By means of the method of polimerase chain reaction the frequency of blank allele of genes GSTP1, GSTM1, and the frequency of polymorphous alleles of gene GSTP1 in 40 pairs with habitual noncarrying of pregnancy at early stages were studied. The results of the investigation testify to the high rate of gomozygotes GSTT1 0/0 in pairs with habitual noncarrying of pregnancy in comparison with indices in general population of North-West region of Russia (37,7% and 23,3% correspondingly). The genes GSTM1, GSTT1, GSTP1 code enzymes, which take part in the second phase of xenobiotic detoxication system. Taking into consideration that protein products of these genes to significant extent determine the effectiveness of 2nd phase of detoxication (neutralization of xenobiotics by glutathione binding), we are to suppose that unfavorable environmental factorsplay the important role in etiology and genesis of habitual noncarrying of pregnancy at early stages.

The frequency of a genetic variant in a population is crucially important for accurate interpretation of known and novel variant effects in medical genetics. Recently, several large allele frequency databases, such as Genome Aggregation Database (gnomAD), have been created to serve as a global reference for such studies. However, frequencies of many rare alleles vary dramatically between populations, and population-specific allele frequency can be more informative than the global one. Many countries and regions (including Russia) remain poorly studied from the genetic perspective. Here, we report the first successful attempt to integrate genetic information between major medical genetic laboratories in Russia. We construct an expanded reference set of genetic variants by analyzing 6,096 exome samples collected in two major Russian cities of Moscow and St. Petersburg. An approximately tenfold increase in sample size compared to previous studies allowed us to identify genetically distinct clusters of individuals within an admixed population of Russia. We show that up to 18 known pathogenic variants are overrepresented in Russia compared to other European countries. We also identify several dozen high-impact variants that are present in healthy donors despite either being annotated as pathogenic in ClinVar or falling within genes associated with autosomal dominant disorders. The constructed database of genetic variant frequencies in Russia has been made available to the medical genetics community through a variant browser available at http://ruseq.ru.

Objective. To assess endometrial microbiome in women with infertility and multiple failed in vitro fertilization (IVF) cycles. Patients and methods. The study included 42 women; group 1 consisted of 22 women aged 20 to 42 with infertility and repeated unsuccessful IVF cycles; in group 2 (control), there were 20 healthy women aged 20 to 42 years, planning pregnancy. Microbiome samples for the study were taken from 20 to 24 days of the menstrual cycle. Results. Higher relative concentrations of Lactobacillus iners, Lactobacillus acidophilus, Lactobacillus jensenii, Lactobacillus crispatus, Prevotella melaninogenica, Bacteroides vulgatus, Corynebacterium bouchesdurhonense, Bacteroides caccae, Bifidobacterium gallinarum, Bifidobacterium adolescentis were revealed in the group of healthy women without aggravating factors in obstetric and gynecological medical history. Higher relative concentrations of Methylobacterium aerolatum and Comamonas testosteroni were found in women in group 1. A distinctive feature of endometrial microbiota in women in this group was the presence of Streptococcus spp. and Gardnerella vaginalis in low concentrations. The average relative representation of the genus Lactobacillus was 34.4% in group 1 and 63.0% in group 2. In general, the composition of the uterine microbiome contained bacteria characteristic of oral and intestinal biotopes. Conclusion. Women with multiple failed IVF cycles have greater biodiversity than healthy women. The presence of high concentrations of Lactobacillus may be a marker of favorable reproductive outcomes. Key words: endometrial microbiome, failure, in vitro fertilization, Lactobacillus

Bronchial asthma (BA) is a multifactorial disease, genetic factors play an important role in its etiopathogenesis. At the same time, data on associations of polymorphic variants of the estrogen receptor gene with BA are quite contradictory. Objective of this research was to study the peculiarities of allele polymorphism frequencies of ER1 and TNF-α genes and their combinations in patients with atopic BA depending on the disease severity. Materials and methods: in the course of a retrospective single-center comparative pilot study by PCR/RFLP analysis, the frequencies of alleles and genotypes for the ER1 and TNF-α genes were determined in 78 prepubertal children (9 [6–13] years) with atopic BA. The population comparison group included 115 people. Results: the study revealed that in BA patients with moderate severity, genotypes Xx (48% and 14%; OR=6,067 CI=[1,653–22,268]), and Pp (94% and 47%, respectively; OR=18,074 CI=[2,319–140,854]) of the ER1 gene were statistically significantly more common than in the comparison group. A statistically significant difference was found in the distribution of genotype combinations for the XbaI and PvuII polymorphisms of the ER1 and –308A genes>G of TNF-α gene polymorphism in patients with BA and in the comparison group (2=31,761, p=0,0043). The frequency of the combined a-PpXx genotype in BA patients was higher than in the comparison group (22% and 3%, OR=11,09, p<0,0001). Conclusion: associations were found between the severity of BA and the genotype of the ER1 gene. The revealed absence of associations of polymorphism of the ER1 gene and BA with gender is probably due to the fact that we observed the direct influence of genetic factors without the influence of hormonal background.

Цель. Изучить влияние полиморфизма эстрогеновых рецепторов α (ЭР-α) на показатели минеральной плотности костей (МПК) и риск переломов больных с хронической болезнью почек (ХБП), получающих лечение гемодиализом. Материал и методы. Для изучения полиморфизма генов использовались образцы ДНК, полученные из ядер лимфоцитов крови больных, получающих лечение гемодиализом. Средний возраст исследуемых пациентов составил 43,7±12,5 лет (от 20 до 62 лет). Для анализа полиморфизма ЭР-а была использована 1 Ед Taq полимеразы и 0,4 μМ олигонуклеотидных праймеров. 1,3-kb фрагмент содержащий PvuII или XbaI полиморфизм в интроне 1 гена ЭР-а был получен полимеразной цепной реакцией (ПЦР), которая выполнялась стандартным способом. Затем ПЦР продукт с помощью рестриктивных эндонуклеаз PvuII или XbaI был гидролизован и расщеплен посредством электрофореза в 2,0% агарозном геле. Наличие зоны рестрикции для каждой эндонуклеазы обозначалось малыми буквами (p, x), тогда как отсутствие зоны рестрикции обозначалось прописными буквами P, X. Выделялись генотипы pp, Pp, PP для эндонуклеазы PaulI и xx, Xx, XX для эндонуклеазы XbaI. Пациенты классифицировались как гомозиготные (pp, xx, PP, XX) и гетерозиготные (Pp, Xx). Результаты. Распространенность аллели «X» в изученной выборке пациентов составила 30,2%, аллели «x», соответственно - 69,8%. Пациенты выделенных подгрупп существенно не отличались по возрасту, продолжительности гемодиализа. Также существенно не отличались и основные показатели фосфорно-кальциевого обмена в подгруппах, выделенных по генотипу XX; Xx; xx. Пациенты с дефицитом МПК, по критерию Z, в трех изученных отделах скелета чаще встречались в подгруппе с генотипом Xx. Реже всего дефицит МПК выявлялся у пациентов с генотипом XX. Однако дисперсионный анализ показателей МПК у больных с ХПН в подгруппах, выделенных по генотипу ЭР-а (XX; Xx; xx) не обнаружил статистически достоверных различий (p>0,05). При анализе показателей МПК отдельно у пациентов мужского и женского пола также достоверных различий между генотипами ЭР-а (XX; Xx; xx) не обнаружено (p>0,05). Переломы были зарегистрированы у 3 пациентов с генотипом XX (30%), 8 пациентов с генотипом Xx (25%) и 11 пациентов с генотипом xx (25%). Распространенность аллели «P» в изученной группе пациентов составила 39,5%, аллели «p», соответственно - 60,5%. Пациенты выделенных подгрупп существенно не отличались по возрасту, продолжительности гемодиализа. Достоверно не отличались и основные показатели фосфорно-кальциевого обмена в подгруппах, выделенных по генотипу ЭР-а PP; Pp; pp. Пациенты с дефицитом МПК, по критерию Z, в трех изученных отделах скелета чаще встречались в группе с генотипом PP. Дисперсионный анализ показателей МПК у больных в подгруппах, выделенных по генотипам ЭР-а (PP; Pp; pp), не подтвердил статистически достоверных различий. При анализе показателей МПК у пациентов мужского и женского пола также достоверных различий между обладателями генотипов ЭР-а (PP; Pp; pp) не обнаружено (p>0,05). Переломы были зарегистрированы у 5 пациентов с генотипом PP (26,3%), 8 пациентов с генотипом Pp (26,7%) и 9 пациентов с генотипом pp (24,3%). Выводы. Дефицит МПК чаще встречался у носителей генотипов Xx и PP. При этом процент больных с переломами был больше в подгруппе с генотипом XX. Однако, достоверных различий показателей МПК, оцененных по критерию Z между носителями различных генотипов также обнаружено не было.

We conducted an association study of multiple gene polymorphisms which can potentially influence human height. The study was carried out on a group of randomly selected 331 adults, including 109 men and 229 women of Slavic origin. We choose 13 gene candidates which have been previously suggested to positively affect human growth, including: EFEMP1, ZBTB38, HHIP, LCORL, ADAMTSL3, CDH13, JAZF1, IGF1R, GHSR, CABLES1, IFNG, VDR3, and IGFBP3. We employed the PCR-RFLP method to evaluate the allelic and genotypic frequencies for these genes in the studied population. We established a statistically significant correlation between the rs572169 variant of the GSHR gene and the height in men. We developed a novel algorithm to predict human height based on the linear regression method. Our genetic and bioinformatics analysis provides a new methodological tool to predict human height based on genetic markers.

The densitometry of cosmonauts after long-term missions shows a reduction of bone mineral density (BMD). On average, the postflight BMD remains within the normal range and the broad variability of individual BMD values is sometimes regarded as local osteopenia. Individual reactions are classified by the similarity of amount and rate of BMD loss.

For the first time in the Astrakhan region in children russian, tatar, kalmyk, chechen and ingush ethnic groups defined by CYP2D6 polymorphism polymorphic marker G1934A. Found the incidence of different polymorphic genotype AA, heterozygous AB and homozygous BB CYP2D6 isoenzyme in children of different ethnic groups. The slow metabolism of drugs, substrates of CYP2D6 was detected in 12-36 % of those that must be considered when prescribing metabolized in the liver with involvement of CYP2D6, in order to prevent undesirable side reactions.

The vitamin D receptor (VDR) gene polymorphism is one of the supposed genetic determinantsof bone metabolism. The purpose of thiss tudywasto examinew hetherthevitamin DgeneTaql polymorphism is related to the low bone mineral density and the risk of secondary osteoporosis in patients on maintenance haemodialysis. To test the relationshipbetweenVDRgenotypesand incidence of osteoporosis, bone mineral density and parameters of bone metabolism, 82 heamodialysis patients have been studied. The incidence of osteoporosis was more prevalent in patientswithgenotype TT. Concentrations ofserum intact parathyroid hormone and activity of alkaline phosphatase were higher in patients with genotype TT. However, the difference between the genotypegroupsTT, Tt and tt, wasstatistically insignificant (p > 0,05). Bone mineral density parameters were lower in patients with genotype TT in every studied part of the skeleton, and statistically significant in proximal part of the femurassessed byZcritcrion (p > 0,02). Thisstudy confirms the hypothesis suggested that the vitamin D receptorgene polymorphism is a genetic determinant of bone metabolism in patients with chronic kidney disease on maintenance haemodialysis. Key words: gene VDR polymorphisms, osteoporosis, hyperparathyroidism, haemodialysis.

Проводилась оценка встречаемости генотипов и аллелей гена рецептора кальцитонина у женщин со сниженной МПК в постменопаузальном периоде и после овариоэктомии. Изучался полиморфизм данного гена в группах наблюдения в зависимости от скорости костного обмена при гипоэстрогенемии, которая оценивалась на основании концентрации дезоксипиридинолина и степени снижения МПК за 12 месяцев исследования. достоверной разницы в распределении аллельных вариантов гена кальцитонина у женщин с высокой и низкой скоростями костного обмена как в постменопаузальном периоде, так и после овариоэктомии не обнаружено. несмотря на ожидаемую связь гена рецептора кальцитонина с риском развития остеопороза в постменопаузальном периоде, нами не получено достоверных данных, указывающих на определяющую роль данного гена в формировании костных потерь как в постменопаузе, так и у женщин после билатеральной овариоэктомии.

Для оценки прогноза нежелательного действия приема системных глюкокортикоидов (СГК) возможно проведение генетического тестирования предрасположенности к развитию глюкокортикоид!индуцированного остеопороза. Данная работа посвящена изучению ассоциации TaqI полиморфизма гена рецептора витамина D (VDR) с показателями минеральной плотности костной ткани (МПКТ) и развитием переломов осевого и периферического скелета у больных тяжелой бронхиальной астмой (БА), длительно принимающих СГК. Анализ проводился у 54 больных БА (15 мужчин и 39 женщин в возрасте до 50 лет, женщины в пременопаузе). МПКТ поясничного отдела позвоночника и проксимального отдела бедренной кости измерена методом DXA на аппарате " Hologic QDR-4500A ". Методом ПДРФ проанализированы частоты генотипов и аллелей гена VDR (TT-, Tt- и tt- генотипы, T и t аллели - Taq I полиморфизма). Независимо от возраста, суточной и кумулятивной доз, длительности приема СГК пациенты с tt - генотипом имели более низкие показатели МПКТ и чаще переносили переломы, чем пациенты с ТТ - и Tt - генотипами ( p < 0,001). Тестирование полиморфизма гена VDR расширит возможности раннего, досимптоматического выявления пациентов группы высокого риска развития глюкокортикоид!индуцированного остеопороза.

Studies on the genetics have focused on the regulation of bone mineral density (BMD) a major predictor of osteoporotic fracture risk. Evidence for a genetic contribution to BMD regulation comes primarily from twin studies thats hawed that between 5070 % of variance in BMD is caused by genetic factors. A great deal of research has been done on gene candidate VDR.3 on 176 postmenopausal women (108 natural menopause and 69 surgical menopause). Polymorphisms of vitamin D receptor have been associated in our group with the speed of bone turnover, registries by DEXA with interval 12 months and DDR test. The every second patient with genotype tt has chance to accompany group with osteoporosis in postmenopausae. In group of women with highs speed of bone turnover frequency t allel in 3 time more than in group with slow bone turnover.