В статье представлены результаты сравнительного анализа керамики красномостовского типа и волосовской культуры территории Среднего Поволжья. В ходе типологического и технико-технологического анализа было выявлено, что между красномостовской и ранней волосовской керамикой наблюдается сходство в формах сосудов, орнаментации, отборе сырья и массовом применении органических растворов. Но наряду с этим между рассматриваемыми керамическими комплексами существует и ряд отличий, выраженных в разнообразии отдельных элементов орнаментации, формах венчиков, разном представлении населения о составе формовочной массы. He paper reports on the results of comparative analysis of the Krasnyy Most type of ceramics and the Volosovo ceramics originating from the Middle Volga region. The typological and technical/technological analyses point to similarities between the Krasnyy Most and the Early Volosovo ceramics with regard to the form of vessels, decoration, selection of raw material and application of organic solutions. However, there are a number of differences between these assemblages such as specific elements of decoration, forms of rims, different concepts of the clay composition developed by the populations.

Дано описание и приведены основные характеристики переднего сцинтилляционного годоскопа и электронной схемы съема сигналов с детекторов годоскопа установки ХАДЕС (HADES – High Acceptance DiElectron Spectrometer, GSI, Darmstadt). Описаны процедуры настройки, амплитудной и временной калибровки детекторов годоскопа на космических лучах и по экспериментальным данным, полученным в реакции Au + Au при энергии пучка 1.24 ГэВ/нуклон. Обсуждается методика применения годоскопа для “мечения” реакции n + p при использовании пучка дейтронов, налетающих на жидководородную мишень. Описывается процедура определения угла плоскости реакции при пособытийном анализе данных реакции Au + Au (1.24 ГэВ/нуклон).

На примере Стрельцовской кальдеры мезозойского возраста, вмещающей крупнейшее в России Стрельцовское урановорудное поле, рассмотрены причины и механизмы развития вертикальной зональности околорудных метасоматических изменений вмещающих пород. В пределах рудного поля широко распространены метасоматические породы с участием разнообразных слоистых силикатов, а также карбонатов, альбита, цеолитов. В восточном блоке кальдеры, где сосредоточены самые крупные месторождения урана, распространены гидрослюдистые метасоматиты, которые с глубиной сменяются березитами. Аргиллизиты типичны для западного блока, где они сменяются гидрослюдизитами и березитами только на значительных глубинах. При этом в нижней части разреза проявлены пострудные аргиллизиты, которые наложены на березитизированные породы. Показано, что формирование двух мотивов вертикальной метасоматической зональности обусловлено разным характером деформационных преобразований пород в западной и восточной частях кальдеры. Исследованы вариации важнейших петрофизических параметров вмещающих пород, включая плотность, эффективную пористость, скорости продольных и поперечных волн, значения динамических модулей Юнга и коэффициента Пуассона по данным ультразвукового прозвучивания образцов с различных глубин. Предполагается, что фактором, вызывающим фациальное разнообразие метасоматитов, могла послужить миграция границы перехода от упруго-хрупкого к упруго-пластичному поведению вещества на более глубокие горизонты в результате проявления новой фазы тектонотермального воздействия, сопровождавшегося увеличением скорости деформаций пород и/или внедрением новой порции разогретых флюидов. Временное опускание этой границы обусловливает увеличение глубины гидродинамически открытой зоны, связанной с поверхностью, что приводит к ускоренному проникновению на большие глубины холодных метеорных вод. Это вызывает понижение температур гидротерм и, как следствие, развитие более протяженных по вертикали ореолов аргиллизации, а также концентрирование богатой урановой минерализации глубже, чем в других участках кальдеры.

The main characteristics of the forward scintillation hodoscope and readout electronics of the high acceptance dielectron spectrometer (HADES) at GSI (Darmstadt, Germany) are presented. Methods for adjustment and amplitude-time calibration of hodoscope detectors using cosmic rays and results of measurements of the Au + Au reaction at a beam energy of 1.24 GeV/nucleon are described. The use of the forward hodoscope for tagging the n + p reaction by means of the deuteron beam incident on a liquid hydrogen target is discussed. A procedure for determining the reaction plane angle in event-by-event analysis of the Au + Au reaction data (at 1.24 GeV/nucleon) is presented.

Дано описание и приведены основные характеристики переднего сцинтилляционного годоскопа и электронной схемы съема сигналов с детекторов годоскопа установки ХАДЕС (HADES – High Acceptance DiElectron Spectrometer, GSI, Darmstadt). Описаны процедуры настройки, амплитудной и временной калибровки детекторов годоскопа на космических лучах и по экспериментальным данным, полученным в реакции Au + Au при энергии пучка 1.24 ГэВ/нуклон. Обсуждается методика применения годоскопа для “мечения” реакции n + p при использовании пучка дейтронов, налетающих на жидководородную мишень. Описывается процедура определения угла плоскости реакции при пособытийном анализе данных реакции Au + Au (1.24 ГэВ/нуклон).

There are eight lysozyme genes in the Anopheles gambiae genome. Transcripts of one of these genes, LYSC-1, increased in Anopheles gambiae cell line 4a3B by 24h after exposure to heat-killed Micrococcus luteus. Lysozyme activity was also identified in conditioned media from the cell line from which the protein was purified to homogeneity using ion exchange and gel filtration. Mass spectrometric analysis of the purified protein showed 100% identity to lysozyme c-1. Purified lysozyme c-1 was tested against non-mosquito-derived as well as culturable bacteria isolated from mosquito midguts. Lysozyme c-1 had negligible effects on the growth of most mosquito-derived bacteria in vitro but did inhibit the growth of M. luteus. Although Lys c-1 did not directly kill most bacteria, knockdown of LYSC-1 resulted in significant mortality in mosquitoes subjected to hemocoelic infections with Escherichia coli but not M. luteus thus suggesting that this protein plays an important role in antibacterial defense against selected bacteria.

We identified five new serine protease cDNAs from the hemolymph of the malaria vector, Anopheles gambiae. All five show sequence similarity to genes thought to be involved in vertebrate or invertebrate defense responses. Sp14A, Sp14D2 and Sp22D demonstrate changes in transcript abundance in response to bacteria injections. Sp14A and Sp14D2, as well as the previously characterized Sp14D1, are induced by infection with the malaria parasite, Plasmodium berghei. These three proteases, along with Sp18D, are related to a group of secreted proteases that have amino-terminal clip domains and trypsin-like substrate specificity. BLAST results and phylogenetic analyses group Sp14A, Sp14D1 and Sp14D2 with the Drosophila protease EASTER, and three prophenoloxidase activating enzymes from other insects. EASTER's substrate is SPAETZLE, a ligand involved in embryogenesis but also in activating anti-microbial peptide synthesis. Their similarity to EASTER and immune inducibility suggest that one of these proteases may activate a SPAETZLE-like ligand during anti-parasite responses in mosquitoes. Alternatively, as potential prophenoloxidase activators, Sp14A, Sp14D1 or Sp14D2 may play a role in melanotic encapsulation of Plasmodium.

Serine proteases play critical roles in a variety of insect immune responses; however, few of the genes that code for these enzymes have been cloned. Here, we describe the molecular characterization of a serine protease gene from the mosquito Anopheles gambiae. Sp22D codes for a 1322 amino acid polypeptide with a complex domain organization. In addition to the carboxy terminal serine protease catalytic domain, Sp22D contains two putative chitin binding domains, a mucin-like domain, two low density lipoprotein receptor class A domains, and two scavenger receptor cysteine rich domains. A typical signal peptide sequence and a lack of potential transmembrane helices suggest that Sp22D is secreted. Sp22D is expressed constitutively in three immune-related cell types: adult hemocytes, fat body cells, and midgut epithelial cells. Wounding induces no changes in transcript abundance, but within 1h after injection of bacteria, Sp22D mRNA increases 1.5-fold. Based on domain organization, tissue distribution, and transcriptional up-regulation in response to immune challenge, we suggest that Sp22D has an immune function. In addition, we predict that Sp22D is secreted into the hemolymph where it may interact with pathogen surfaces and initiate an immune response.