
Результаты ежедневных опросов «ВЦИОМ-Спутник». Методы опроса: (1) телефонное интервью по стратифицированной двухосновной случайной выборке стационарных и мобильных номеров объемом 1 600 респондентов в возрасте от 18 лет (выборка построена на основе полного списка телефонных номеров, задействованных на территории РФ); (2) интернет-опрос по формализованной анкете на базе вероятностной панели «ВЦИОМ-онлайн» (участники панели рекрутируются в ходе ежедневного всероссийского телефонного (CATI) опроса «Спутник», который проводится по случайной (RDD) выборке мобильных номеров из полного списка телефонных номеров, задействованных на территории РФ). Данные взвешены на вероятность отбора и по социально-демографическим параметрам. Максимальный размер ошибки с вероятностью 95% не превышает 2,5—3,1%. Помимо ошибки выборки, смещение в данные опросов могут вносить формулировки вопросов и различные обстоятельства, возникающие в ходе полевых работ.
Цель исследования — описать спектр брачно-репродуктивных установок студенческой молодежи и сопоставить их с ключевыми тенденциями второго демографического перехода. Автор статьи анализирует представления студентов о традиционных и современных практиках супружества и родительства, опираясь на данные онлайн-опроса студентов бакалавриата и магистратуры семи нижегородских вузов, проведенного в 2020—2021 гг. (N = 1113; 71% девушек и 29% юношей). Установлено, что студенчество в целом лояльно относится к таким брачно-семейным и интимным практикам, как сожительство, повторный союз, замещающее родительство, контрацепция, тогда как супружеская измена оценивается как недопустимая. Представления об организации семейной жизни прагматизируются: фиксируются ориентация на минимизацию рисков и целерациональное планирование, откладывание брака и деторождения к 25—29 годам, установка на одного или двух детей при развернутой структуре условий для их рождения. Усиливается запрос на эгалитаризацию супружеских и родительских ролей, при этом сохраняются устойчивые гендерные различия: девушки чаще ориентированы на современную модель семьи, а также юридическую и имущественную защищенность брака, юноши — на отдельные патриархальные элементы. Государство воспринимается скорее как вторичный источник поддержки семьи при выраженном запросе на развитие инфраструктуры заботы о детях. Сочетание современных ориентаций с сохранением детных (чаще двухдетных) установок и элементов патриархальной модели позволяет говорить о гибридном, переходном характере установок молодежи, так как обнаруживаются точки сближения индивидуальных стратегий и нормативных предписаний. Благодарность. Работа выполнена при финансовой поддержке гранта Российского научного фонда № 24-78-00190 (https://rscf.ru/project/24-78-00190/).
Статья посвящена оценке степени реализации репродуктивных планов российских женщин и анализа ее зависимости от уровня образования путем сопоставления среднего ожидаемого числа детей с когортной рождаемостью в поколениях женщин 1950–1979 гг. р. Источники данных об итоговой рождаемости — База показателей рождаемости россиянок НИУ ВШЭ и Всероссийская перепись населения 2020 г., источники данных об ожидаемом числе детей — микроперепись 1994 г. и выборочные обследования РиДМиЖ-2004 и РПН-2012. Результаты показывают, что ожидаемое число детей и итоговая рождаемость женщин близки друг к другу в поколениях женщин до начала 1970-х г. р., в более молодых поколениях различия нарастают ввиду повышения репродуктивных ожиданий. У женщин, чей репродуктивный период пришелся на советское время, подтверждена обратная связь уровня образования как с ожидаемым числом детей, так и с рождаемостью, при этом фактическое число рождений близко к запланированному. Среди женщин моложе 45 лет на момент переписи 2020 г. ожидаемое число детей однородно по уровню образования, однако сохраняется негативный образовательный градиент в итоговой рождаемости и в степени недореализации репродуктивных планов: женщины с высшим образованием не реализовали около 20—25% запланированных рождений, со средним профессиональным — 15—20%, со средним общим — около 8%. Опираясь на полученные результаты, авторы заключают, что ожидаемое число детей в молодых возрастах в России перестает служить ориентиром итоговой рождаемости реального поколения. Стирание образовательных различий в репродуктивных планах при сохранении градиента в их реализации указывает на усиливающееся влияние нематериальных, ценностных факторов. Благодарность. Исследование осуществлено в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ (HSE-BR-2025-012).
Исследование направлено на анализ актуальных и реконструируемых эмоциональных оценок периода 1990-х годов у представителей двух поколений — бэби-бумеров, 1947-1967 гг. р.) и поколения Х (1968-1981 гг. р.), — а также вклада социально-психологических и психоэмоциональных характеристик в эти оценки. Проверялось предположение о различиях психологических механизмов, обуславливающих выраженность актуальных и реконструируемых эмоциональных оценок 1990-х годов, а также о проявлении у более молодого поколения (Х) «эффекта Поллианны» (склонности отдавать предпочтение позитивной информации, оценивая настоящее, воспоминания о прошлом и ожидания в отношении будущего). В исследовании приняли участие 677 человек в возрасте от 50 до 77 лет (322 представителя поколения X, 355 — бэби-бумеров). Использовались шкала позитивного и негативного аффекта (ШПАНА, в адаптации Е.Н. Осина), опросник эмоциональной регуляции Дж. Гросса (в адаптации А.А. Панкратовой и Д.С. Корниенко), шкала диагностики депрессивного и тревожного состояния PHQ-4 (в адаптации А.А. Золотаревой и коллег), шкалы гражданской идентичности и социального оптимизма Т.А. Нестика, методика оценки коллективных эмоций. Данные анализировались с помощью дескриптивной статистики, критерия t-Стьюдента и путевого анализа. Результаты показали наличие частичного «эффекта Поллианны», выражающегося в меньшей интенсивности негативных эмоций в актуальных оценках у представителей обоих поколений, однако без выраженного доминирования позитивных переживаний. Бэби-бумеры чуть чаще, чем представители поколения Х, прибегают к подавлению экспресии, демонстрируют более высокий уровень гражданской идентичности и выше оценивают чувство несправедливости при реконструкции эмоций прошлого. Анализ показал измерительную и структурную инвариантность путевой модели для поколения Х и поколения бэби-бумеров. Основными предикторами как реконструируемых, так и актуальных эмоциональных оценок 1990-х годов в обеих возрастных группах выступают социальный оптимизм, гражданская идентичность и негативный аффект в настоящем. Социальный оптимизм и когнитивная переоценка выполняют защитную функцию по отношению к психоэмоциональному состоянию общества и его образам прошлого. Подавление экспрессии, в свою очередь, связано с более высоким уровнем выраженности депрессивного состояния. Также в обеих группах обнаружена устойчивая отрицательная связь моральных эмоций (вины и стыда) с чувством несправедливости, которая может отражать действие защитных психологических механизмов, в том числе ресентимента. Исследование подчеркивает роль актуального эмоционального состояния в формировании оценок прошлого и необходимость расширения системы факторов актуализации коллективной памяти в дальнейших исследованиях. Благодарность. Работа выполнена при финансовой поддержке Российского научного фонда (РНФ), проект № 24-18-00570, https://rscf.ru/project/24-18-00570/.
Статья представляет исследование стратегий устойчивости креативной молодежи Северного Кавказа на примере Пятигорска и Нальчика. Теоретическая рамка работы объединяет процессуальное понимание устойчивости с трактовкой локальности как субъективно конструируемой связи с местом, что позволяет анализировать устойчивость креативной молодежи во взаимосвязи с пространственным контекстом малых городов, где локальность выступает не ограничением, а ресурсом. Эмпирическую базу исследования составляют 20 интервью с представителями креативного класса в возрасте 18–35 лет. Анализ нарративов позволил выявить, что устойчивость представляет собой не статичную характеристику, а динамический процесс, который конструируется через взаимодействие индивидуальных стратегий и локального контекста. В работе выделяются четыре ключевых типа нарративов об устойчивости: как возвращение к докризисному состоянию; как социальное встраивание; как контролируемая неопределенность («безопасная неопределенность»); как отсутствие стабильности в качестве характеристики современности. Устойчивость реализуется посредством следующих моделей: индивидуалистической (опора на внутренние ресурсы), сетевой (социальные связи и сети), гибридной (совмещение креативной и некреативной занятости) и локальной (укорененность в культурном наследии и городской среде). Главный вывод статьи заключается в тесной взаимосвязи устойчивости, креативности и локальности. Несмотря на структурные ограничения (неразвитость инфраструктуры, недостаток поддержки), креативная молодежь находит ресурсы для самореализации и развития своих городов, сознательно выбирая стратегию укорененности. Благодарность. Исследование выполнено при финансовой поддержке Российского научного фонда в рамках проекта Центра молодежных исследований НИУ ВШЭ Санкт-Петербург «Устойчивость и креативный потенциал молодежи Северо-Кавказского региона в контексте образовательной и трудовой миграции». Авторы выражают благодарность сотрудникам Центра молодежных исследований, участвовавших в сборе эмпирических материалов.