Пациенты с наличием сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) представляют особую уязвимую группу населения в условиях пандемии коронавирусной инфекции COVID -19. Они наиболее подвержены риску заражения, тяжелому течению заболевания, а также более высокой летальности по сравнению со здоровой популяцией. В настоящее время отсутствуют рандомизированные клинические исследования, позволяющие определить наиболее эффективные подходы к лечению у данной категории больных. Представленный клинический пример демонстрирует возможности применения различных групп препаратов, рекомендованных для лечения COVID-19 и высокую эффективность терапии ингибитором рецептора интерлейкина – 6 (ИЛ-6) у пациента с тяжелым течением новой коронавирусной инфекции и наличием сопутствующей сердечно-сосудистой патологии.Patients with cardiovascular disease represent a particularly vulnerable population in a pandemic of the coronavirus infection COVID -19. They are more at risk of infection, a severe course of the disease, as well as a higher mortality rate compared to a healthy population. Currently, there are no randomized clinical trials to determine the most effective approaches to treatment in this category of patients. The presented clinical example demonstrates the possibilities of using various groups of drugs recommended for the treatment of COVID-19, and the high efficiency of treatment with an interleukin-6 receptor inhibitor (IL-6) in a patient with severe new coronavirus infection and the presence of concomitant cardiovascular pathology.

Цель исследования. Изучить приверженность к ПАП-терапии (терапия путем создания положительного давления в дыхательных путях) и ее эффективность при длительном (> 12 месяцев) использовании, а также оценить влияние на характер течения фибрилляции предсердий (ФП) у больных синдромом обструктивного апноэ сна (СОАС). Материал и методы. В исследование включены 39 пациентов с ФП и СОАС, которые находились на ПАП-терапии более 12 месяцев. Возраст пациентов составил 65 лет (медиана), 90% были мужчины. До инициации ПАП-терапии 7 (18%) больных имели среднетяжелую, а 32 (82%) — тяжелую степень СОАС. 29 (74%) пациентов страдали пароксизмальной формой ФП и 10 (26%) — постоянной формой ФП. При изучении характера течения ФП проводились сбор анамнеза, анализ медицинской документации и определение режима антиаритми- ческой терапии. Дополнительно оценивалось количество проведенных катетерных аблаций, сохранение пароксизмального характера тече- ния ФП. Для оценки значимости клинических проявлений ФП использовалась шкала симптомов EHRA (European heart rhythm association — Европейской ассоциации специалистов по лечению нарушений ритма сердца). Оценка приверженности и эффективности ПАП-терапии проводилась путем считывания данных с внутренней карты памяти прибора. Для определения уровня дневной сонливости использовали шкалу сонливости Эпворта. Результаты. При анализе данных приверженных к ПАП-терапии (использование > 70% ночей, > 4 ч/ночь) оказалось 26 (67%) пациентов, а критерию эффективности ПАП-терапии (ИАГ < 5 соб./час) – 27 (69%). На фоне ПАП-терапии выявлено стойкое снижение ИАГ в среднем с 40 соб./час до 3,4 соб./час, р < 0,0001. Проведение ПАП-терапии привело к значимому снижению степени выраженности дневной сонливо- сти. У всех больных с пароксизмальным течением ФП сохранялись рецидивы аритмии, а трансформация ее в постоянную форму имела место у 17,6% больных. У приверженных к ПАП-терапии пациентов переносимость ФП по шкале EHRA улучшилась на 80,7%. Заключение. ПАП-терапия эффективна в долгосрочной перспективе в снижении степени нарушений дыхания во время сна и уровня днев- ной сонливости. На фоне ПАП-терапии и проводимого антиаритмического лечения сохраняется возможность рецидивов ФП и ее перехода в постоянную форму Aim. To study adherence to PAP therapy (positive airway pressure therapy) and it’s the long term (> 12 months) effectiveness and to investigate its possible effect on the course of atrial fibrillation (AF) in patients with obstructive sleep apnea (OSA). Material and methods. The study included 39 patients with AF and OSA, who used PAP therapy for more than 12 months. Median age was 65 years, 90% were men. Prior to PAP therapy initiation 7 (18%) patients had moderate OSA, and 32 (82 %) had severe OSA. 29 (74%) patients had paroxysmal AF and 10 (26 %) — permanent AF. The course of AF was assessed by medical history, analysis of antiarrhythmic therapy, catheter ablation procedures, maintenance of the paroxysmal form of AF. The EHRA (European heart rhythm association) scale was used to assess the significance of the AF clinical manifestations. Аdherence and effectiveness of PAP therapy was examined by data downloaded from the device’s internal memory. The Epworth Sleepiness Scale was used to determine the level of daytime sleepiness. Results. Analysis showed that 26 (67%) of patients were adherent to PAP therapy (use > 70% nights, > 4 h/night), and 27 (69%) met the PAP therapy effectiveness criteria. PAP therapy lead to a persistent decrease in apnea-hypopnea index (AHI) from 40 events/ h to 3,4 events/h, p < 0,0001. PAP therapy led to significant decrease of daytime sleepiness severity. Recurrences of arrhythmias persisted in patients with paroxysmal AF and its transformation into a permanent form was observed in 17,6% of patients. Tolerance of AF according to the EHRA scale improved by 80,7% in adherent to PAP therapy patients. Conclusion. PAP therapy has long-term effectiveness in the reduction of sleep respiratory disorders. Recurrence of AF and its transition to a permanent form was still possible on PAP therapy and antiarrhythmic treatment

Экспериментально и теоретически обоснованы перитектические механизмы, определяющие ультрабазит-базитовую эволюцию магматизма в режиме фракционной кристаллизации и генезис перидотит-пироксенит-эклогитовых серий пород гранат-перидотитовой фации верхней мантии. Исследованы ликвидусные фазовые отношения дифференцированного мантийного вещества в многокомпонентной системе оливин−клинопироксен/омфацит−корунд–коэсит методом политермических сечений, в граничных фазах которых воспроизведены составы минералов перидотитов и эклогитов. На ликвидусе ультрабазитовой системы оливин−ортопироксен−клинопироксен−гранат происходит перитектическая реакция ортопироксена и расплава с образованием клинопироксена как механизм «клинопироксенизации ортопироксена» с выходом к регрессивной моновариантной котектике оливин + клинопироксен + гранат + расплав. Дальнейшая эволюция магматизма экспериментально исследована при 6 ГПа в ультрабазит-базитовой системе оливин−диопсид−жадеит−гранат с изменчивыми составами диопсид-жадеитовых твердых растворов (клинопироксен ↔ омфацит). На ликвидусе тройной системы оливин−диопсид−жадеит установлена перитектическая реакция оливина и расплава с образованием граната как механизм «гранатизации оливина» и выхода к котектике омфацит + гранат + расплав с формированием биминеральных эклогитов. Определено строение ликвидуса системы оливин–диопсид–жадеит–гранат и раскрыта его критическая роль как «физико-химического мостика» между ультрабазитовыми оливинсодержащими перидотит-пироксенитовыми и базитовыми кремнеземнасыщенными эклогитовыми составами вещества гранат-перидотитовой фации. Полученными экспериментальными физико-химическими результатами раскрыты генетические связи ультрабазитовых и базитовых пород и механизмы непрерывной фракционной магматической эволюции и петрогенезиса от оливинсодержащих перидотит-пироксенитовых пород до кремнеземнасыщенных эклогит-гроспидитовых. Это объясняет непрерывные петрохимические тренды для породообразующих компонентов в клинопироксенах и гранатах дифференцированных пород гранат-перидотитовой фации.

Исследована многокомпонентная система CaO MgO Al2O3 SiO2 Na2O при 7.0 и 8.5 ГПа на тороидальном аппарате высокого давления типа “наковальня с лункой”. Изучены два бинарных сечения: пироп–гроссуляр и гроссуляр–Na-мэйджорит, на их основе с использованием литературных данных построены поверхности ликвидуса системы пироп–гроссуляр–Na-мэйджорит. Поверхность ликвидуса гранатов преимущественно пиропового состава занимает доминирующее положение на диаграмме; в состав этих гранатов входит наибольшее количество минала Na2MgSi5O12. Для этой же области плавление наблюдается выше 1900°C. Солидус системы отмечен ниже 1550°С. В системе пироп–гроссуляр наблюдается разрыв смесимости для составов 50–65 мол. % пиропа с присутствием двух серий твердых растворов гранатов. Преобладающей фазой при смешении гроссуляра и Na-мэйджорита является пироксен, а гранат кристаллизуется в довольно узком поле в области, богатой гроссуляром. Все гранаты, полученные в системах, характеризуются повышенными содержаниями Si и Na и относятся к ряду мэйджоритовых, для которых установлен единый механизм изоморфных замещений: (Mg, Ca) + Al = Si + Na.