Исследование потоков выпускников 9-го класса общеобразовательных учебных заведений представляется актуальным с точки зрения формирования дальнейшей образовательно-профессиональной траектории обучающихся и изменений в структуре подготовки кадров в системах среднего и высшего профессионального образования в условиях проявившегося в последнее десятилетие дефицита работников на рынке труда. На основе данных официальной статистики проведены расчеты, характеризующие численность выпускников 9-го класса, продолживших обучение в 10-м классе или поступивших в профессиональную образовательную организацию. Проведен анализ изменений соответствующей доли обучающихся в разрезе федеральных округов, субъектов Российской Федерации, относительно базового года или предшествующего периода. Рассмотрены особенности перехода выпускников 9-го класса школы в систему среднего специального образования (СПО) по программам подготовки специалистов среднего звена и программам подготовки квалифицированных рабочих и служащих. На основе результатов социологических исследований ЦЭНО ИПЭИ РАНХиГС проанализированы представления семей о формировании образовательно-профессиональных траекторий детей. Исследование изменений в потоках выпускников 9-го класса показало, что молодые люди в возрасте 14-16 лет отдают предпочтение двум траекториям – переходу в 10-й класс и поступлению в систему СПО на программы подготовки специалистов среднего звена. Вместе тем в период с 2019 по 2024 г. доля поступающих в 10-й класс снизилась на 7,7 п.п., а доля поступающих на программы подготовки специалистов среднего звена, напротив, выросла на 7,1 п.п. При этом доля выпускников 9-го класса, поступающих на программы подготовки квалифицированных рабочих и служащих, сократилась, что означает необходимость принятия дополнительных мер для решения задачи пополнения рынка труда рабочими кадрами. В представлениях российского общества получение высшего образования или СПО по программе подготовки специалистов среднего звена фактически стало новой социальной нормой, пришедшей на смену представлениям начала 2000-х годов об обязательности получения детьми исключительно высшего образования.
В работе предлагается подход к агрегированию административной статистики МВД России для выделения основных формальных классов приема (допуска) иностранцев к получению разрешения на временное проживание (РВП), вида на жительство (ВнЖ) и гражданства РФ. Во многих странах статистика видов на жительство публикуется с распределением по классам допуска в удобном, компактном виде, что упрощает понимание структуры миграционных потоков и приоритетов миграционной политики. В России такая практика отсутствует. Исследование основано на обработке данных МВД России (по форме 2-РД), в которых сведения о выданных видах на жительство и приеме в гражданство распределены по детализированным положениям законов «О правовом положении иностранных граждан…» и «О гражданстве…». Смысловая общность отдельных положений позволяет объединить их в укрупнённые классы: «воссоединение семей», «этнокультурные связи с населением России» (соотечественники, носители русского языка), «преференции по гражданству отдельной страны» (например, Казахстана, Молдавии, Украины), «урегулирование статуса». Вместо класса иммиграции «с целью работы» был выделен класс «носители человеческого капитала», куда вошли квалифицированные специалисты, инвесторы, выпускники российских вузов и др. Класс «убежище» выделить не удалось: вынужденные мигранты с 2014 г. перенаправляются в Госпрограмму переселения соотечественников, а многие уже имеют гражданство РФ. Опыт обработки данных за 2021–2023 гг. показал доминирование класса «воссоединение семей»: в 2023 г. его доля составила 48% получивших РВП и ВнЖ и 56% принятых в гражданство; «носители человеческого капитала» составили всего 3,7% РВП и ВнЖ и 0,6% принятых в гражданство. Предложенный подход имеет хороший потенциал для ретроспективного и будущего анализа, для разработки данных по гражданству мигрантов и по регионам России.
Очерк посвящен частной и научной биографии известной исследовательницы миграции в СССР и России Жанне Антоновне Зайончковской (1939 – 2021). История начинается окончанием средней школы в Полтаве, поступлением в МГУ им. М.В. Ломоносова, поиске себя в науке – в большой мере под влиянием мужа – Виктора Ивановича Переведенцева. В становлении ученого играли большую роль как переезды – из Москвы в Новосибирск и обратно, так и дружба, близкое знакомство с яркими учеными – С.А. Ковалевым, М.Я. Сониным, Л.В. Стародубским, Т.И. Заславской, Г.М. Лаппо, А.Г. Вишневским и др., работа в сильных научных коллективах. Путь от исследователя приживаемости новоселов в городах Сибири до руководителя Международного исследовательского центра миграции в СНГ, от советского научного сотрудника до ведущего мирового эксперта в области миграции занял несколько десятилетий и сопровождался непростыми событиями в жизни страны.
В статье представлены результаты сравнительного анализа показателей рождаемости российских поколений женщин 1930-1980-х годов рождения, полученных двумя независимыми друг от друга методами: а) основанными на результатах национальных опросов о числе рожденных детей; б) основанными на оценках, получаемых в результате построения специальных когортных таблиц рождаемости с учетом очередности рождения, в которых используются данные текущей регистрации рождений и ежегодные оценки численности населения. В анализе, с одной стороны, были использованы однолетние распределения женщин по числу рожденных детей, полученные в ходе крупнейших национальных опросов – всероссийских переписей населения 1979, 1989, 2002, 2010, 2020 (2021) г. и микропереписей населения 1985, 1994, 2015 г. С другой стороны, распределения женщин по числу рожденных детей были получены из таблиц рождаемости для реальных поколений, построенных для однолетних когорт женщин, родившихся между 1930 и 1990 г. включительно. Систематический сравнительный анализ оценок рождаемости российских поколений, полученных по данным опросов и текущего учета рождений в длительной ретроспективе, был проведен авторами впервые в научной практике. Основные выводы: 1) оба основных подхода к оценке числа рожденных детей для реальных женских поколений дают близкие результаты и согласовано описывают тенденции изменения уровня и структурных характеристик российской рождаемости в разрезе возрастов матерей и распределений по числу рожденных ими детей; 2) наиболее серьезная проблема опросов – это завышение числа рождений у самых молодых женщин (наиболее очевидно проявившее себя при опросе 1985 г.), однако эта проблема была замечена не при всех опросах и имела разную степень выраженности; 3) при интерпретации результатов опросов о числе детей следует обращать внимание на особенности организационных моментов опросов и социально-политический контекст в момент их проведения; 4) главное преимущество оценок рождаемости на основе когортных таблиц рождаемости в их консистентности, т .е. в непрерывности ежегодного статистического наблюдения на основе единой методологии. В то же время дифференциальный анализ рождаемости при данном подходе ограничивается лишь возрастом женщин и распределениями по числу рожденных ими детей, что безальтернативно оставляет широкое поле для изучения социально-экономической дифференциации рождаемости методом массовых опросов населения.
В статье раскрываются социально-демографические предпосылки череды конфликтов в самом взрывоопасном регионе России в 1990-х годах – Северном Кавказе. Автор, принимая во внимание непростую судьбу народов Кавказа – депортации и последующее возвращение – видит корни проблем региона в демографической ситуации, сложившейся в регионе ко времени позднего СССР, с быстрым урбанистическим развитием, этнической мозаичностью расселения, земельными конфликтами, безработицей. Ситуация в регионе менялась также под влиянием внешней миграции, оттока русских и внутрирегионального перетока населения.
В работе представлен анализ динамики и факторов младенческой смертности в регионах России в 1927-2022 гг., проведенный на данных Демоскоп Weekly и Российской базы данных по рождаемости и смертности. Несмотря на значимость регионального фактора в младенческой смертности, особенно на ранних этапах наблюдаемого временного отрезка, эффект периода, как правило, оказывался важнее. Так, значительные успехи в снижении младенческой смертности в 1950-1960 годах, замедление ее снижения в поздний советский период и последующее восстановление в посттрансформационный период в основном объясняются общенациональными процессами. Исключение составляют события начала периода наблюдений и в меньшей мере стагнация младенческой смертности, наблюдавшаяся в 1990-х годах на фоне переходного экономического периода. Так, на снижение общероссийских показателей смертности во время Второй мировой войны значимо повлияли позитивные изменения в регионах Урала и Поволжья, а резкий рост смертности во время голода 1947 г. отчасти был обусловлен особенно тяжелой ситуацией на Урале и в Сибири. Проведенный анализ показал значимость факторов пола и типа населенного пункта. До начала 1950-х годов наблюдалось преимущество сельской местности над городской, выражавшееся в более низком уровне младенческой смертности, однако в последующие годы закрепилось лидирующее положение города, которое сохраняется и в настоящее время. Соотношение полов в младенческой смертности в течение рассматриваемого периода менялось по перевернутой U-образной кривой, где пик избыточной смертности мальчиков до 1 года пришелся на 1970–1980-е годы. На современном этапе наблюдается сокращение различий в уровне мужской и женской младенческой смертности при сохранении заметного, на уровне 20%, мужского «штрафа».
В статье представлен обзор современных зарубежных исследований, посвященных проблеме доступа к системе здравоохранения, его социальной структуризации и обусловленности общественным контекстом. В качестве основного индикатора доступности рассматривается субъективный показатель неудовлетворенной потребности в медицинской помощи. Исследования фокусируются на различиях в доступности, обусловленных социальной демографией и потребностью в медицинской помощи. Полученные факты свидетельствуют, что с возрастом и при повышении социально-экономического статуса неудовлетворенных потребностей в медицинской помощи становится, как правило, меньше. Было установлено также, что возрастные и статусные неравенства могут существенно варьироваться – они выше в одних странах и ниже в других. Все еще недостаточно внимания уделяется характеристикам систем здравоохранения, которые обеспечивают институциональный контекст для предоставления медицинской помощи. Исследования, посвященные изучению контекстуальных факторов, влияющих на статусные неравенства в неудовлетворенных медицинских потребностях, немногочисленны, а их результаты оказываются противоречивыми. Проблема возрастных неравенств остается практически неизученной как в отдельных странах, так и при межстрановом сопоставлении. В дальнейших исследованиях наиболее обещающим направлением является рассмотрение демографических и социальных неравенств в неудовлетворенных медицинских потребностях с учетом не только индивидуальных различий, но и их взаимодействия с факторами общественного контекста.
В статье представлен обзор демографического и политического наследия Адольфа Ландри – автора работ «Демографическая революция» (1934) и «Очерки о демографии» (1945). На основе анализа ранних трудов Ландри, а также французской историографии рассматриваются особенности формирования его демографических и политических взглядов. Особое внимание уделяется взаимосвязи между теоретическими представлениями Ландри о демографической революции и его участием в разработке французской семейной и пронаталистской политики первой половины XX века. Статья предлагает более комплексное понимание интеллектуального и политического контекста, в котором формировались идеи Ландри, а также его места в истории демографической мысли и французского пронатализма.
В статье представлены и анализируются всевозможные данные и оценки по еврейской демографии Киева периода его немецкой оккупации в 1941-1943 гг. и смежного времени. Автор опирался на широкую источниковую базу, включавшую в себя советские и немецкие архивные и литературные источники, эго-документы, газетные публикации и статистические учеты периода оккупации. Оценка, к которой он пришел: Холокост в Киеве унес примерно 55-60 тыс. еврейских жизней, то есть почти целый процент в 6-миллионном числе жертв Холокоста.
Официальная статистика международной миграции часто публикуется с существенными задержками, может страдать от неполноты, несопоставимости и различных типов нарушений. Это затрудняет изучение миграционных потоков, их своевременный мониторинг и прогнозирование. Исследование посвящено применению и модификации методов наукастинга международной миграции с использованием данных поисковых интернет-запросов на примере миграции из России в Великобританию за период 2011-2023 гг. Они предполагают: (a) отбор регрессоров методом LASSO (параметр регуляризации подбирается по кросс-валидации), выполнение прогноза целевой переменной линейной регрессией с использованием полученных с помощью моделей SARIMA прогнозов регрессоров; (б) сокращение размерности методом главных компонент с кросс-валидационным выбором числа факторов и их лагов и последующим построением линейной регрессии на этих факторах, чьи будущие значения оцениваются моделями SARIMA. Информационной базой исследования послужили данные индекса Google Trends, отобранные по результатам проведения лингвистического анализа облака слов поисковых запросов, и официальная миграционная статистика британского правительства – представительского органа страны прибытия. По результатам моделирования были сделаны выводы о том, что (а) использование показателей поисковых запросов позволяет осуществлять прогнозирование международной миграции на разных прогнозных горизонтах с системно более низкой ошибкой, нежели при отсутствии учета поискового интереса; (б) объем собираемых для реализации наукастинга данных может быть существенно сокращен ввиду разреженности части оцененных моделей. Исследование продолжает академическую традицию использования данных поискового интереса в качестве альтернативы официальной статистики и вносит вклад в формирование методологической базы для прогнозирования изменяющихся во времени макропроцессов. Результаты работы могут быть использованы при оценке международной миграции между другими странами, а также в рамках статистических исследований в других научных областях.
Статья посвящена анализу взаимосвязи миграционной активности и миграционных намерений жителей российских городов и является продолжением более раннего исследования, в фокусе которого находились социально-демографические характеристики респондентов и особенности населённых пунктов их проживания как возможные факторы миграционных намерений. Миграционная активность рассматривается как совокупность опыта постоянной миграции в течение жизни индивида и различных форм текущей пространственной мобильности, включая участие во временной трудовой (вахтовой) миграции и текущие поездки внутри и за пределы региона проживания. В исследовании использованы данные уличного опроса 8,2 тыс. жителей 27 населённых пунктов (в основном малых и средних городов) в 13 регионах России. Для поиска статистических связей использовано регрессионное моделирование. Взаимное влияние возможных предикторов миграционных намерений оценивали с применением моделей с переменными взаимодействия. Установлено, что прошлые переезды значительно повышают шансы иметь намерения к дальнейшей миграции, особенно у возвратных мигрантов и давних переселенцев, тогда как недавние мигранты демонстрируют меньшую готовность к новым перемещениям. Значимым фактором является временная трудовая миграция: наиболее выраженные намерения на переезд фиксируются не у самих вахтовиков, а у членов их семей; при этом конкретное направление вахтовых поездок не находится в значимой связи с миграционными намерениями. Регулярные поездки за пределы региона, особенно с туристическими целями, сопряжены с большей выраженностью миграционных намерений, в то время как визиты к родственникам, напротив, связаны с пониженными намерениями переехать. Использование моделей с переменными взаимодействия указывает, что некоторые формы миграционной активности (миграционный опыт и пространственная мобильность) усиливают эффект друг друга. Полученные результаты подтверждают выводы других исследователей о неоднозначности связи между пространственной мобильностью и миграционными намерениями. В интерпретации результатов должна приниматься во внимание специфика выборки, в которой преобладают малые и средние города и почти не встречаются крупные.
Исследования во многих странах фиксируют снижение внутренней миграции. В России оно также отмечается с 2018 г., но расчеты на индивидуальных деперсонифицированных данных за 2011-2023 гг. показывают, что снижение началось в 2013 г. и было скрыто нарастающими случаями автовозврата (автоматического возвращения к месту постоянного проживания после окончания регистрации по месту пребывания), масштабы которого нарастали после начала устойчивого сокращения регистраций по месту жительства и месту пребывания. Цель исследования – проанализировать масштабы и ход снижения внутренней миграции в России, выявить причины этих изменений, прежде всего, отследить влияние изменений возрастной структуры населения на динамику внутренней миграции. Вопреки ожиданиям, быстрее сокращались переселения, зарегистрированные по месту жительства, число регистраций по месту пребывания начало снижаться позднее. Миграционная активность сокращалась во всех возрастах, но в большей мере – в молодых (17-31 год), составив более чем 30%; в иных возрастах снижение было не таким значительным. Снижение миграционной активности сопровождали волнообразные изменения возрастной структуры населения, которые привели к сильному сокращению населения в возрастах пика миграционной активности в исследуемый период времени. По нашим расчетам, основанным на реальных возрастных коэффициентах миграции за 2011-2023 гг. и неизменной (зафиксированной на 2011 г.) возрастной структуре населения России, возрастные изменения могут объяснить 27% снижения внутренней миграции за исследуемый период. Причины устойчивого снижения возрастных коэффициентов миграции, прежде всего в молодых возрастах, требуют дальнейшего изучения. Непонятно, как могло сказаться на учтенных объемах внутренней миграции качество ее статистического учета.
В данной работе оцениваются миграционные связи регионов России на основе данных переписей населения 1989, 2002, 2010 и 2021 г. Основное внимание уделено пожизненной миграции, которая выявляется на основе несовпадения мест рождения и проживания. Обсуждаются проблемы качества данных, особенно переписи 2021 г. Проанализирована динамика численности 5112 контингентов межрегиональных мигрантов по переписям 1989 и 2021 г., и 4970 по переписям 2002 и 2010 г. Из крупнейших контингентов за 1989-2021 гг. произошло увеличение числа уроженцев Дагестана на Ставрополье и уроженцев Ростовской области в Московском регионе. Среди удалённых друг от друга регионов выделяется наличие большого контингента мигрантов из Башкортостана в Тюменской области. Постепенно уходят в прошлое крупные контингенты уроженцев Тверской области в Санкт-Петербурге и Ленинградской области, а также уроженцев Кировской области, переселившихся в Свердловскую. Для оценки взаимодействия регионов рассчитаны коэффициенты результативности миграционного обмена и коэффициенты интенсивности миграционных связей по прибытию. Эти показатели редко используются при анализе пожизненной миграции. Результаты подтверждают высокую интенсивность миграции между соседними территориями (наиболее заметную в Центральной России и на Северо-Западе, в Сибири и на Дальнем Востоке), а также доминирование Московского региона как главного центра притяжения мигрантов. Среди неграничащих между собой регионов по интенсивности взаимодействия выделяются дальневосточные, где теснота миграционных связей возрастает. Наиболее заметен Приморский край, выступающий центром притяжения для уроженцев других частей Дальнего Востока. Выявлено интенсивное взаимодействие Мурманской области с областями Северо-Запада России. Массовое переселение из Магаданской области и Чукотки в регионы Черноземья сформировало интенсивные связи с Белгородской и Липецкой областями. Исследование показало потенциал переписной статистики для изучения долгосрочных тенденций перемещения населения, доказав возможность количественной оценки интенсивности межрегиональных миграционных связей по прибытию даже в условиях низкого качества переписных данных.
В статье рассматриваются изменения численности, территориального распределения, возрастной и лингвистической структуры населения, этнической структуры домохозяйств казахов, русских, украинцев, немцев, белорусов, поляков, а также менее многочисленных европейских этнических групп Казахстана. Особое внимание уделено периоду между переписями 2009 и 2021 г., последняя из которых показала ряд существенных изменений, отсутствовавших в результатах предыдущих переписей, в первую очередь значительное увеличение численности населения многих европейских и других народов, существенно превышающее их численность по данным текущего учёта населения на начало 2021 г. на фоне резкого снижения численности русских, которых зафиксировано значительно меньше, чем ожидалось по данным текущего учёта. Если в 2009 г. численность русских по переписи оказалась ниже, чем по данным учёта на 2,0%, то в 2021 г. ниже уже на 14,3%. В результате доля русских резко сократилась с 23,7 до 15,5%. Численность же, например, украинцев и немцев, которая по данным переписи 2009 г. оказалась ниже данных текущего учёта на соответственно 21,2 и 19,3%, в 2021 г. оказалась выше на 50,9 и 29,5%, аналогичная картина наблюдается и для многих других народов в Казахстане. При этом текущие тенденции рождаемости, смертности, миграции, межэтнической брачности противоречат данным об увеличении их численности. Результаты переписи 2021 г. отличаются также заметным омоложением возрастной структуры европейских народов, существенным ростом их доли населения с этническим языком в качестве родного и доли населения, не владеющего русским языком, значительной трансформацией этнической структуры домохозяйств. Единственным объяснением подобных феноменов, по мнению автора, может являться целенаправленное искажение результатов переписи для создания картины успешной реализации политики по казахизации населения страны.
В статье обобщен опыт применения сетевого подхода к анализу потоков миграции в России с позднесоветского периода до 2023 г. Собраны 11 наборов данных о международных, межрегиональных и межмуниципальных миграционных потоках. Источниками данных стали итоги переписей населения 1989, 2002, 2010, 2020 (2021) гг., текущий статистический учет 2015-2023 гг. и «цифровые следы» населения из социальных медиа. Построены модели миграционных потоков и изучены их характеристики. Данные текущего учета отличаются от итогов переписей большим удельным весом контрпотоков, а данные на основе цифровых следов – повышенной долей столичных городов в миграционном обмене. Исследованы распределения миграций по расстояниям перемещения, оценен масштаб «западного дрейфа» населения в разные временные периоды. С помощью кластеризации выявлены группы территорий со сходными траекториями миграции населения. Показано, что границы миграционных кластеров в основном совпадают с границами регионов и федеральных округов, но состав кластеров изменяется в результате «западного дрейфа». Выявлены наиболее значимые узлы миграционных сетей и узлы с необычной динамикой: «растущие» и «затухающие». Рассмотрены крупнейшие по величине и интенсивности потоки. Благодаря использованию данных муниципального уровня оценен миграционный баланс территорий разных типов и с разной численностью населения. Выделены самые привлекательные с точки зрения межмуниципальной миграции города и районы. Исследование показало, что методы сетевого анализа могут применяться для изучения сетей миграционных потоков, разнородных с точки зрения источников данных, хронологических рамок и видов миграции. Результаты могут найти применение в дальнейшем изучении больших совокупностей миграционных потоков, в построении демографических моделей и прогнозов.
В данном исследовании была произведена оценка динамики распространенности и структуры потребления алкогольной продукции в Российской Федерации в 2019-2023 гг. в разрезе пола, возраста и субъектов РФ. Источником данных служили базы микроданных Выборочного наблюдения состояния здоровья населения, проводимого Росстатом ежегодно с 2019 г. Оценка динамики показателей основывалась на анализе трендов, полученных с помощью линейной аппроксимации временных рядов данных. Направление и темпы (интенсивность) трендов оценивали по коэффициентам построенных моделей. Ситуацию, сложившуюся в стране в 2019-2023 гг., можно охарактеризовать как период сокращения доли населения, потреблявшего алкоголь. При этом распространенность потребления алкоголя среди женщин и молодежи снижалась быстрее, чем среди мужчин и лиц среднего и старшего возраста. В то же время изменения в структуре потребления алкоголя шли не так быстро и на уровне популяции в целом почти не наблюдались. Устойчивая динамика долей потреблявших пиво, вино, крепкие алкогольные напитки среди всех потребителей алкоголя имела место на уровне отдельных возрастных групп: доля потреблявших крепкий алкоголь устойчиво снижалась среди молодежи и росла среди пожилых, среди последних также росла доля потреблявших пиво, но сокращалась доля потреблявших вино. На региональном уровне устойчивая динамика структуры потребления алкоголя отмечалась в относительно небольшом числе регионов без ярко выраженных географических особенностей. Проведенное исследование позволило оценить тренды в потреблении алкоголя населением России в 2019-2023 гг. и в том числе выявить регионы и группы населения, для которых имеет смысл разрабатывать и осуществлять адресные меры, направленные на сокращение потребления алкоголя в силу относительно неблагоприятных трендов.
В статье с позиций исследователя миграции рассмотрены проблемы качества данных последней Всероссийской переписи населения (ВПН-2020), фактически проведенной в конце 2021 г. Сделан вывод, что из-за критически больших совокупностей населения с неуточненными характеристиками (страна рождения, продолжительность проживания в месте постоянного жительства, гражданство) изучать итоги долгосрочной миграции по агрегированным данным ВПН-2020 нельзя. Так же проблематично исследовать и другие структуры населения из-за беспрецедентно большого числа не указавших уровень образования, семейное положение, число рожденных женщиной детей и др. Автор полемизирует с аргументами представителей Росстата, которые они приводили после публикации итогов переписи, и приводит контраргументы. В том числе рассматривается проблема использования административных источников данных о населении, качество которых было явно недостаточным для нужд переписи, проблема пропусков ответов при самозаполнении переписного листа онлайн, при котором не была предусмотрена невозможность отправки незаполненной анкеты и так далее. Отмечается, что вопросы качества данных, которые должны быть приоритетом для переписи, в ходе подготовки и ее проведения уступали место обсуждению новых технологий и альтернативных источников данных. Автор приводит примеры ряда стран, также проводивших в условиях пандемии COVID-19 переписи и национальные обследования населения. Отмечается, что после этого общество было в деталях проинформировано о наличии (или отсутствии) проблем, о работе национального статистического агентства по их решению вплоть до признания данных непригодными для использования. Один из главных выводов статьи заключается в необходимости открытого обсуждения с пользователями всего комплекса сложностей, сопряженных с проведением последней переписи, с анализом их причин и возможных путей преодоления. Замалчивание проблем, быстрое исчезновение из информационного поля упоминаний о спорном качестве переписи фактически означают признание ее итогов надежными. Многие отечественные авторы уже активно работают с полученными данными, не обращая внимания на огромные доли населения с неуказанными характеристиками. В свете принятия нового плана статработ, в котором указано, что перепись 2030 г. в еще большей мере будет опираться на альтернативные источники, автор считает критическое осмысление и открытое обсуждение уроков последней переписи остро необходимым, чтобы избежать повторений в будущем.
В работе изучаются особенности протекания в России порядкового перехода в рождаемости. Порядковый переход описывает закономерные стадии изменения неоднородности рождаемости. Неоднородность (неравенство распределения женщин) по итоговому числу рожденных детей является важной характеристикой рождаемости, особенно в условиях ее глобального снижения. С использованием агрегированных данных переписей, микропереписи 2015 г. и экспертных оценок проведен анализ изменений неоднородности рождаемости для поколений 1870-1976 гг. рождения. В качестве меры неоднородности был использован демографический коэффициент Джини (аналог популярной меры неравенства распределения доходов). Было показано, что изменения неоднородности распределения женщин по числу рожденных детей в России укладываются в ранее предложенную N-образную схему порядкового перехода (Калабихина, Кузнецова 2024), позволяя выделить три основных этапа: 1) начальный рост неоднородности в рамках первого демографического перехода и периода катастроф (поколения 1870-1921 гг. рождения); 2) послевоенное снижение неоднородности за счет сокращения вынужденной бездетности и продолжающегося отказа от многодетности (поколения 1921-1957 гг. рождения); 3) последующий рост неоднородности в условиях второго демографического перехода (поколения 1957-1976 гг. рождения). Выполненная авторами декомпозиция изменений неоднородности позволила определить, какие порядки рождений вносили вклад в изменения неоднородности на разных этапах порядкового перехода. Начальный рост неоднородности был обусловлен отказом от рождений высоких порядков, кроме того в период катастрофических событий первой половины ХХ века определенный вклад внесло увеличение бездетности и однодетности. Послевоенное снижение неоднородности для поколений 1921-1957 гг. рождения происходило за счет установления двухдетной нормы, сопровождавшегося снижением вынужденной бездетности и продолжением модернизации рождаемости в виде окончательного отказа от рождений высоких порядков. Рост неоднородности на третьей стадии порядкового перехода (поколения 1957-1976 гг. рождения) стал следствием как роста бездетности в рамках второго демографического перехода, так и закреплением однодетной семьи как варианта общественной нормы в России.
Женщины во Франции имеют все меньше детей. В то же время число смертей растет и вскоре может превысить число рождений. Не является ли это угрожающим признаком будущего сокращения численности населения? Авторы прогнозируют продолжение роста населения Франции вплоть до 2070 г., и подчеркивают важность миграции для будущей динамики. Они также исследуют, почему ожидаемая продолжительность жизни теперь увеличивается медленнее, чем раньше. Будущее Франции не выбито на камне, и сценарий прогноза населения, выполненный авторами в 2024 г., лишь один из многих возможных путей демографического развития. Рождаемость может продолжить снижаться, миграционный прирост может расти или падать, и может произойти новый кризис смертности. Рассматриваемый прогноз тем не менее показывает, что если рождаемость и миграционный прирост останутся стабильными после 2024 г. и продолжительность жизни продолжит увеличиваться, то снижение численности населения не должно начаться в перспективе двух десятилетий. Ожидаемый миграционный прирост будет компенсировать естественную убыль населения.
В работе предлагается применение центро-периферийного подхода к анализу демографических процессов, основанное на демографических критериях. Миграция и естественное движение населения рассматриваются в оптике отношений центральных и периферийных муниципальных образований: периферия снабжает центр ресурсами (человеческим капиталом) в процессе миграции, в результате чего в центре возникают социальные и технологические инновации, распространяющиеся на периферию и приводящие к модернизации смертности и рождаемости. Предлагается методика балльной оценки демографической периферийности на основе трёх показателей: коэффициента миграционного прироста во внутрироссийской миграции; коэффициента суммарной рождаемости с поправкой на календарь рождений; доли смертей от экзогенных причин в общем числа смертей. Расчёты выполнены в разрезе муниципальных образований России на конец 2010-х годов. Результат сопоставляется с оценкой «социально-экономической периферийности», полученной на основе показателей близости к крупным городам, наличия крупных предприятий, благоустройства жилищ. Полученные результаты свидетельствуют о существовании обширного ареала демографической периферийности, охватывающего азиатскую часть страны, север и восток Европейской России. Он характеризуется миграционной убылью, повышенной рождаемостью, высокой долей экзогенных причин в структуре смертности. Ему противопоставлены демографически центральные муниципалитеты с пониженной рождаемостью и прогрессивной структурой смертности, расположенные в Центральной России, Поволжье, на Европейском Юге, в окрестностях Санкт-Петербурга. Отмечены различия в пространственном распределении показателей демографической периферийности: для миграционного прироста скорее значима внутрирегиональная дифференциация, для структуры смертности – межрегиональная, для уровня рождаемости – оба эти деления. Сальдо миграции, в меньшей степени уровень рождаемости находятся в статистической связи с показателями социально-экономической периферийности; для показателя доли экзогенных причин в структуре смертности такая зависимость не обнаружена. Результаты исследования указывают на принципиальную возможность изучения центро-периферийных различий в рождаемости и смертности не только на внутрирегиональном, но и на межрегиональном уровне и свидетельствуют о различии между географическим и демографическим содержанием понятий «центр» и «периферия». Перспективное направление исследований — установление причинно-следственных связей, порождающих демографические центро-периферийные различия.
