Русский язык характеризуется как андроцентричный по своей структуре, так как для обозначения социального и профессионального статуса используются слова мужского рода. Несмотря на активное обсуждение равенства мужчин и женщин в современном обществе, феминитивы в русском языке ограничены. Однако активное использование феминитивов в СМИ, социальных сетях и печати свидетельствует о возникшей необходимости создания слов для обозначения социальных статусов женщин. Данная статья посвящена анализу сборника квир-поэзии «Под одной обложкой», изданного в Казахстане в 2018 году и ставшего первым подобным литературным явлением в Центральной Азии. В сборнике представлены стихи 21 автора из разных стран, объединенных темой критики патриархальной культуры, гендерного принуждения и насилия. В исследовании особое внимание уделяется разделу об авторах, где самопрезентации поэтов демонстрируют различные стратегии самоидентификации. В статье отмечается, что часть поэтов, используя как традиционные, так и авторские феминитивы, обозначает ими свою профессиональную деятельность, социальный статус и гендерную принадлежность. Другие авторы предпочитают маскулинные формы или вовсе избегают гендерно маркированной лексики, используя глаголы действия. Анализ показал, что использование феминитивов в сборнике поднимает важные социальные темы, отражает стремление преодолеть языковое сопротивление и фиксирует сосуществование общепринятых и новых социальных явлений, демонстрирует языковые инновации в сфере гендерной самоидентификации авторов. Смешение феминитивов и маскулинитивов, а также использование префиксации рассматривается как способ расширения языковых возможностей для самовыражения.
В статье представлен взгляд лингвиста на TikTok как на «естественный» лингвистический корпус. Платформа TikTok фактически используется как корпус в ряде языковедческих работ, но ранее не оценивалась как инструмент лингвистического поиска.Мы обращаем внимание на неспециализированный инструментарий социальной сети, облегчающий поиск языковых контекстов в ней и паспортизацию найденных примеров языковых явлений, и преимущества содержания корпуса: (1) семантический поиск; (2) датировку, (3) сортировку и (4) фильтрацию по дате результатов поисковой выдачи; (5) широкие возможности для паспортизации языковых явлений; (6) репрезентативность материала устной и устно-письменной речи современной молодежи; (7) самодостаточность; (8) мультиязычность; (9) представленность метаязыковых рефлексивов; (10) возможности сохранения результатов поисковой выдачи и ссылок на них; (11) возможности по анализу сочетаемости и связей слов; (12) возможности косвенной оценки популярности языкового явления; (13) широкую представленность креолизованных текстов; (14) полноту контекстов употребления; (15) автоматизированную помощь в отборе полезной для исследователя информации. Мы подчеркиваем возможность использования «естественного» лингвистического корпуса TikTok в образовательном процессе.Мы утверждаем, что «естественный корпус» TikTok неоценим для нанодиахронических исследований новейших слов, фразем, паремий молодежного социолекта, их семантических исследований в синхронии, изучения современной устной и устно-письменной речи. Констатируется, что специфика поисковой выдачи TikTok мало способствует строгой количественной оценке больших лингвистических данных, однако удобна для исследователя в плане составления достаточной выборки интересующего его языкового явления.
В статье исследуется трансформация мотива красоты в малой прозе Людмилы Улицкой. Объектом исследования выступают рассказы из сборников «Люди нашего царя» и «Тайна крови». Предметом анализа является специфика функционирования мотива красоты как инструмента деконструкции гендерных стереотипов. Актуальность работы обусловлена необходимостью переосмысления традиционных эстетических категорий в контексте современных гендерных исследований. Основное внимание уделяется тому, как красота предстает не статичным идеалом, а динамическим социальным конструктом, подвергающим критике патриархальные установки.Методологическую основу составляет синтез гендерного подхода и мотивного анализа, что позволяет выявить устойчивые семантические комплексы и проследить их трансформацию. Особое внимание уделяется антитезному построению характеров, где внешняя привлекательность часто контрастирует с внутренними качествами персонажей. В результате анализа выявляется, что Улицкая создает особую «эстетику несовершенства», утверждая приоритет духовной и нравственной красоты над физической.Результаты демонстрируют, что мотив красоты в прозе Улицкой выполняет не только характеризующую, но и сюжетообразующую функцию, непосредственно влияя на развитие нарратива. Делается вывод о новаторском характере авторского подхода, который переосмысляет традиционные представления о женской и мужской красоте, наследуя и развивая традицию Ф. М. Достоевского. Художественная стратегия Улицкой направлена на разоблачение патриархальных стереотипов, где подлинная красота оказывается связана с духовной свободой и нравственной целостностью личности.
В статье представлены мнения о концепции феминизма, включая ее происхождение и развитие, рассматриваются историко-философские основы и лингвокультурологическое содержание термина «феминизм» и появление «женского письма». В частности, в рамках нашего исследования мы подробно изучили произведение Жорж Санд «Индиана». С позиции гинокритики проанализирован перевод работ на узбекский язык. Исследуются отношения между женщиной-писательницей, женщиной-героиней и женщиной-переводчиком. Авторы статьи нацелены на глубокое исследование репрезентации женского дискурса в феминистских произведениях и их переводах. В ходе анализа разбирается, как различные переводчики – мужчины и женщины – интерпретируют и передают идеи, заложенные в текстах писательниц-феминисток. Авторов интересует, как пол переводчика может влиять на то, как он интерпретирует и передает смысл текста. Это позволяет понять, какие аспекты женского опыта и женской идентичности могут быть упущены или искажены при переводе и кто выполняет перевод. Авторы исследуют методы и приемы, используемые переводчиками для передачи художественных образов, метафор и идиоматических выражений, отмечая, что качество перевода зависит от знания языка, от личных качеств переводчика: мастерства, таланта и творческой интуиции. Статья акцентирует внимание на важности личности переводчика, подчеркивая уникальность интерпретации, при освещении женского дискурса и феминистских идей. Авторы показали, что перевод – это не только технический процесс, но и творческая деятельность, в которой личные качества переводчика играют ключевую роль.
Статья посвящена исследованию особенностей функционирования клишированных метафорических коррелятов с соматическим компонентом hand(arm) / рука в новостном англоязычном дискурсе их аналогов в российских СМИ. Актуальность исследования обусловлена возрастающим интересом к медиадискурсу в контексте семиотических, герменевтических и лингвокогнитивных процессов в цифровом пространстве. Важнейшей особенностью гуманитарных изысканий такого рода является применение интердисциплинарного подхода в русле антропоцентрической парадигмы, который основывается на функционально-прагматическом и дискурсивном подходах, методе метафорического моделирования, контекстуального и семантико-семиотического анализа. Полученные результаты описывают универсальность телесного кода как когнитивного основания для семантико-семиотического перехода «рука» –> «власть», выявляют механизмы адаптации заимствованных образов и создания градуированных оценочных высказываний не только в англоязычной, но и в русскоязычной цифровой среде. Проанализированы клише англоязычные клише Kremlin’s Hand /the hand of the Kremlin / the Russia hand / the hand of Moscow, the long arm of the Kremlin / Moscow и их русскоязычные эквиваленты – рука Кремля / Москвы / Путина, длинная рука Кремля/Москвы) и градуированные шаблонные ряды когнитивных метафор, репрезентирующих концепт власти (firm hand, strong hand, heavy hand, iron hand; сильная рука, твердая рука, жесткая рука, железная рука). Составлены шкалы квалитативного признака «качество и степень силы политической власти» в англо- русскоязычном метафорических клише с соматическим компонентом рука / hand (arm). Выявлена прагматика клишированных метафорических высказываний в новостных медиа, описана вариативность и аддитивность их компонентов.
В статье рассматривается своеобразие концептов сложной интегративной природы как особых ментальных образований и когнитивных операторов смыслопорождения. Вскрывается механизм синергии этих феноменов. Выдвигается идея об особом смыслопорождающем статусе дискурсивно-модусных концептов, которые синтезируют в своем смысловом содержании информацию вербального и невербального характера с целью проникнуть в интеллектуально-эмотивную природу данного явления, представить процесс метафоризации как мысленный процесс, осуществляющийся на базе отношений референции. Результаты анализа показали, что основополагающим является мысль о том, что на этапе перехода от значений к смыслам невозможно обойтись без эмоционального компонента: без него смысл перестает быть самим собой, поскольку смысл – прежде всего, отношение субъекта к тем или иным явлениям, которые отражаются в виде концепта, точнее, через семантику его знакового репрезентанта. Доказывается, что так же, как и внутренняя речь, дискурсивно-модусный концепт служит знаковым компонентом дискурсивного сознания, появившимся в результате интериоризации внешней речи в неразрывном единстве с образным и эмоциональным факторами дискурсии. Продемонстрирована сущность дискурсивно-модусного концепта, которая во многом определяется сосредоточенностью в нем огромного смыслового содержания диктумного и модусного характера, синергетически фокусирующем в себе когнитивную, культурологическую и дискурсивную информацию, и подвергается значительной интерпретации лингвокреативного мышления. На конкретных примерах фразем и метафорических сравнений из художественных произведений доказывается, что предметно-логическое содержание языковой картины мира соотносится с понятиями, а ее экспрессивно-образное и эмотивно-оценочное содержание генетически связано с образными представлениями (в вербализации чувств, эмоциональных оценок, способов эмоционального воздействия, ярких и метких характеристик человека, предметов и явлений).
Данная статья посвящена художественному пространству романа «Саша, привет!» (2022), созданному современным российским прозаиком, поэтом и драматургом Дмитрием Даниловым. Цель исследования – проанализировать символику романа, его жанрово-сюжетное своеобразие и определить место романа в современном литературном процессе. Через рассмотрение образного и мотивного планов сюжетного уровня романа путем литературоведческого анализа с использованием структурного, текстологического и сравнительного методов исследования автор статьи приходит к выводу о жанровом и сюжетно-композиционном своеобразии романа «Саша, привет!», синтезировавшем черты романа-антиутопии и романа-абсурда. Отдельным аспектом исследования автора статьи становится взаимодействие образов автора романа и главного героя, которое делается на основе аксиологического метода. Автор статьи обращает внимание на наличие в романе приема остранения, позволяющего писателю передать состояние психологического кризиса героя – Сергея Петровича Фролова, преподавателя русской литературы, находящегося в состоянии ежедневного ожидания смертной казни, и вывести читателя из автоматизма восприятия новых реалий современного мира. Созданный Дмитрием Даниловым роман-антиутопия с элементами абсурда дает возможность задуматься об истинной свободе и ценности человеческой жизни, фокусирует внимание читателя на зависимости от многих популярных паттернов времени – таких как личностный рост и успешный успех, религия как духовный фастфуд, любовь, секс, алкоголь как побег от реальности, и свидетельствует об иллюзорности и обреченности мира, пропитанного идеями комфорта и потребления.
Статья посвящена особенностям нарратива романа Г. Служителя, ставшего ярким событием культурной жизни России и заметным текстом современной русскоязычной литературы. Художественный текст «Дней Савелия» имеет очевидные особенности концептуализации представленных в нем событий, что обусловлено как художественным замыслом романа, так и выбранным автором образом нарратора (кота Савелия). Гипотеза настоящего исследования может быть определена следующим образом: нарративная линия выстраивается в романе и раскрывается его читателям через остранение – художественный прием и универсальный закон искусства (по В. Шкловскому). Не являясь ни авторским идиостилем, ни ингерентным признаком литературного жанра, остранение представляет собой общее свойство восприятия текста и связано с процессом отчуждения в момент созерцания и описания представленных в тексте событий. Остранение предполагает обязательную деавтоматизацию смыслов и удаление критического автора из самого повествования. В художественном произведении «Дни Савелия» представлены два основных типа остранения: частное употребление тропов (метафор, эвфемизмов и др.) и композиционное построение образа, связанное с авторской позицией и модусом текста. Благодаря наличию связи между художественным дискурсом и реальностью остранение служит для выражения изомерии авторской картины мира и языковых средств ее репрезентации. Авторы приходят к выводу, что образ героя-нарратора и представленные в тексте события его жизни, соответствующие странствиям и метаморфозам классического героя (по Дж. Кэмпбеллу), описанные с привлечением приема остранения и обладающие информационной неоднозначностью, определяют нарративный рисунок и обеспечивают нарративную интригу романа.
В статье рассматриваются особенности функционирования заголовочного слова в качестве ключевого в новеллах Александра Пушкина, Владимира Соллогуба, Льва Толстого с одинаковым названием «Метель», во всех трех произведениях образ метели играет важную роль. Отмечается частотность употребления ключевого слова, характеризуются его синтагматические, парадигматические и словообразовательные связи, его способность быть минимальной моделью содержания текста, благодаря чему формируется нетривиальный эстетический смысл текста. В подавляющем большинстве случаев ключевое слово используется в форме именительного падежа в функции подлежащего двусоставного предложения в значении предицируемого субъекта – носителя предикативного признака, метель при этом олицетворяется. Сказуемые при подлежащем метель или замещающих его местоимениях выражают: бытийность данного явления, разные фазы его развития, интенсивность проявления, способность совершать определенные действия, подобные действиям живых существ. Образ метели уподобляется образу судьбы, которая не только вносит коррективы в жизнь персонажей, но и оказывает значительное воздействие на их душевное состояние. Обращается внимание на концептуальное сближение двух старых вариантов написания слова «метель», которое отражается на образной параллели «метель – смятение чувств». Образ метели проецируется на душевное состояние персонажей, испытывающих смятение. Парадигматика ключевого слова метель представлена синонимами, как литературными, так и диалектными. Проявляется метель через действия ветра и снега, которые в художественном контексте одушевляются. Отмечается яркое, выразительное, гиперболизированное описание метели в художественном тексте. Однозначное, по данным словарей, слово «метель», выступая в тексте в качестве ключевого, приобретает семантические наращения.
В исследовании освещены некоторые вопросы, связанные с методикой обучения русскому языку как иностранному (РКИ) в неязыковом вузе в условиях цифровой трансформации. Актуальность темы исследования обусловлена значимостью выбора оптимальных упражнений для обучения РКИ. Цель исследования – разработать и теоретически обосновать интеграцию педагогических условий в практику обучения РКИ для повышения эффективности формирования коммуникативной и лингвокультурологической компетенций студентов-инофонов. Представлен анализ результатов до и после проведения эксперимента с участием иностранных обучающихся, у которых под влиянием совокупности выделенных педагогических условий изменился уровень владения неродным языком. Материалы и методы. В ходе исследования применен комплекс методов: анализ и обобщение педагогической и психологической литературы; педагогическое наблюдение; интервьюирование; педагогический эксперимент. Осуществлено проектирование цифровых интерактивных упражнений; апробированы педагогические условия эффективного обучения РКИ. Исследование проводилось в контрольной и экспериментальной группах, по 44 студента в каждой, на базе Российского государственного аграрного университета – МСХА имени К. А. Тимирязева. Результаты эксперимента и анализа полученных данных позволили сделать выводы о потенциале цифровых интерактивных упражнений и эффективности выбранных педагогических условий обучения РКИ: внедрение цифровых интерактивных упражнений; разработка диагностического инструментария для оценки уровня владения русским языком иностранных студентов; создание цифровой среды для их творческих речевых проявлений; приобщение студентов-инофонов к активному цифровому пространству путем оценочной деятельности. Ключевым стало лонгитюдное диагностическое исследование, позволившее оценить эффективность внедрения педагогических условий, в ходе которого определялся уровень владения русским языком у иностранных обучающихся до и после применения цифровых интерактивных упражнений. Сформулированы выводы об эффективности предлагаемой методики обучения РКИ, а также обозначены направления для последующих исследований в данной области. Установлено, что адекватное выполнение цифровых интерактивных упражнений обеспечивается высокой языковой культурой, эрудицией, лингвокультурными знаниями иностранных обучающихся.
Статья посвящена анализу этикетных междометий в русском языке, в частности, слов «здравствуй(те)» и «спасибо», которые играют важную роль в речевом этикете. Основное внимание уделяется их происхождению, семантическим и синтаксическим особенностям, а также функционированию в современной речи. На основе данных Национального корпуса русского языка (2013–2022 гг.) проведён комплексный анализ их употребления, выявлены основные функции и тенденции использования. Рассмотрены этимологические корни слова «здравствуй(те)», его связь с глаголом «здравствовать» и процесс лексикализации, в результате чего оно приобрело статус самостоятельной лексической единицы. Показано, что в современной речи «здравствуй(те)» преимущественно функционирует как приветствие, хотя может выражать эмоции (удивление, недовольство). Слово «спасибо» анализируется с точки зрения его фонетической эволюции, семантики и синтаксических функций. Выявлено, что «спасибо» может выступать в роли междометия, существительного или безличного предикатива. Особое внимание уделено его роли в конструкциях с дательным падежом, предлогами и прилагательными, что подтверждает его грамматическую полифункциональность. Результаты исследования подтверждают, что оба слова прошли сложный путь лексикализации, утратив связь с исходными формами и приобретя новые функции в современном русском языке. В статье подчёркивается важность дальнейшего изучения этих лексических единиц для понимания процессов развития языка и речевого этикета, а также их роли в преподавании русского языка как иностранного.
Статья посвящена исследованию мотивной структуры драматургии М. А. Булгакова 1920-х гг. («Дни Турбиных», «Зойкина квартира», «Бег») через призму оппозиции «свои – чужие». Применен структуралистский подход для анализа ключевых мотивов, определяющих развитие сюжета и характер конфликта: отчуждение, ложное и подлинное сближение, узнавание и реакция на него. Мотивы отчуждения в булгаковских пьесах проявляются в изображениях сражений, преступлений, предательства, бегства, а также в глубоком кризисе идентичности персонажей, оказавшихся в условиях социального распада. В противоположность этому подлинное единение героев наблюдается в совместных ритуалах и коллективном переживании опасности. Ложное сближение создает яркие трагикомические эффекты, демонстрируя зыбкость границ между «своими» и «чужими» в революционную эпоху. Показано, что данные мотивы, трагически заостренные травматическим опытом Гражданской войны, определяют развитие сюжетных коллизий; при этом Булгаков сочетает традиционные фабульные положения с новаторскими контекстами. Особое внимание уделено вариативности реализации мотивов в разных пьесах, их связи с традициями русской литературы, а также трансформации представлений героев о «своем» и «чужом» по мере развития действия. Многослойность конфликта и нерасторжимость его уровней подчеркивают сложность булгаковского художественного мира. Результаты исследования способствуют уточнению представлений о булгаковской драматургии 1920-х гг., об особенностях мировоззрения Булгакова в данный период, о связи его пьес с русской литературной классикой. Материалы статьи могут быть использованы в дальнейших филологических исследованиях творчества Булгакова, а также в преподавании истории русской драматургии XX века.
Предметом изучения в предлагаемом исследовании является семантика восприятия рекомендаций, направленных на безопасность человека, выражающихся в пословицах русского и французского народов. Актуальность исследования обусловлена интенсификацией межъязыковых контактов, что способствует усилению интрузии культурного материала, в том числе таких малых форм, как пословицы. Пословицы отражают опыт, накопленный народом, и, таким образом, имеют целью передачу его новым поколениям с учëтом базового для сообщества природного и социального контекста. Нарушение этого контекста может изменять семантику восприятия опыта, что особенно значимо для передачи способов построения практик безопасности. Основные методы исследования – ассоциативный эксперимент и когнитивная интерпретация. Реакция на русские и французские пословицы представлена в большинстве случаев предложением, реже – словосочетаниями или отдельными словами. Пословицы о практиках безопасности вызывают реакцию, содержащую сенсорные идентификаторы, эмоциональные триггеры, логические опоры или ценностные приоритеты поведения в контексте опасности. Реакция на русские пословицы по сравнению с реакцией на французские пословицы характеризуются большей децентрацией,: вариабельность первых является проявлением когнитивной свободы, тогда как ригидность вторых свидетельствует о наличии чëтких рамок онтосительно их интерпретации. Реакция на русские пословицы также отличается от реакции на французские пословицы доминированием логических опор и минимизацией сенсорных идентификаторов. Обе группы пословиц вызывают приблизительно равноценные по количеству группы реакций, нацеленных на активизацию эмоций, проявляющихся при столкновении с опасностью, и свидетельствуют о следовании соответствующим принципам. В работе выявляется неоднозначность реакции русскоязычных респондентов на русские и французские пословицы о практиках безопасности.
Статья посвящена исследованию числовой символики в незавершенной повести М. Ю. Лермонтова «Штосс», написанной весной 1841 года и опубликованной посмертно. Повесть рассматривается как уникальный пример синтеза мистического, философского и экзистенциального начала в русской романтической прозе. Актуальность работы обусловлена возросшим интересом современной науки к проблеме художественной символики и ее роли в построении смыслового пространства текста.Цель исследования заключается в выявлении функций числовых образов и определении их роли в формировании мистического и философского контекста произведения. В работе применяются методы сравнительного и текстологического анализа, культурологический комментарий, а также междисциплинарный подход, учитывающий библейские и архетипические традиции.Автор выделяет ключевые числовые символы повести: 3, 5, 10 и 27. Показано, что они не ограничиваются декоративной функцией, а выступают как системообразующие элементы текста. Через числа раскрываются темы судьбы и предопределения, соотношения материального и духовного, связи индивидуального и коллективного опыта. Например, число 27 связывается с трагическим предопределением и пересечением реального и потустороннего миров, а число 10 символизирует гармонию и божественный порядок.Символика чисел рассматривается как способ моделирования философских и мистических пластов произведения, а также как инструмент выражения экзистенциального кризиса главного героя. Особое внимание уделено связи числовых образов с библейской и культурной традицией, что позволяет интерпретировать повесть в широком историко-литературном контексте.Сделан вывод о том, что числовая символика в повести «Штосс» является ключевым средством построения художественного мира Лермонтова, усиливающим открытость и незавершенность текста как осознанный художественный прием.
La célebre novela Anna Karenina de Lev Tolstoi ha dado lugar a numerosas lecturas críticas, en virtud de la multiplicidad de temáticas que despliega en sus páginas. El presente trabajo proyecta la búsqueda espiritual como summum de las problemáticas tratadas, y concibe dicha búsqueda como isotopía angular del relato. Desde esta perspectiva, se propone un estudio de la figura de Konstantin Lyovin en clave filosófica, textual y existencial, con el objetivo de reconstruir su itinerario interior a través de tres momentos fundamentales: frente al misterio de la vida, de la muerte y del amor. Esta progresión es analizada a partir de criterios narrativos y compositivos, con especial atención a las simetrías internas y a la configuración hermenéutica de escenas específicas. Al mismo tiempo, se inscribe al personaje en el marco del pensamiento tolstoiano tardío, considerando su articulación con las constantes de la cultura rusa y con ciertos elementos del sistema esotérico del autor. Este estudio procura una comprensión más profunda del proceso formativo de Lyovin, buscando respuestas a la insatisfacción que moviliza la trama. Así entendido, el personaje se revela no como mero contrapunto de Anna, sino como centro orgánico del sistema narrativo de Tolstoi.
Данное исследование посвящено анализу особенностей экспликации ономасиологической модели «этнически чужой» в простых (цыганки – помидоры) и композитных (немецкий имбирь – аронник пятнистый) фитонимах русских говоров. Материалом для исследования послужили данные словарей русских говоров, ботанические справочники и личная картотека автора, собранная в ходе полевых исследований. В работе были использованы методы метаязыкового описания, сплошной выборки, компонентного анализа, этнолингвистический подход, а также метод изучения фрагмента наивной языковой картины мира и метод анализа микрополей. Нами было выделено девять ключевых моделей номинации растений на основе этнонима или отэтнонимического прилагательного, среди которых – родина растения (канадка – сорт пшеницы), его ядовитость (конопля турецкая – клещевина обыкновенная), суррогатность (шведский кофе – астрагал боэтийский), неполноценность по сравнению с привычными культурами (китайские яблочки – сорт мелких яблок), ассоциация с представителем другой этнической группы по внешнему сходству (арап – черный овес-самосадок), стремление включить новое растение в систему привычных бытовых и культурных кодов (боб турецкий – Diospyros lotus) и др. При этом этнонимы в диалектной лексике часто утрачивают прямое значение, становясь маркерами инородности, тем самым отражая бинарную оппозицию «свой – чужой». Следует отметить, что в каждом регионе конкретный набор этнонимов, участвующих в процессе номинации, варьируется в зависимости от историко-культурных факторов и особенностей контактов с другими этносами. Проведенное исследование вносит вклад в изучение диалектной семантики, этнолингвистики и механизмов формирования народной ботанической терминологии.
Вопросы перевода русских экспрессивных речевых формул на болгарский язык рассматриваются с позиций лингвистической прагматики. В фокусе анализа – стереотипные реплики Да ну (тебя) и Да ладно (тебе), употребляемые в художественном диалоге с коммуникативной интенцией возражения. Устанавливаются сходства и различия в их способности реализовать разновидности речевого акта возражения. Анализ показывает, что обе формулы способны осуществлять девалоризацию реплики-стимула в разновидностях ‘резкое возражение’ и ‘мягкое возражение’. Различие заключается в более широком прагматическом потенциале конструкции Да ну тебя: наряду с вышеуказанными значениями, она способна выражать также личный упрек и девалоризацию невербального поведения собеседника. Преобладающим способом перевода исследуемых формул является использование функционального аналога. В качестве переводческих соответствий регулярно выступают болгарские формулы с компонентом стига (Я стига, Стига и ти, Стига де). Иногда переводчики применяют прием добавления, при котором исходная эллиптическая конструкция трансформируется в полную. Возможен также перевод посредством свободной конструкции. Полученные данные позволяют сделать вывод, что для болгарского языка характерна склонность к большей эксплицитности при реализации интенции возражения: в ряде случаев переводческие соответствия содержат семантически полноценный глагол (Ти да мълчиш, Хайде, стига си опявала) и представляют собой высказывания с явно выраженной иллокуцией. Результаты исследования могут способствовать оптимизации переводческих решений, направленных на достижение коммуникативной равноценности диалогической речи в текстах оригинала и перевода.
В статье представлено исследование значений образа самовара в русской классической литературе, рассматриваются присущие им сложности и выдвигаются гипотезы, раскрывающие этот феномен. В произведениях А. С. Пушкина, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, А. П. Чехова и др. образ самовара выходит за рамки своего утилитарного назначения, приобретает более глубокий смысл и становится средством культурного комментария и метафорического исследования. Хотя образ самовара в художественных произведениях уже давно привлекал внимание многих исследователей, используемый в статье подход сосредотачивается, прежде всего, на его роли как символа в контексте социокультурных аспектов. Цель настоящего исследования – раскрыть глубину значения лингвокультуремы «самовар» на основе анализа литературных текстов, укрупняющих его образ, и выявить новые аспекты, прежде незамеченные или недостаточно исследованные. Гипотезы статьи предполагают, что эволюция образа самовара отражает изменения в русской культурной идентичности: от символа уюта и традиций в XIX веке к иронии и ностальгии в XX веке, что позволяет раскрыть динамику национального сознания. В представленной работе подчеркивается значимость понимания эволюции образа самовара для анализа изменений в культурной идентичности и национальном сознании. Такой подход позволяет расширить представления о русском культурном коде и его выражениях в литературе, внося вклад в междисциплинарные исследования культурных символов. Исследование также вносит вклад в культурологию и литературоведение, способствуя пониманию культурных феноменов в глобальном контексте и открывая перспективы для дальнейших исследований образа-символа самовара в фольклоре и живописи.
The article examines the features of the functioning of the title word as a key word in the novels of Alexander Pushkin, Vladimir Sollogub, Leo Tolstoy with the same name "Snowstorm", in all three works the image of a snowstorm plays an important role. The frequency of the use of the keyword is noted, its syntagmatic, paradigmatic and word-formation connections are characterized, its ability to be a minimal model of the text content, thereby forming a non-trivial aesthetic meaning of the text. In the vast majority of cases, the keyword is used in the form of the nominative case in the function of the subject of a two-part sentence in the meaning of the predicated subject-the carrier of the predicative feature, the snowstorm is personified. Predicates with the subject snowstorm or its substitute pronouns express: the existence of a given phenomenon, the different phases of its development, the intensity of its manifestation, the ability to perform certain actions, including Similar to the actions of living beings, the image of a snowstorm is likened to the image of fate, which not only makes adjustments to the characters' lives, but also has a significant impact on their state of mind. Attention is drawn to the conceptual convergence of the two old spelling variants of the word "blizzard", which is reflected in the figurative parallel "blizzard-confusion of feelings". The image of a snowstorm is projected onto the mental state of the characters experiencing confusion. The paradigmatics of the keyword blizzard is represented by synonyms, both literary and dialectal. A snowstorm manifests itself through the actions of wind and snow, which are animated in an artistic context. There is a vivid, expressive, hyperbolized description of the snowstorm in the literary text. According to dictionaries, the unambiguous word "snowstorm", acting as a key word in the text, acquires semantic extensions.
