Цель: определить частоту аллелей полиморфных маркеров -23 HphI гена INS (rs689) и G -1123 C гена PTPN 22 (rs2488457) в популяции ненцев. В этой популяции, относящейся к коренному населению европейского севера РФ, за 30 лет наблюдения не зафиксировано ни одного случая развития сахарного диабета 1 типа. Материалы и методы: исследованы образцы геномной ДНК 61 представителя ненецкой этнической группы изолированно проживающей в поселке Индига НАО РФ. Типирование полиморфизмов проводили с помощью RFLP-PCR или RealTime-PCR. Частоты аллелей\генотипов\фенотипов определяли методом простого счета. Точный двусторонний тест Фишера или χ 2 -тест с поправкой Йетса на непрерывность использовали для оценки достоверности различий (р) в распределении частот признака. Достоверными считали различия, для которых р 0,05). Частота генотипа A/A составила 56% (vs. 53% в популяции русских Москвы и области, р>0,05). G -1123 C гена PTPN 22 (rs2488457). Частота аллеля G составила 34% (vs. 28% в популяции русских Москвы и области, р>0,05). Частота генотипа G/G составила 7% (vs. 6% в популяции русских Москвы и области, р>0,05). Выводы: не выявлено достоверных отличий популяции тундровых ненцев, относящихся к северным монголоидам, от популяции русских Москвы и области по распределению частот высокодиабетогенных маркеров -23 HphI гена INS и G-1123C гена PTPN22. Полученные результаты позволяют предположить, что низкая подверженность сахарному диабету типа 1 исследованной популяции связана с другими факторами.

Цель: определение HLA класса II профиля ( DRB 1*, DQA 1*, DQB 1* ) у этнических русских изолированно проживающих в забайкальском крае. Материалы и методы: исследованы образцы геномной ДНК 80 здоровых (без признаков диабета) представителей русской этнической группы изолированно проживающей в селе Большой Куналей Бурятской республики РФ. Большой Куналей – семейское (старообрядческое) село Тарбагатайского р-на Республики Бурятия, основано приблизительно в конце 30-х годов XVIII века. В конце 1990х годов в селе проживало 1237 человек. Геномную ДНК выделяли из лимфоцитов периферической крови фенольно-хлороформной экстракцией, после обработки протеиназой К. Типирование полиморфизмов проводили с помощью RealTimePCR (наборы ООО “НПФ ДНК-Технология”). Частоты аллелей определяли методом простого счета. Трехлокусные гаплотипы HLA класса II ( DRB 1*- DQA 1*- DQB 1* ) определяли используя EM (Expectation- Maximization) алгоритм и известные таблицы сцепления аллелей. Точный двусторонний тест Фишера или χ 2 -тест с поправкой Йетса на непрерывность использовали для оценки достоверности различий (р) в распределении частот признака. Достоверными считали различия, для которых р<0,05. Результаты: выявлено 17 разных гаплотипов HLA класса II, 5 из которых встречается единожды. Самый частый гаплотип DRB1*11-DQA1*0501-DQB1*0301 выявлен у 25% исследованных, частота его составляет 14%. DRB1*15-DQA1*0102-DQB1*0602-8 выявлен у 23% исследованных, частота его составляет 13%. Три гаплотипа встречаются с частотой 10%: DRB1*01-DQA1*0101-DQB1*0501, DRB1*04-DQA1*0301-DQB1*0302, DRB1*17-DQA1*0501-DQB1*0201. В порядке убывания частот встречаются следующие гаплотипы: DRB1*07-DQA1*0201-DQB1*0201 (8%), DRB1*13-DQA1*0103-DQB1*0602-8 (8%), DRB1*04-DQA1*0301-DQB1*0301 (6%), DRB1*07-DQA1*0201-DQB1*0303 (6%), DRB1*13-DQA1*0501-DQB1*0301 (5%). Частота всех остальных гаплотипов ниже 3 %. Выводы: популяция этнических русских изолированно проживающих в забайкальском крае достоверно отличается от популяции русских Москвы и области по распределению HLA класса II специфичностей. Полученные данные являются основой дальнейших исследований направленных на изучение популяционно - специфических генетических факторов предрасполагающих к развитию многофакторных заболеваний.

Aim. To compare HLA II allele and genotype frequency distribution in type 1 diabetes mellitus (T1DM) and autoimmune thyroiditis (AIT) with that in isolated T1DM. Materials and Methods. A total of 92 T1DM patients were subdivided into two groups. The first group comprised 54 patients with established AIT comorbidity or elevation of anti-thyroid autoantibodies (ATA). Patients with isolated T1DM (ATA-negative) formed the second group. HLA-genotyping was performed by multiprimer PCR set for the three following genes: DRB1, DQA1 and DQВ1. Results. Prevalence of alleles DRB1*01, *03(017), *04, *07, *11 and genotypes 01/03, 01/04, 03/04 tends to be higher among patients with AIT comorbidity. The comorbidity group was also characterized by the trend towards higher prevalence of ?marker/marker? and ?marker/non-marker? combinations favouring the former variant. Conversely, ATA-negative patients exhibited trend for higher prevalence of ?non-marker/non-marker? combination. Conclusion. Statistically insignificant difference between HLA II alleles and genotypes in the two studied groups suggests that primary genetic factors are common in these two diseases. Plausibly, genes other than DRB1, DQA1 and DQВ1 determine the localization of the autoimmune process.

This study has demonstrated high sensitivity and specificity of the low-dose (5 mcg) 1-24-ACTH stimulation test used for diagnostics of the non-classical form of congenital adrenal hyperplasia (21-hydroxilase deficiency).

Цель. Изучение ассоциации между предрасполагающими гаплотипами к СД1 (HLA-DQ и DRB1 гены) и появлением аутоантител к антигенам ?-клеток у здоровых родственников больных. Материалы и методы. В 131 дискордантных семьях проведено исследование предрасполагающих и протективных гаплотипов (HLADRB1, DQ-генов) у здоровых сибсов в комбинации с иммунологическими маркерами (ICA ? аутоантитела к цитоплазматическим структурам ?-клеток, IAA ? аутоантитела к инсулину, GADA ? аутоантитела к глутаматдекарбоксилазе). Обследованные были представлены группой родителей ? 242 человека, средний возраст 29,5?0,7 лет, группой пробандов ? 131 человек, средний возраст 11,4?0,5 лет, средняя продолжительность заболевания 3,6?0,4 лет (от 1 месяца до 24 лет), группой сибсов ? 161 человек, средний возраст 12,09?0,4 лет. Выделены группы различного генетического риска развития СД1. Иммунологическое обследование (определение ICA и/или GADA и/или IAA) проведено у 414 родственников 1 степени родства. Результаты. Первичный скрининг, основанный на определении иммунологических показателей, выявил наличие инсулита у 12% обследованных. Наиболее активный аутоиммунный процесс был выявлен в группе высокого риска. При анализе зависимости видов антител и степени генетического риска обнаружена ассоциация антител GADA c гаплотипами DQ2/DQ8 и отсутствие такой зависимости для ICA и IAA. Выводы. При обследовании сибсов больных СД1 обнаружена четкая ассоциация генотипов высокого и умеренного риска с наличием аутоантител к глутаматдекарбоксилазе и комплексов аутоантител. Полученные данные подтверждают, что гены HLA тесно связаны с экспрессией разных видов аутоантител у родственных больных СД1.

Цель. Идентифицировать аллели 3 генов локуса HLA класса II в двух группах бурят (больных СД 1 и здоровых) с последующим определением диабетогенных гаплотипов. Исспледовать диморфизм гена CTLA4, определить частоты аллелей и генотипов указанных однонуклеотидных полиморфизмов в двух группах бурят (больных СД1 и здоровых) и поиск возможных ассоциаций этих SNP с развитием СД 1 в данной популяции. Материалы и методы. Все больные СД1 и лица контрольной группы относятся к бурятской популяции. Выделение ДНК из лейкоцитов периферической крови проводили по модицифированной методике Gemmell. Идентифицировали аллели локуса HLA. Результаты. Анализ распределения аллелей показал статистически значимые отличия в частотах аллелей DRB1*15, DRB1*11, DQA1*0102, DQA1*0301,DQB1*0302, DQB1*0602-8. Частоты других аллелей генов HLA незначительно отличались у больных и здоровых индивидуумов или эти отличия не были достоверными. Среди вычисленных показателей OR максимальное значение отмечено для аллеля DQB1*0302. Обнаружена позитивная ассоциация гаплотипа DRB1*08 ? DQA1*0301 ? DQB1*0302. Выводы. Гаплотип DRB1*08 ? DQA1*0301 ? DQB1*0302 является гаплотипом, наиболее предрасполагающим к развитию СД 1 типа в бурятской популяции. "Классический" высоко предрасполагающий генотип в европеоидных популяциях DRB1*04 ? DQA1*0301 ? DQB1*0302 / DRB1*17 ? DQA1*0501 ? DQB1*0201 в группе здоровых бурят не наблюдается, а у группе больных частота его составляет 0,068 (примерно 7%), тогда как в европеоидной группе больных СД 1 частота его достигает 35%. Ассоциаций какого-либо из изученных полиморфных маркеров гена CTLA 4 с предрасположенностью к СД1 в бурятской популяции не выявлено.

The study was undertaken to define the frequency of nonclasslcal 21-hydroxylase deficiency confirmed by CYP21 gene mutations in girls with pubertal hyperandrogenlsm, to estimate the value of clinical and hormonal markers of nonclasslcal 21-hydroxylase deficiency. Eighty-five girls aged 5-17 years who had hyperandrogenlsm (pubertas precox, hirsutism, acne vulgaris). All the examinees underwent adrenocorticotropic hormone (ACTH) (Synacthen-depot) test. After detecting the hormonal markers oj"nonclassical21-hy-droxylase deficiency (the baseline level of 17- О HP being was above 9 nmol/l and/or above 45 nmol/l after A CTH stimulation), the authors analyzed the most common CYP21 gene mutations. The frequency of nonclassical 21-hydroxylase deficiency supported by CYP21 mutations In the girls with hyperadrogenlsm was 8.3%. There were no clinical differences between the nonclassical form of 21-hydroxylase deficiency and other forms of hyperandrogenlsm. The high baseline 17-OHP ( > 20 nmol/l) is the most specific hormonal marker of nonclasslcal 21-hydroxylase deficiency. Glucocorticoid therapy is indicated for patients with substantially accelerated growth and bone maturation and in those with menstrual irregularities as oligomenorrhea or amenorrhea.

This paper reports the findings of search for probable hormone markers needed for diagnosis and choice of treatment strategy for patients with adrenal tumors without characteristic endocrine symptoms. Thirty women and 11 men with hormonally inactive tumors (HIT) and a control group matched for age and sex were examined. Steroid hormones were radioimmunoassayed. Tumor sizes varied from 1.3 to 10 cm according to ultrasonic examination, computer tomography, and results of surgery. The concentrations of the main steroid hormones and their precursors were virtually the same in patients with light-cell adenoma, HIT without morphological diagnosis, and controls. Some patients had high levels of corticosterone, dehydroepiandrosterone (DHEA) and dehydroepiandrosterone sulfonate (DHEA-S), which indicates the presence of adrenal hormonally-active tumors which were not diagnosed by standard hormone analysis including measurements of hydrocortisone and aldosterone. These data necessitate addition of measurements of corticosterone, DHEA, and DHEA-S in the protocol of examination of patients with HIT.

The pathology of the embryonic development of the thyroid gland includes dystopias of the thyroid gland due to impaired migration of the median primordium, various types of non-closure of the thyroid-lingual duct, leading to the formation of cysts and fistulas, the development of additional thyroid tissue along the thyroid-lingual duct. The clinical picture of dystopia of the thyroid gland into the root of the tongue is composed of the state of function and gland and mechanical manifestations of an increase in its size [4]. The function of a dystopic thyroid gland varies from severe forms of hypothyroidism (HT) to hyperthyroidism, the latter being much less common [1]. Of the dysfunctions in patients with the lingual thyroid gland, hypertension predominates, and often such patients are diagnosed with congenital hypertension. With a normal level of thyroid hormones, the disease manifests itself only with the development of goiter from a dystopian gland: there are signs of impaired swallowing, breathing, bleeding, patients may complain of a foreign body sensation and sore throat, dry cough, nausea [10]. Cancer can sometimes develop from a dystopic thyroid gland, although the likelihood of malignancy is small and does not exceed that for a normally located thyroid gland [3].

Clinical efficacy of enalapril, a drug belonging to a group of angiotensin-converting enzyme inhibitors, was studied in patients with pubertal juvenile dyspituitarism (juvenile obesity) coursing with arterial hypertension. A reactive increase of plasma renin activity and reduced concentration of plasma aldosterone were revealed. The drug was characterized by a pronounced hypotensive effect. No negative effects on the blood lipid spectrum or carbohydrate metabolism were observed. The study showed that enalapril may be a drug of choice in the treatment of the hypertensive syndrome in patients with juvenile obesity.

Clinical efficacy of enalapril, a drug belonging to a group of angiotensin-converting enzyme inhibitors, was studied in patients with pubertal juvenile dyspituitarism (juvenile obesity) coursing with arterial hypertension. A reactive increase of plasma renin activity and reduced concentration of plasma aldosterone were revealed. The drug was characterized by a pronounced hypotensive effect. No negative effects on the blood lipid spectrum or carbohydrate metabolism were observed. The study showed that enalapril may be a drug of choice in the treatment of the hypertensive syndrome in patients with juvenile obesity.

Prolactin and aldosterone secretion and renin activity in the plasma were measured in the course of thyroliberin (TRH) test in women with various endocrine diseases, both connected with the water-salt metabolism disturbances and without these--with the idiopathic edemas (n = 11), hypothyrosis (n = 16), Stein-Leventhal'syndrome (n = 6), and obesity (n = 8). A reciprocal relationship between prolactin concentrations (a drastic elevation) and aldosterone levels (lowered) were revealed, as were universal responses of both the hormones to TRH administration in patients with various conditions. The authors come to a conclusion on the absence of a stimulating effect of prolactin on aldosterone secretion and plasma renin activity. They suggest an indirect contribution of prolactin to the regulation of the renin-aldosterone system, probably via dopaminergic mechanisms.