Сердечно-сосудистые заболевания – ведущая причина смертности в Республике Беларусь и в мире. В последние годы наблюдается рост этой патологии. Основу негативной тенденции составляют дислипидемия и атеросклероз. Коррекция гиперхолестеринемии внесла наибольший вклад в снижение смертности от ИБС, однако многие пациенты не получают адекватную гиполипидемическую терапию или недостаточно эффективно контролируют факторы риска. Причина во многом кроется в терапевтической инертности врачей и в том, что пациенты опасаются принимать современные препараты из группы статинов из-за большого количества устойчивых мифов об их вреде. Для пациентов высокого и очень высокого сердечно-сосудистого риска особую актуальность представляет достижение целевых показателей липидограммы путем применения современных, в том числе комбинированных, лекарственных средств. В статье также рассматриваются самые популярные заблуждения с целью дать в руки практикующим врачам (кардиологам, терапевтам, врачам общей практики) средство для борьбы с этими мифами и повысить приверженность пациентов к терапии. Cardiovascular diseases are the leading cause of mortality in the Republic of Belarus and worldwide. In recent years, an increase in this pathology has been observed. The basis of the negative trend is dyslipidemia and atherosclerosis. The correction of hypercholesterolemia has made the greatest contribution to reducing mortality from coronary heart disease, but many patients do not receive adequate lipid-lowering therapy or do not effectively control risk factors. The reason is largely due to the therapeutic inertia of medical professionals and the fact that patients are afraid to take modern drugs from the statin group due to a large number of persistent myths about their harm. For patients at high and very high cardiovascular risk, achieving target lipid profile indicators by using modern drugs, including combined ones, is of particular relevance. The article also discusses the most popular misconceptions in order to provide practicing doctors: cardiologists, therapists, and general practitioners, with a tool to challenge these myths and increase patient adherence to the therapy.
Введение. В период неуклонного роста распространенности сахарного диабета 2-го типа (СД2) происходит смена парадигмы лечения от глюкозоснижающей терапии к профилактике микро- и макрососудистых осложнений с увеличением продолжительности и улучшением качества жизни. Из многообразия глюкозоснижающих лекарственных средств только агонисты рецептора глюкагоноподобного пептида-1 (АР ГПП1) и ингибиторы натрий-глюкозного котранспортера 2-го типа (ИНГКТ2), наряду с глюкозоснижающим эффектом, продемонстрировали неоспоримые преимущества с позиций органопротекции. Цель. Систематический обзор литературы по оценке органопротективных влияний АР ГПП1 и ИНГКТ2. Материалы и методы. Обзор проводился с использованием данных PubMed и Google Scholar. Для поиска применялись специфические слова и словосочетания, такие как «агонисты рецептора глюкагоноподобного пептида-1», «ингибиторы натрий-глюкозного котранспортера 2-го типа», «органопротекция при СД2», «кардиопротекция при СД2», «нефропротекция при СД2», «нейропротекция при СД2». Результаты. Приведенные данные доказательно демонстрируют органопротективный потенциал АР ГПП1 и ИНГКТ2 с указанием особенностей влияния 2 классов препаратов. Наряду с кардио- и нефропротективными эффектами, рассмотрены особенности ретино- и нейропротективных (включая периферическую нейропатию, инсульт, когнитивные нарушения) влияний, а также уделено внимание возможности воздействия на метаболически ассоциированную жировую болезнь печени и ее эволюцию. Приведены данные об онкологических рисках при использовании АР ГПП1 и ИНГКТ2 и их влиянии на остеоартрит. Introduction. Against the backdrop of a steady rise in the prevalence of type 2 diabetes (T2D), there is a shift in the treatment paradigm from glucose-lowering therapy to preventing micro- and macrovascular complications, increasing life expectancy and improving life quality. Among the wide variety of glucose-lowering drugs, only type 1 glucagon-like peptide receptor agonists (GLP1 RA) and type 2 sodium-glucose cotransporter inhibitors (SGLT2 I), along with the glucose-lowering effect, have demonstrated undeniable advantages from the standpoint of organoprotection. Purpose. To carry out a systematic review of the literature on the evaluation of the organoprotective effects of GLP1 RA and SGLT2 I. Materials and methods. The review was conducted using PubMed and Google Scholar data. Specific words and phrases were used for the search, such as "glucagon-like peptide receptor 1 agonists", "sodium-glucose cotransporter type 2 inhibitors", "organoprotection in T2D", "cardioprotection in T2D", "nephroprotection in T2D", "neurotection in T2D", "retinoprotection in T2D". Results. The data obtained demonstrate the organoprotective potential of GLP1 RA and SGLT2 I, indicating the specific effects of the 2 classes of drugs. Along with cardio- and nephroprotective effects, features of retinoprotective and neuroprotective effects (including peripheral neuropathy, stroke, and cognitive impairment) are considered, and attention is also paid to the potential impact on metabolically associated fatty liver disease and its progression. Data on oncological risks associated with the use of GLP1 RA and SGLT2 I. Its effect on osteoarthritis is presented.
Цель. Определить ассоциацию показателей воспаления и гематологических индексов с гипертрофией левого желудочка (ГЛЖ) у пациентов с артериальной гипертензией (АГ). Материалы и методы. В исследование были включены 135 пациентов с неосложненной АГ I–II степени и неэффективным контролем артериального давления (АД) (офисное АД ≥140/90 мм рт. ст.). Пациентам были выполнены: общий анализ крови с расчетом гематологических индексов (отношение моноцитов к холестерину липопротеинов высокой плотности (MHR), индекс системного иммунного воспаления (SII), индекс системного воспалительного ответа (SIRI), отношение нейтрофилов к лимфоцитам (NLR), отношение тромбоцитов к лимфоцитам (PLR), отношение лимфоцитов к моноцитам (LMR)); биохимический анализ крови с определением высокочувствительного С-реактивного белка (вСРБ); иммуноферментный анализ с определением интерлейкина-1β (ИЛ-1β), ИЛ-6, ИЛ-8, фактора некроза опухоли-α (ФНО-α); электрокардиография; эхокардиографическое исследование сердца (ЭхоКГ). Результаты. У пациентов с АГ по результатам корреляционного анализа вСРБ был ассоциирован с индексом массы миокарда (ИММ) левого желудочка (ЛЖ) (rs=0,255; p=0,003), толщиной задней стенки (ТЗС) ЛЖ (rs=0,204; р=0,009), толщиной межжелудочковой перегородки (ТМЖП) (rs=0,203; р=0,019), относительной толщиной стенки (ОТС) ЛЖ (rs=0,204; р<0,005); MHR – с ИММ ЛЖ (rs=0,215; р=0,013), ТМЖП (rs=0,312; p<0,001), ТЗС ЛЖ (rs=0,213; р=0,006); SIRI – с ТМЖП (rs=0,200; p=0,020); SII – с ТМЖП (rs=0,207; р=0,017). При проведении сравнительного анализа у пациентов с увеличением ИММ ЛЖ были обнаружены более высокие значения вСРБ (1,47 (0,82–2,7) мг/л против 0,94 (0,55–0,1,8) мг/л; р=0,025) и MHR (0,31 (0,23–0,50) против 0,22 (0,14–0,40); р=0,035); с увеличением ТЗС ЛЖ определялись более высокие значения вСРБ (1,5 (0,78–2,70) мг/л против 0,98 (0,52–1,60) мг/л; р=0,009); с увеличением ТМЖП – более высокие значения вСРБ (1,42 (0,78–2,60) мг/л против 0,68 (0,38–1,50) мг/л; р=0,045), ИЛ-6 (2,66 (1,96–3,6) пг/л против 1,85 (1,47–2,90) пг/л; р=0,039) и MHR (0,30 (0,21–0,50) против 0,19 (0,14–0,40); р=0,030); у пациентов с увеличением ОТС ЛЖ наблюдались более высокие значения вСРБ (1,70 (0,95–3,10) мг/л против 1,10 (0,59–2,00) мг/л; р=0,025), MHR (0,30 (0,24–0,50) против 0,26 (0,17–0,40); р=0,045), PLR (152,90 (110,91–167,70) против 125,61 (94,30–155,90); р=0,010), NLR (1,90 (1,50–2,40) против 1,77 (1,43–2,1); р=0,038) и SII (469,80 (327,72–619,70) против 386,40 (291,51–536,90); р=0,022) по сравнению с пациентами с нормальными значениями ИММ ЛЖ, ТЗС ЛЖ, ТМЖП и ОТС ЛЖ соответственно. Многофакторный анализ позволил установить независимые факторы вероятности ГЛЖ у пациентов с АГ: сочетанный показатель гематологического индекса MHR ≥0,235 и индекса массы тела (ИМТ) ≥28,6 (ОШ – 10,26 (95% ДИ: 2,04–51,49)), увеличения степени АГ (ОШ – 9,913 (95% ДИ: 1,84–53,17)) и возраста (ОШ – 1,13 (95% ДИ: 1,03–1,24)). Для разработанной модели характерны высокие значения чувствительности (82,7%) и специфичности (78,9%) с общей безошибочностью 82,2%. Заключение. Полученные данные указывают на ассоциацию биомаркеров системного воспаления с ГЛЖ у пациентов с АГ, что подтверждает роль неспецифического воспаления в поражении сердца. Использование в клинической практике оценки вероятности ГЛЖ на основе легкодоступных клинико-лабораторных данных с расчетом гематологического индекса MHR позволит выявить группу пациентов с высоким риском поражения сердца до проведения инструментальных методов исследования для предварительной стратификации и оценки общего сердечно-сосудистого риска. Purpose. To determine the association of inflammation and hematological indices with left ventricular hypertrophy (LVH) in patients with hypertension. Materials and methods. The study included 135 patients with uncomplicated hypertension of grade I–II and ineffective blood pressure (BP) control (office BP ≥140/90 mmHg). The patients underwent: general blood test with hematological indices calculating (monocyte to high-density lipoprotein cholesterol ratio (MHR), systemic immune inflammation index (SII), systemic inflammatory response index (SIRI), neutrophil to lymphocyte ratio (NLR), platelet to lymphocyte ratio (PLR), lymphocyte to monocyte ratio (LMR); biochemical blood analysis with highly sensitive C-reactive protein (hCRP) determination; enzyme immunoassay with interleukin-1β (IL-1β) determination, IL-6, IL-8, tumor necrosis factor-α (TNF-α); electrocardiography; and echocardiographic examination of the heart. Results. In patients with hypertension, according to the correlation analysis results, hCRP was associated with the myocardial mass index of the left ventricle (LVMI) (rs=0.255; p=0.003), LV posterior wall thickness (PWT) (rs=0.204; p=0.009), interventricular septal thickness (IVST) (rs=0.203; p=0.019), LV relative wall thickness (RWT) (rs=0.204; p<0.005); MHR – with LVMI (rs=0.215; p=0.013), IVST (rs=0.312; p<0.001), LV RWT (rs=0.213; p=0.006); SIRI – with IVST (rs=0.200; p=0.020); SII – with IVST (rs=0.207; p=0.017). When conducting a comparative analysis, patients with an increase in LVMI were found to have higher values of hCRP (1.47 (0.82–2.7) mg/L versus 0.94 (0.55–0.1.8) mg/L; p=0.025) and MHR (0.31 (0.23–0.50) versus 0.22 (0.14–0.40); p=0.035); with an increase in LV PWT, higher values of hCRP were determined (1.5 (0.78–2.70) mg/L versus 0.98 (0.52–1.60) mg/L; p=0.009); with an increase in the IVST – higher values of hCRP (1.42 (0.78–2.60) mg/l versus 0.68 (0.38–1.50) mg/l; p=0.045), IL-6 (2.66 (1.96–3.6) pg/l versus 1.85 (1.47–2.90) pg/l; p=0.039) and MHR (0.30 (0.21–0.50) versus 0.19 (0.14–0.40); p=0.030); patients with increased LV RWT had higher values of hCRP (1.70 (0.95–3.10) mg/L versus 1.10 (0.59–2.00) mg/L; p=0.025), MHR (0.30 (0.24–0.50) versus 0.26 (0.17–0.40); p=0.045), PLR (152.90 (110.91–167.70) vs. 125.61 (94.30–155.90); p=0.010), NLR (1.90 (1.50–2.40) versus 1.77 (1.43–2.1); p=0.038) and SII (469.80 (327.72–619.70) versus 386.40 (291.51–536.90); p=0.022) compared with patients with normal LVMI, LV PWT, IVST, and LV RWT values, respectively. The multivariate analysis allowed identifying independent factors predicting LVH probability in patients with hypertension, such as: combined hematological index (MHR) ≥0.235 and body mass index (BMI) ≥28.6 (OR – 10.26 (95% CI: 2.04–51.49)), increase in the severity of hypertension (OR – 9.913 (95% CI: 1.84–53.17)), and age (OR – 1.13 (95% CI: 1.03–1.24)). The model created is characterized by high sensitivity (82.7%) and specificity (78.9%) with overall accuracy of 82.2%. Conclusion. The obtained data indicate an association between systemic inflammation biomarkers and LVH in patients with hypertension, confirming the role of nonspecific inflammation in cardiac damage. The clinical use of LVH probability assessment based on readily available clinical and laboratory data, including calculation of the hematological index (MHR), will allow identifying patients at high risk of cardiac damage before instrumental testing for preliminary stratification and evaluation of overall cardiovascular risk.
Introduction. Chronic heart failure (CHF) is a complex syndrome in which systemic inflammation may play a role in its progression and complications. Interleukin-6 (IL-6) is a potential biomarker of inflammation. Purpose. To assess the predictive value of baseline IL-6 in CHF. Materials and methods. This was randomized, double-blind study at the Practical Medical Center of Cardiology, Uzbekistan, between January 2024 and January 2025. We included 165 adult patients with CHF and randomized them to receive standard therapy plus IV iron (n=83) or standard therapy (n=82). Participants had a medical history, NYHA class, transthoracic echocardiography, NT-proBNP, ferritin, transferrin saturation, and serum IL-6 (ELISA) at baseline. The primary outcome was the composite of death and/or hospitalization. Results. Baseline demographic, clinical, echocardiographic, and laboratory characteristics were comparable between groups. Patients with IL-6 ≥7 pg/mL had significantly worse event-free survival than those with IL-6 <7 pg/mL. By 42 weeks, event-free survival declined to 53% in the high IL-6 group, compared with 77% in the low IL-6 group. Elevated IL-6 was associated with a markedly increased risk of death and/or hospitalization (HR 3.12; 95% CI 1.84–5.29; p<0.0001). Among patients with elevated IL-6, intravenous iron therapy showed a favorable trend toward improved event-free survival (HR=0.54; p≈0.08). NYHA IV status further worsened prognosis in the high IL-6 subgroup. Conclusion. Baseline IL-6 ≥7 pg/mL identifies a high-risk inflammatory phenotype in chronic heart failure and may improve prognostic stratification and individualized therapeutic decision-making. Введение. Хроническая сердечная недостаточность (ХСН) представляет собой сложный синдром, при котором системное воспаление может играть важную роль в прогрессировании заболевания и развитии осложнений. Интерлейкин-6 (ИЛ-6) рассматривается как потенциальный биомаркер воспаления. Цель. Оценка прогностической значимости исходного уровня ИЛ-6 у пациентов с ХСН. Материалы и методы. Проведено рандомизированное двойное слепое исследование в Практическом медицинском центре кардиологии (Узбекистан) в период с января 2024 г. по январь 2025 г. В исследование были включены 165 взрослых пациентов с ХСН, рандомизированных в группу стандартной терапии в сочетании с внутривенным введением препаратов железа (n=83) или в группу стандартной терапии (n=82). На исходном этапе оценивали анамнез, функциональный класс по NYHA, данные трансторакальной эхокардиографии, уровни NT-proBNP, ферритина, насыщения трансферрина и сывороточного ИЛ-6 (ИФА). Первичной конечной точкой являлся комбинированный показатель смерти и/или госпитализации. Результаты. Исходные демографические, клинические, эхокардиографические и лабораторные характеристики были сопоставимы между группами. У пациентов с уровнем ИЛ-6 ≥7 пг/мл наблюдалась достоверно более низкая безсобытийная выживаемость по сравнению с пациентами с ИЛ-6 <7 пг/мл. К 42-й неделе бессобытийная выживаемость снизилась до 53% в группе высокого ИЛ-6 по сравнению с 77% в группе низкого ИЛ-6. Повышенный уровень ИЛ-6 был связан со значительным увеличением риска смерти и/или госпитализации (HR 3,12; 95% ДИ 1,84–5,29; p<0,0001). Среди пациентов с повышенным ИЛ-6 внутривенная терапия железом продемонстрировала благоприятную тенденцию к улучшению бессобытийной выживаемости (HR=0,54; p≈0,08). Функциональный класс NYHA IV дополнительно ухудшал прогноз в подгруппе пациентов с высоким ИЛ-6. Заключение. Исходный уровень ИЛ-6 ≥7 пг/мл позволяет идентифицировать высокорисковый воспалительный фенотип хронической сердечной недостаточности и может способствовать улучшению прогностической стратификации и индивидуализации терапевтических решений.
Несмотря на широкое использование терапии статинами, у значительной части пациентов сохраняется остаточный сердечно-сосудистый риск, обусловленный липидным, воспалительным, тромботическим и метаболическим компонентами. В условиях Республики Беларусь фармакотерапевтические возможности коррекции остаточного риска, опосредованного липидами, существенно ограничены: бемпедоевая кислота и ингибиторы PCSK9 (пропротеиновая конвертаза субтилизин-кексинового типа 9) не зарегистрированы, а препараты омега-3 полиненасыщенных жирных кислот доступны только в качестве биологически активных добавок к пище. Настоящий обзор посвящен анализу места нутрицевтиков в комплексной стратегии снижения остаточного сердечно-сосудистого риска, связанного с нарушениями липидного обмена. В обзоре рассматриваются результаты ключевых исследований омега-3 полиненасыщенных жирных кислот в различных формах, освещаются плейотропные механизмы их защитного действия на сердечно-сосудистую систему, включая противовоспалительный, антитромботический и мембраностабилизирующий эффекты, обсуждаются возможные преимущества и недостатки эйкозапентаеновой и докозагексаеновой кислоты. Представлен критический анализ доказательной базы других нутрицевтиков в коррекции остаточного сердечно-сосудистого риска, опосредованного липидами: красного дрожжевого риса (монаколин К), фитостеринов, берберина, бергамота и бета-глюканов. Предложен практический алгоритм применения нутрицевтиков в условиях белорусской системы здравоохранения в комплексном ведении пациентов с нарушениями липидного обмена. Нутрицевтики рассматриваются не как альтернатива доказательной медицине, а как ее интегральная часть с учетом текущей неудовлетворенной потребности в коррекции сердечно-сосудистого риска и состояния фармацевтического рынка. Despite the widespread use of statin therapy, a significant proportion of patients retain residual cardiovascular risk due to lipid, inflammatory, thrombotic, and metabolic factors. In the Republic of Belarus, pharmacotherapeutic options for correcting residual lipid-mediated risk are significantly limited: bempedoic acid and PCSK9 (proprotein convertase subtilisin/kexin type 9) inhibitors are not registered, and omega-3 polyunsaturated fatty acid preparations are available only as dietary supplements. The review analyzes the role of nutraceuticals in the comprehensive strategy for reducing residual cardiovascular risk associated with lipid metabolism disorders. Results of key studies on omega-3 polyunsaturated fatty acids in various formulations are reviewed, and the pleiotropic mechanisms of their protective effects on the cardiovascular system – including anti-inflammatory, antithrombotic, and membrane-stabilizing effects – are discussed. Potential advantages and disadvantages of eicosapentaenoic acid and docosahexaenoic acid are considered. A critical analysis of the evidence for other nutraceuticals in the correction of residual lipid-mediated cardiovascular risk is also presented: red yeast rice (monacolin K), phytosterols, berberine, bergamot, and beta-glucans. A practical algorithm for using nutraceuticals in the Belarusian healthcare system for the comprehensive management of patients with lipid metabolism disorders is proposed. Nutraceuticals are considered not as an alternative to evidence-based medicine, but as its integral part, taking into account the current unmet need for cardiovascular risk correction and the state of the pharmaceutical market.
