пластинчатого и бифасиально-отщепового расщепления, при этом включающих в свой состав неолитические компоненты. С опорой на полученные данные ставится вопрос об оценке роли выбора определенной стратегии расщепления древним населением острова: в качестве адаптивной реакции на раннеголоценовые кризисы внешней среды или в качестве культурно значимого признака. Совокупность факторов анализа, включая абсолютную хронологию комплексов, позволяет сделать вывод о том, что преобладающая технология расщепления не может рассматриваться в качестве адаптивной реакции в процессе неолитизации, а является культурно значимым признаком, выделяющим различные группы населения, проживающие на острове в раннем голоцене.
В статье публикуются результаты междисциплинарных исследований материалов, полученных в ходе рекогносцировочных археологических работ 2012 и 2019 гг. на новом грунтовом могильнике кара-абызской культуры Юрмаш-1 (Иглинский район Республики Башкортостан). Полученные данные в совокупности с результатами предыдущих исследований значительно расширяют сведения об ареале кара-абызской культуры на рубеже эр. Установлено, что в первые века нашей эры население центральной «агломерации» (Шипово — Охлебинино) начинает продвигаться вглубь Уфимско- Симского междуречья на ранее не освоенную территорию, на что указывают рассматриваемый некрополь и синхронные могильнику сезонные селища (Поступалово-1, Поступалово-2, Поступалово-3, Крючевка-1, Шеланы-1 и др.). В общей сложности были изучены два погребения, антропологические материалы из которых не сохранились. При этом в одном захоронении обнаружен зуб человека (второй правый нижний моляр постоянной смены), принадлежавший ребенку в возрасте 7–8 лет. Сопроводительный инвентарь этого комплекса позволяет выдвинуть предположение о высоком социальном статусе погребенного. Второе исследованное погребение — малоинформативное. Представленные данные в совокупности с материалами, полученными из грабительских раскопок, позволяют отнести грунтовый могильник Юрмаш-1 к позднему этапу кара-абызской культуры (I–III вв. н.э.).
В рамках изучения археологии Юго- Восточной Азии проблема интерпретации археологического материала является одной из самых актуальных, поскольку типологическое определение артефактов в силу «архаичного» облика играло не только в пользу удревнения материала, но и в сторону более молодого возраста археологических коллекций. Стоянка Лангвак была определена как принадлежащая к позднепалеолитической культуре шонви Вьетнама, в то время как общие технико- типологические характеристики были явно раннепалеолитическими, но в силу отсутствия сравнительных коллекций на момент открытия в 1990–1991 гг. был сделан вывод о позднеплейстоценовом возрасте археологического материала памятника. Новый анализ артефактов в контексте открытия археологической культуры анкхе и наличие датирующего материала в виде тектитов позволяют сделать предположение о принадлежности к более раннему возрасту, к рубежу раннего и среднего плейстоцена (0,8 млн л.н.).
Представлена биоархеологическая реконструкция усредненного рациона четырех индивидов, обнаруженных в ходе раскопок первого и второго Чертовицких курганных могильников I–II вв. Данные об изотопном составе коллагена костей погребенных на территории данных комплексов впервые вводятся в научный оборот. Результаты сопоставлены со значениями, ранее полученными для шести погребенных на территории Малого Сторожевого городища, а также серии курганных погребений Нижневолжского региона II–IV вв. н.э. Для новых материалов Чертовицких могильников среднее значение δ13C составило –14,37‰ и 10,44‰ для δ15N (при стандартном отклонении в 0,7 и 0,2 соответственно). В ходе сравнения особенностей рациона индивидов, погребенных по курганному (Чертовицкий- I и II могильники) и бескурганному (Малое Сторожевое городище, первый Чертовицкий могильник) обрядам, было выявлено различие в мере включения проса в системы жизнеобеспечения: во второй группе она оказалась более значительной. Отмечены различия и в культуре питания индивидов из Чертовицких могильников и захороненных в среднесарматских курганах Нижнего Поволжья. В рационе первых просяная пища встречалась существенно чаще. Возможно, подобные отличия связаны с различными моделями палеоэкономики или с индивидуальными пищевыми предпочтениями. Видимых различий в питании мужчин и женщин на данном этапе формирования выборки не выявлено.
Статья посвящена характеристике серии металлических зеркал, обнаруженных в захоронениях скифо-сакского времени на памятнике Узунтал. Данный погребально-поминальный комплекс, расположенный в Кош-Агачском районе Республики Алтай, исследовался археологическими экспедициями под руководством Д.Г. Савинова в 1971–1973 гг. В ходе раскопок курганов пазырыкской культуры найдены семь зеркал, которые в настоящее время хранятся в Национальном музее Республики Алтай им. А.В. Анохина (г. Горно-Алтайск). Приведено подробное описание изделий, а также определен круг аналогий им из комплексов Алтая и сопредельных территорий. Все предметы, за исключением одного фрагментированного образца, относятся к «медалевидным» зеркалам, ключевой характеристикой которых является диск округлой формы с короткой боковой ручкой. Держатель одного из экземпляров оформлен в виде стоящего одногорбого верблюда. Сформулировано заключение о том, что металлические зеркала из курганов №3 и 4 некрополя Узунтал-III, а также из кургана №4 Узунтала-VI датируются в рамках 2-й половины V — начала IV в. до н.э. Остальные предметы, вероятнее всего, были изготовлены в пределах IV в. до н.э.
Статья посвящена исследованию постседиментационных изменений археологического горизонта 2 (АГ2) стоянки Толбор-21 (Северная Монголия), относящегося к финальной стадии раннего верхнего палеолита (РВП). Археологический материал, представляющий собой единый технико-типологический комплекс, залегает двумя подгоризонтами (АГ2А и АГ2В), в литологических подразделениях, хронологический разрыв между которыми составляет около 15 тысяч лет. Целью работы является определение характера постседиментационных процессов и их роли в распределении находок в подгоризонтах АГ2А и АГ2В. По материалам раскопа 2 стоянки Толбор-21 построены вертикальные сечения археологического горизонта и карты плотности с помощью оценки плотности ядер (“kernel density estimation”), проведен анализ направлений длинных осей артефактов (“fabric analysis”). Для проверки гипотезы естественной сортировки сравнивались размеры артефактов из подгоризонтов АГ2А и АГ2В с помощью U-критерия Манна — Уитни. Проведено сравнение с синхронными комплексами стоянок Толбор-4, Толбор-16 и Харганын-гол-5. Установлено, что АГ2А представляет собой переотложенный горизонт, сформированный над основным культурным слоем. Для него характерно неравномерное распределение находок в профиле, их полигонообразные скопления в плане, повышенная изотропия ориентаций и статистически значимо более крупные размеры артефактов по сравнению с АГ2В. Подгоризонт АГ2В демонстрирует более высокую сохранность, что делает его перспективным для поиска следов организации пространства древними обитателями стоянки. Данные по анализу направлений длинных осей находок, а также морфология скоплений указывают на ведущую роль криогенных процессов в вертикальном и горизонтальном перемещении материала и образовании АГ2А в условиях прогрессирующей аридизации климата на протяжении МИС2.
Особой характеристикой ландшафта Западно- Сибирской равнины является ее сильная заболоченность. Памятники раннего неолита Каюково-1 и Каюково-2 расположены вблизи озера Большое Каюково на узкой суходольной гриве и частично уходят под торфяное болото. Палинологические исследования торфа показали, что заболачивание данной территории началось в раннем голоцене (около 11,7 тыс. л.н.), за четыре тысячи лет до появления первых поселений. На месте современных болот были крупные, первичные по генезису озера, являющиеся остатками единого мелководного водоема, на которых в раннем неолите поселились группы населения с южных и юго-западных территорий, что маркирует начало периода системного освоения региона. Выявлено, что на краю памятников еще в период около 8 тыс. л.н. рос высокоствольный сосновый лес (на расстоянии не менее 150 м вглубь современных болот от края берега близ поселений Каюково-1 и Каюково-2). Изучение береговой линии озера Большое Каюково также показало наличие двух новых памятников — Каюково-3 и Каюково-4 среднего неолита.
