Introduction. The role of peptides in antinociceptive system regulation has became a subject of interest for scientists worldwide. The first registered peptide analgesic tyrosyl-D-arginyl-phenylalanyl-glycinamide acetate which currently can be used in clinical practice was developed in Russia under the name Taphalgin® (PharmFirma “Sotex”, Russia). The effectiveness and safety of this pharmaceutical in postoperative pain management was evaluated in the all-Russia multicenter prospective observation program NICITA (Non-interventional Clinical Trial of Taphalgin ®).Aim. To analyze the effectiveness and safety of Taphalgin® in postoperative pain management in various surgical fields.Materials and methods. The observational program NICITA included 887 patients including patients with malignant tumors of various locations from 15 study centers in different Russian cities. All patients underwent surgical interventions in various anatomical areas under general, regional and combination anesthesia. The principal scheme of postoperative pain management was based on the multimodal approach which included peptide opioid agonist alongside acetaminophen, cyclooxygenase inhibitors in combination with regional anesthesia or without it. The study also included patients who underwent small-volume surgeries, and pain was managed through Taphalgin® monotherapy with subsequent switch to cyclooxygenase inhibitors. The primary endpoint of the NICITA observational program was response to therapy after the first Taphalgin® administration. Decreased pain syndrome per the numerical rating scale 15–60 min after subcutaneous injection and maintenance of analgesic effect 3 h later were considered treatment response. The secondary endpoints included mean time to analgesia start after administration of the 1st single drug dose (in min), duration of effect, types and frequency of adverse reactions including serious in the central nervous system, pulmonary system, gastrointestinal tract developed during the observational program, as well as patient and research physician satisfaction with pain management. To evaluate the significance of pain intensity change at rest and in motion in time, analysis of variance with repeat measurements was used; for pairwise comparison of two time periods, Student’s t-test for dependent samples was used. The differences were considered significant at p = 0.05.Results. Statistically significant decrease in pain intensity in the total patient group was observed 15 minutes after Taphalgin® administration; it reached its minimum 40 min after the injection (р <0.05). The percentage of patients responding to analgesic therapy with Taphalgin® was 96.5 %. During administration of the drug, insignificant decrease (10–15 mmHg) in arterial blood pressure (1.7 % of cases) and vertigo (1 % of cases) were observed. In some patients, several adverse reactions were observed. Satisfaction with analgesic effect of Taphalgin® was relatively high both in patients and research physicians.Conclusion. Taphalgin® has pronounced analgesic effect and is effective for pain management after surgical interventions of various volumes and injury level. The use of this drug is associated with low rate of adverse reactions and absence of pulmonary depression characterizing opioid agonists. Therefore, Taphalgin® can be recommended for clinical use for postoperative pain management after various types of surgical interventions.

Objective. A comparative assessment of the efficacy and safety of the preemptive use of ibuprofen and ketoprofen in patients undergoing elective surgery under general anesthesia. Material and methods. A multicenter randomized prospective study included 58 patients grouped into 2 arms. Ibuprofen 800 mg in Group 1 ( N =32), and ketoprofen 100 mg in Group 2 ( N =26) were administered intravenously 30 minutes prior to surgical procedure, and afterwards every 12 hours during patient’s stay in the intensive care unit. Efficacy and safety were assessed using a visual analog scale (VAS), patient’s need in opioid analgesics, laboratory parameters (serum levels of cortisol, cystatin C, CBC, coagulogram, TEG) and instrumental methods (algesimetry — qNOX). Results. VAS values were 32.4% lower in Group 1 vs Group 2 in the immediate postoperative period, P =0.003. By the end of Day 1 this difference was no longer visible following the use of promedol. There was a correlation between qNOX values at the end of surgery and VAS values at patient’s waking up from anesthesia ( P =0.0007). Cortisol plasma concentrations in groups 1 and 2 did not differ significantly, P =0.105. The average daily promedol consumption in Groups 1 and 2 was 42±17.5 mg/day and 50±19.7 mg/day, respectively, P =0.022. Cystatin C concentrations in the first morning after surgery was 0.95±0.29 mg/l in the ibuprofen group, and 1.19±0.43 mg/l — in the ketoprofen group, P =0.027. Signs of renal dysfunction were documented in 4 out of 32 patients (12, 5%) from Group 1, and in 10 of 26 (38.5%) patients from Group 2 since the end of surgery and up to the first postop morning, the Chi-squared value was 0.031. Hemostasis was not affected by NSAIDs use in both groups. Conclusion. Ibuprofen provided more powerful analgesia, than ketoprofen in the postoperative period, while during surgical procedure both drugs showed similar anlgesic efficacy. Patients on ibuprofen required significantly fewer additional boluses of opioid analgesics. Both drugs showed no clinically significant effect on hemostasis and hematopoiesis. More rare occurrence of renal dysfunction in Group 1 patients is indicative of lower nephrotoxicity of ibuprofen.

ВЫБОР НЕСТЕРОИДНОГО ПРОТИВОВОСПАЛИТЕЛЬНОГО СРЕДСТВА КАК ПРЕДИКТОР БЕЗОПАСНОСТИ ПЕРИОПЕРАЦИОННОГО ПЕРИОДАДанилов М.С

Pain is an accompanied problem for many pathologic conditions and diseases. Such sensations disappear gradually when related to acute pathology or trauma. However, pain can became chronic and acquire traits of self-sustained disease. In practice, many characteristics can be useful for estimation of pain sensation, and the goal of this paper is to analyze of modern methods for intensity pain assessment in adults and children, of interpretation of pain estimation, and of possible algorithm for next steps. In majority cases, pain intensity is changing parameter. Therefore, pain assessment is performed in some standard points of time. For a quantitative assessment of pain, a scale is proposed to help the patient, relative to the extreme points of which a pointer can be placed indicating the relative severity of his sensations. For such purpose visual analog scale, numeric rating scale, and verbal numeric scale can be used. The Wong-Baker Faces Pain Rating Scale, the FLACC scale, the CRIES pain scale can be exploited in small children. In this population the CHEOPS scale, the OPS scale, and the COMFORT scale were recommended to apply after surgery. The final step of interpretation implies that quantitative data converts to ratings. The last ones form to basis of WHO analgesic ladder that is exploited for drugs selection to treat pain, in particular in patients with cancer pain or postoperative pain. From this approach, moderate and severe pain recommends to administer full opioid agonists. However, today there is a good alternative in the form of selective mu1-receptots agonist, which has lower risk of side opioid effects. Thus, in this time, there is some progress in pain management. This progress, in our opinion, is due to improved analysis of the condition of patients suffering from moderate and severe pain, and the emergence of new opioid agonists with high selectivity for the mu1 subclass of opioid receptors.

Introduction. About 50–66 % patients with cancer suffered from intensive pain when are given analgesics. Objectives. We investigated the effectiveness of intravenous infusion of non-selective purine receptors agonist adenosine triphosphate in cancer patients with moderate and severe pain who had being received non-selective inhibitor of cyclooxygenase plus weak opioid tramadol. Materials and methods. Sixty-seven patients in which pain sensations were localized in different regions were scheduled for the study. The intravenous infusion of adenosine triphosphate 35–45 mcg kg(–1) min(–1) was performed within the period from 100 to 160 minutes. Pain severity was estimated by numeric verbal scale where “0” — no pain and “10” — maximal pain. Moreover, we studied prognostic significance of the original scale that was based on patient’s ability to pointed out precisely the pain sensation margins where “1” — patient can specify exactly the margins of pain sensations on the skin; “2” — patient can indicate approximately zone with pain sensation (periarticular tissue or bone or big muscle); and “3” — patient can determine large anatomical region only. Analysis of correlations was performed between scale value and the effectiveness of adenosine triphosphate infusion. Results. We revealed that 79 % (53 out of 67) patients have pointed out to pain relief after infusion with more than 20 % reduction of pain intensity (p = 0.0000001 — Wilcoxon signed rank test). As results, we obtained statistically correlation link (p = 0.02 — gamma-test and p = 0.02 — Kendall tau rank correlation coefficient) between the adenosine triphosphate infusion effectiveness and pain type with high precision of the pain sensation margins. Conclusions. Intravenous infusion of adenosine triphosphate has the high effectiveness for pain relief in cancer patients particularly when pain sensation margins high precisely detected to be.

ВВЕДЕНИЕ Местные анестетики по-прежнему имеют большое значение для практической медицины и часто используются при работе с пациентами. И хотя эти препараты достаточно безопасные, их применение может сопровождаться развитием побочных эффектов и даже жизнеугрожающих состояний. ЦЕЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ Оценить использование артикаина для выполнения паравертебральных лечебно-диагностических инъекций при хронической боли в спине у пациентов, которые указывали на непереносимость лидокаина. МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ В исследование включены 107 человек с жалобами на хроническую неспецифическую боль в спине на фоне диффузно-дегенеративного заболевания позвоночника для проведения малоинвазивного лечения болевого синдрома в виде курса лечебно-диагностических инъекций, включающего 4—6 сеансов с семидневным перерывом между ними. Пациентам, которые указали на непереносимость лидокаина, перед первым сеансом паравертебральных инъекций выполнены провокационные пробы с артикаином. РЕЗУЛЬТАТЫ На непереносимость лидокаина указали 6 (5,6%) из 107 пациентов. Этим пациентам предложен артикаин, однако один пациент отказался от артикаина в пользу прокаина, на который у пациента отсутствовала аллергическая реакция. При проведении провокационных проб с артикаином у всех 5 пациентов ни на одном из этапов, ни после сеансов паравертебральных инъекций не наблюдали признаков аллергических реакций или других проявлений непереносимости. ВЫВОДЫ 1. Непереносимость лидокаина выявлена у 5,6% амбулаторных пациентов с хроническим болевым синдромом в спине, обратившихся в специализированные центры по лечению боли для выполнения курса лечебно-диагностических паравертебральных инъекций. 2. Применение артикаина при хронической боли в спине в амбулаторных условиях у пациентов с непереносимостью лидокаина не приводит к каким-либо аллергическим или другим нежелательным реакциям.

Для хронического послеоперационного болевого синдрома нейропатический компонент является основной составляющей. Применение магния сульфата для профилактики болевого синдрома теоретически основано на его способности блокировать рецепторы N-метил-D-аспартата в спинном мозге. ЦЕЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ Оценить эффект магния сульфата как вспомогательного обезболивающего вещества в предупреждении послеоперационного и хронического болевого синдрома у пациентов после операции с использованием комбинированной общей анестезии. МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ В исследование включены 152 человека, завершили исследование 112. Пациенты рандомизированы в две группы: с инфузией магния сульфата (n=37) и с инфузией 0,9% раствора натрия хлорида (контрольная группа, n=75). В 1-е сутки после операции всем пациентам назначали кеторолак 30 мг. На 2-е и 3-и сутки обезболивание проводили по требованию пациента. Уровень боли в 1-е и 3-и сутки оценивали с помощью «Краткого опросника боли», по которому рассчитывали болевой индекс. Через 3, 6 и 12 мес использовали опросник МакГилла по двум показателям: индекс числа выбранных дескрипторов и общий ранговый индекс. Статистический анализ выполнен с применением программы Past 4.0, Sytel Studio. Для парных сравнений болевого индекса применили критерий Вилкоксона, для результатов опросника МакГилла — тесты Фишера и Манна—Уитни. РЕЗУЛЬТАТЫ В оценке по большинству шкал в исследовании не выявлены статистически значимые различия между группами, за исключением оценки по эвалюативной шкале через 3 мес после операции. В группе магния сульфата пациенты в меньшей степени ощущали влияние болевого синдрома при его незначительном уровне, и ни у кого не было выраженного уровня боли. При этом различие по этому показателю в обеих группах было статистически значимым, p=0,022. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Использование магния сульфата обусловливает более высокое качество жизни пациентов через 3 мес после операции по сравнению с качеством жизни пациентов контрольной группы.

Сочетание общей и местной анестезии считается оптимальным при микроинвазивных витрэктомиях. На данный момент нет рекомендаций, в которых было бы указано, какая методика местной анестезии предпочтительна. Как вариант предложена субтеноновая блокада. Если длительность операции превышает 90 мин, в субтеноновое пространство может быть введен препарат длительного действия левобупивакаин или установлен катетер для постоянной инфузии лидокаина. ЦЕЛЬ РАБОТЫ Сравнить эффективность двух методик субтеноновой блокады: продленной — лидокаином 1% и инъекционной —левобупивакаином 0,5% на фоне общей ингаляционной анестезии севофлураном. МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ В исследование включены 24 пациента, которым выполнена микроинвазивная витрэктомия под общей анестезией севофлураном длительностью 90—210 мин. В зависимости от методики обезболивания сформированы 2 группы по 12 человек. 1-я группа — пациенты, которым выполнена продленная субтеноновая анестезия лидокаином 1%, 2-я группа — пациенты, которым выполнена общепринятая субтеноновая инъекция левобупивакаина 0,5%. Оценивали активность окуло-кардиального и окуло-вазомоторного рефлексов по параметрам частоты сердечных сокращений и среднего артериального давления на различных этапах операции, а также потребность в миорелаксантах. Уровень болевого синдрома определяли после операции по цифровой рейтинговой шкале (NRS) от 0 до 10 баллов. Для статистического анализа использованы критерии Тьюки и Манна—Уитни с поправкой Бонферрони, уровень статистической значимости α принят равным 0,05. РЕЗУЛЬТАТЫ Средняя длительность операции составила у пациентов 1-й группы — 159,2±11,3 мин, у пациентов 2-й группы — 132,9±10,1 мин. Оценка активности окуло-кардиального рефлекса показала статистически значимые различия внутри 2-й группы, но не между группами. Оценка активности окуло-вазомоторного рефлекса продемонстрировала различия как внутри групп, так и между ними. Статистически значимые различия в показателях выявлены на всех трех этапах операции (p=0,006—0,009). Средняя доза рокурония бромида у пациентов 1-й группы составила 14,6±5,7 мг, 2-й группы — 20,8±8,0 мг. У пациентов 1-й группы болевой синдром выражен значительно меньше: средний уровень составил 0,08 балла, у пациентов 2-й группы — 0,75 балла. ВЫВОД При длительных витреоретинальных операциях продленная субтеноновая блокада лидокаином 1% является высоко эффективной и более безопасной методикой по сравнению с инъекционным введением левобупивакаина 0,5%; позволяет снизить дозу миорелаксанта; обеспечивает высокий уровень обезболивания.

INTRODUCTION: Pain is a common symptom in cancer patients even when analgesics were given. OBJECTIVE: To assess the prognostic value of intravenous infusion of non-selective purine receptors agonist adenosine triphosphate for effectiveness of anticonvulsant gabapentin in cancer patients with moderate and severe pain who received non-selective inhibitor of cyclooxygenase plus weak opioid tramadol. MATERIALS AND METHODS: Thirty-four cancer patients with intensive pain were scheduled for the study. The intravenous infusion of adenosine triphosphate 35–45 mg∙kg–1∙min–1 was performed within the period from 100 to 160 minutes. Then all patients were taken gabapentin (900 mg in three times daily). Pain was estimated 30 minutes before infusion, 30 minutes after infusion, and after taking 900 mg/day gabapentin for 4 days. Moreover, we studied prognostic significance of adenosine triphosphate infusion for the effectiveness of gabapentin administration. RESULTS: We revealed significant reduction of pain intensity after adenosine triphosphate infusion (Z = 4.0; р < 0.0001 — Wilcoxon signed rank test). The same result was obtained after taking of gabapentin for 4 days (Z = 4.9; р < 0.0001 — Wilcoxon signed rank test). Moreover, we found statistically moderate correlation link (t(N – 2) = 3.94; closeness correlation = 0.57; р < 0.0004 — Spearman’s rank correlation coefficient) between pain intensity value after adenosine triphosphate infusion and taking of gabapentin. Regression analysis demonstrated satisfactory predictive ability of the resulting model (R2 = 0.55 (corrected R2 = 0.53); F = 38.74; р < 0.0001). CONCLUSIONS: 1. Intravenous infusion of adenosine triphosphate may has significance for prognosis of taking anticonvulsant gabapentin effectiveness in cancer patients with moderate and severe pain who received non-selective cyclooxygenase inhibitor plus weak opioid tramadol. 2. Intravenous infusion of adenosine triphosphate or taking anticonvulsant gabapentin may significantly reduce pain intensity in cancer patients who had weak effect of administration of non-selective inhibitor of cyclooxygenase plus weak opioid tramadol.

A 64-year-old ASA 2 woman, with left eye retinal detachment was admitted for pars plana vitrectomy. There were no any neurological diseases, stroke, angina, myocardial infarction, epilepsy and allergy in her medical history. There aren’t clinical significant changes in her blood tests and ECG. General anesthesia was induced and maintained with inhalation of sevoflurane on target value of MAC 0.9–1.1. Analgesia was maintained by prolonged Sub-Tenon block — 1 % lidocaine 2 ml/h through catheter. The duration of surgery was 215 minutes. Sevoflurane and lidocaine were stopped immediately after the end of the surgery. The effective spontaneous breath has been noted by the first minute after surgery. However, the delayed recovery wasn’t allowing to discharge the patient from operating room within 50 minutes and the drowsiness was persisted 1.5 hours more after this. There wasn’t any neurological deficiency, the hemodynamic was stable and the patient had an effective breath during this time and later in postoperative period. With the exception of a possibility of inadvertent intravenous introduction of local anesthetic and development of systemic toxicity, the most probable cause of this complication was the brainstem anesthesia. The possibility of brainstem anesthesia in ophthalmology is well described when using retrobulbar and peribulbar anesthesia. The described cases of this complication of Sub-Tenon block are single. Our case presented a serious adverse event of prolonged Sub-Tenon block without life treating symptoms and neurologic consequences.

Женщине 64 лет была выполнена микроинвазивная витрэктомия по поводу регматогенной отслойки сетчатки на левом глазу. Из сопутствующих заболеваний у пациентки была ГБ II. По данным предоперационного обследования, никаких клинически значимых изменений в анализах и на кардиограмме не было. Физиологическое состояние по классификации ASA было определено как II. В анамнезе у пациентки не было указаний на какие-либо заболевания центральной нервной системы, острое нарушение мозгового кровообращения, острый инфаркт миокарда, эпилепсию и аллергические реакции. Анестезия проводилась по сочетанной методике — ингаляция севофлурана по целевому значению МАК 0,9–1,0 и продленный субтеноновый блок с катетеризацией субтенонового пространства и введением 1 % раствора лидокаина 2 мл/ч. Для обеспечения проходимости дыхательных путей была установлена ларингеальная маска. Операция продолжилась 215 мин, введение севофлурана и лидокаина прекращено сразу же после герметизации глазного яблока. В первую минуту после операции было отмечено наличие устойчивого эффективного самостоятельного дыхания, ларингеальная маска была удалена. Однако сохранялась выраженная седация еще в течение 50 мин, не позволявшая перевести пациентку из операционной, и сонливость еще 1,5 ч после перевода пациентки в палату. Седация и послеоперационный период не сопровождались признаками неврологического дефицита, гемодинамика оставалась стабильной, сохранялось самостоятельное эффективное дыхание. Пациентка была выписана на 5-й день после операции без каких-либо последствий. При исключении возможности непреднамеренного введения местного анестетика в сосуд и развития системной токсичности наиболее вероятной причиной развития данного осложнения представляется развитие анестезии ствола мозга. Возможность развития анестезии ствола мозга хорошо описана в офтальмологической практике при использовании ретробульбарной и перибульбарной анестезии. Описанные случаи развития этого осложнения при использовании субтеноновой блокады единичны. Представленный случай отличается отсутствием развития жизнеугрожающих симптомов и неврологических последствий.

This review discusses physiological, engineering, ergonomic, cognitive, and economic aspects of medical monitoring, which is among the most rapidly developing and sophisticated areas of medicine and medical engineering in the current historical context. A particular emphasis is laid on clinical requirements for monitoring, monitors, and monitored parameters, as well as challenges and debatable and problematic aspects of monitoring, including interpretation of physiological signals, the impact of monitoring on treatment outcomes in patients, challenges in designing automated systems for controlling the physiological functions of a patient based on monitoring data, and monitoring of the integrative assessment of the state of the human body as a complementary and sometimes more effective alternative to conventional “analytical” types of monitoring of particular physiological functions and parameters.

Physiological, physical, technological, ergonomic, cognitive and financial aspects of medical monitoring – one of the fastest growing and high-tech areas of medicine and medical technology – are discussed in the review in the context of historical development. Special attention is paid to the clinical requirements for monitoring, monitors and monitored parameters, sophisticated, controversial and problematic aspects of monitoring, in particular, physiological signals interpretation, the impact of monitoring on patients’ treatment outcomes, difficulties in creating automatic control systems for physiological functions of the patient based on monitoring data and integral monitoring assessment of the whole body physiological state as a necessary complement, and sometimes – more efficient alternative to conventional “analytical” monitoring of certain physiological functions and parameters.

Chronic pain after a laparoscopic cholecystectomia represents a considerable problem. One of the directions of prevention and treatment of a chronic pain syndrome are attempts of use of various adjuvants from which the most promising results showed antidepressants, antikonvulsant, antagonists of NMDA of receptors, а₂-агонисты and local anesthetics. The purpose of this single center randomized, and placebo-controlled study was to evaluate the impact of IV lidocaine on CPPS (Chronic Postoperative Pain Syndrome). Materials and Methods. Following approval of the study protocol by the University ethics committee 96 patients were randomized into 2 groups for participation in this study. All patients were ASA class II and III, aged 21 years and older and undergoing elective laparoscopic cholecystectomy under general anesthesia. All patients were randomly allocated into 2 groups of equal size to receive either lidocaine infusion (Lidocaine group), or 0.9 % sodium chloride infusion (Control group). Results. The incidence of CPPS after 3 months was significantly lower in the Lidocaine group than in the Control group (10 vs 37,3 %, Fisher’s Exact Test P = 0.0069) with an overall incidence of 29.2 %, and after 6 months 18.3 % (16 vs 19.3 % accordingly, Fisher’s Exact Test P = 1.0). Date evaluation of PRI NWC (total and in each of 3 category) 6 month and 12 month after surgery with Fisher’s Exact Test and t Mann Whitney test, could not find any difference in groups. Conclusion. No differences between control group and lidocaine in 6 and 12 months were found after surgery.

В статье отражены основные положения клинических рекомендаций Федерации анестезиологов и реаниматологов России по послеоперационному обезболиванию. Последовательно представлены классификация, этиология и патогенез послеоперационной боли, основные принципы и алгоритмы диагностики болевого синдрома, а также схемы регионарной и системной фармакотерапии боли в разных областях хирургии. Подробно описана мультимодальная анальгезия как ключевая концепция современного подхода к лечению послеоперационной боли. Вся информация, представленная в статье, основана на данных доказательной медицины, полученных отечественными и зарубежными исследователями.