В статье проанализированы представления россиян о наиболее уязвимых для фейковых новостей группах. На материалах 119 интервью, проведенных весной 2024 г., сделан вывод о наличии эффекта третьего лица — убежденности, что дезинформация угрожает в первую очередь другим, которые отличаются от информантов по каким-либо значимым параметрам. Чаще всего основанием для разделения общества на «мы» (относительно защищенные от фейковых новостей) и «они» (более уязвимые для такого контента) становится возраст, интерпретируемый как биологическая (ментальное состояние, эмоциональная восприимчивость), социальная (образ жизни) или поколенческая (контексты социализации) переменная. Молодые люди полагают, что наиболее уязвимы для фейковых новостей представители старших возрастных групп, которые могут не обладать достаточными навыками для проверки информации либо не испытывать такой потребности. Старшее поколение же убеждено в большей подверженности дезинформации молодежи в силу ее недостаточной зрелости. Другим значимым параметром оказывается медиапотребление. Телевизионная аудитория предполагает, что жертвами фейков скорее станут интернет-пользователи, тогда как те придерживаются противоположного мнения. Люди, вовлеченные в активное потребление новостей, воспринимают себя как более компетентных в идентификации дезинформации, а следовательно, и более защищенных. Менее вовлеченные в потребление новостей люди, в свою очередь, уверены, что они реже контактируют с фейками, а поскольку распознавать ложный контент со стопроцентной точностью невозможно, это способствует их меньшей уязвимости по сравнению с активными потребителями новостей. Более образованные, успешные в профессиональном плане и проживающие в крупных городах информанты также считают себя более защищенными в сравнении с теми, кто отличается от них по этим параметрам. Сделан важный методологический вывод, что основания эффекта третьего лица неоднородны, поэтому обобщенные вопросы про себя и других в опросах общественного мнения дают спорные с точки зрения интерпретируемости результаты. Респонденты соотносят категорию “другие” с разными референтными группами (молодежь, пожилые, жители малых городов и т.д.), поэтому ответы на обобщенные вопросы о влиянии фейковых новостей на “других” оказываются не вполне сопоставимыми. Благодарность. Исследование выполнено в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ.

В мире все более массовым становится избегание новостей. Этот феномен активно изучается в академической среде, однако сам термин не обладает достаточной концептуальной четкостью. В некоторых случаях избегание новостей определяется через мотивационную компоненту — как намеренное поведение, направленное на ограничение потребления информационного контента. В других же случаях избегание новостей описывается с количественной точки зрения — как низкое внимание к такому контенту, тем самым фактически отождествляясь с термином «новостной минимализм». Статья посвящена сравнительному анализу понятий «избегание новостей» и «новостной минимализм», выявлению их сходств и различий с точки зрения объясняющих факторов. Анализ основан на данных опроса 6007 респондентов, проведенного НИУ ВШЭ в конце 2023 — начале 2024 г. методом личного интервью. Результаты исследования показали, что избегание новостей — это намеренное поведение, которое часто связано с негативным восприятием новостей, например из-за их тревожного содержания или недоверия к источникам. Люди избегают новостей, потому что они ведут к эмоциональной перегрузке или воспринимаются как лишенные полезности, такое поведение мотивировано эмоциональными или когнитивными факторами. Новостной минимализм скорее представляет собой пассивное непотребление новостей. Люди могут не уделять внимания общественно-политическому контенту, потому что это не соответствует их досуговым предпочтениям. Группы избегающих новостей и новостных минималистов пересекаются незначительно (26%). Интересно, что жители крупных городов чаще избегают новостей, но реже демонстрируют новостной минимализм. Вероятно, это можно объяснить особенностями информационной среды: большое количество информационного шума провоцирует перегрузку и подталкивает к избеганию, а хороший доступ к новостям не позволяет от них полностью изолироваться. Благодарность. Работа выполнена в Лаборатории экономико-социологических исследований (ЛЭСИ) НИУ ВШЭ в рамках проекта «Потребление и экономическое поведение домохозяйств в России» при поддержке Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ.

Изменения в медиасреде и ситуационный контекст привели к тому, что в 2022 г. многие россияне существенно увеличили потребление новостей. Часть потребителей информации можно было охарактеризовать как думскроллеров — чрезмерно активных потребителей негативных новостей, несмотря на связанные с ними тревогу и злость. В данной работе рассматривается, как такие медиарепертуары вписываются в рутину, соотносятся с другими повседневными активностями и локализуются во времени и пространстве. Эмпирическую базу исследования составили 47 интервью с думскроллерами, проведенные в период с 20 ноября 2022 г. по 30 марта 2023 г. Делается вывод, что потребление новостей может быть интегрировано в рутину думскроллеров двумя способами. Оно может быть (1) распределенным в течение дня или (2) происходить в выделенное время. В первом случае новости заполняют свободное время человека, в том числе в моменты переключения между разными задачами. Такое распределенное потребление информационного контента может происходить в необычных контекстах: на вечеринке, на выставке, в душе, в состоянии сильного алкогольного опьянения и т.д. Во втором случае информанты подчеркивают, что они сознательно выбирают время и локацию для просмотра новостей, что позволяет им совмещать несколько повседневных активностей или потреблять информационный контент в среде, которая воспринимается как более безопасная и комфортная. Сделан вывод, что классифицировать интенсивное потребление новостей как проблемное следует не только на основании количественных показателей, но и исходя из того, как оно вписано в распорядок дня и соотносится с другими повседневными активностями. Отдельные практики потребления информации, выделенные для думскроллеров, вероятно, являются следствием технического развития и перехода к медиасреде с большим выбором. Можно предположить, что они свойственны и менее активным потребителям новостей. Благодарность. Исследование поддержано Российским научным фондом (РНФ), грант № 23-78-01206, https://rscf.ru/project/23-78-01206/.

The majority of news encountered in media spaces tends to be negative. At the same time, the flow of information in the modern world is increasing, and series of successive crises prompting heightened attention to such content. There is such a phenomenon as doomscrolling. This study explores how doomscrollers describe their emotional experience of consuming news and strategies for managing negative emotions. Drawing upon empirical data from 47 interviews with doomscrollers conducted between late 2022 and early 2023. Informants associate negative news consumption with emotions such as anxiety (egotropic and sociotropic), helplessness/powerlessness (low external political efficacy and inability to control one's own life), apathy, and anger. Emotional experiences are often described using medicalized and psychotherapeutic vocabulary. Doomscrollers refer to their emotions as a form of illness, manifesting in the use of specialized terms, references to attempts at regulation with the help of healthcare professionals, and emphasis on the physical health consequences of news consumption. The coping strategies for dealing with these emotions are diverse. Informants may attempt to change their media consumption style by limiting their attention to negative news. At the same time, doomscrollers who maintain a high level of news consumption engage in active discussion and collective emotional experiences and may shift their attention to other daily activities. However, the practices of doomscrollers and the meanings they ascribe to their experiences are highly variable and diverse.

В последние годы исследователи уделяют большое внимание избыточному потреблению новостей. Однако обычно это явление рассматривается в нормативном ключе как слабоконтролируемое аддиктивное или аффективное поведение, и в фокусе внимания оказываются негативные эффекты избыточного медиапотребления. В предложенном исследовании мы даем слово самим думскроллерам – людям, которым свойственно чрезмерное и болезненное внимание к негативным новостям. Опираясь на 47 интервью, проведенных в период с 20.11.2022 по 30.03.2023 г., мы выделяем спектр причин и мотивов, которые способствовали переходу к избыточному потреблению информационного контента. Думскроллинг может обосновываться (1) индивидуальными чертами (высокая тревожность при отказе от новостей, аналитический склад ума, устойчивая психика) и потребностями (адаптация к ситуации или восстановление чувства/иллюзии контроля); (2) гражданским или моральным долгом; (3) социальными отношениями (забота о близких, социальное заражение, влияние социального окружения и поиск тем для обсуждения; поиск единомышленников; невозможность избежать; социализация). Описания думскроллинга как зависимости, аффективной реакции или следствия влияния внешних факторов менее представлены в интервью. Таким образом, мы не можем однозначно трактовать избыточное потребление негативных новостей ни как аддикцию или компульсивное поведение, ни как рациональный выбор наилучшей из имеющихся альтернатив.

The high-choice media environment has transformed the process of news consumption. This article attempts to map out the field of contemporary news consumption research and identify trends that deserve further study. The following promising areas of research have been identified: (1) choice from an excess number of options, (2) new media repertoires and styles of news consumption, (3) unintentional news consumption, (4) the problem of false, incomplete and unreliable information, (5) media fragmentation, (6) crisis of trust in news. For each of these areas, a conceptual framework is proposed in Russian and English, as well as aspects that can be focused on and examples of research questions are identified. In addition, the article pointed out two more general problems. First, the need to reconceptualize many of the terms that were originally proposed for traditional media and have lost clarity and unambiguity within the high-choice media environment. Secondly, the importance of abandoning normativism and evaluativeness when considering new trends in media consumption. This article may be useful for forming a general understanding of the current state of research on news consumption, as well as when planning your own research - choosing a topic, stating a problem and searching for relevant literature

The article discusses how news avoiders talk about the news-finds-me effect. The empirical materials consist of 44 interviews. The research shows that news avoiders do not feel uninformed. The interviewees express confidence that information about the most important events on the agenda will find them by itself. The channels of receiving information for news avoiders are social contacts (offline or online), casual consumption of traditional media (for example, the radio in a taxi), as well as social networks and computer algorithms. The effect of news-finds-me can also be evaluated in different ways. Some subjects of the interviews note that this effect allows them to stay on top of major events without effort, thus saving time, cognitive and emotional resources. The situation, when information finds its audience, legitimizes news avoidance and relieves people of the feeling of guilt about their unwillingness to follow the agenda. However, other subjects emphasize that the news-find-me effect does not give them the opportunity to protect themselves from negative information, forcing them to consume news they would like to avoid.

Исследование основано на 46 интервью с думскроллерами – людьми, которые оценивают свое потребление новостей как болезненно-избыточное. Для думскроллеров характерно увеличение времени просмотра информационного контента и расширение списка используемых ресурсов: это позволяет ожидать, что именно они будут потреблять в том числе и новости идейных оппонентов. Можно выделить три формы взаимодействия с таким контентом: непотребление, вынужденное и добровольное (регулярное или эпизодическое) потребление. Принимая решение о просмотре новостей из источников, с которыми несогласны, люди оценивают их предполагаемую полезность и связанные с ними издержки (эмоциональные, когнитивные, временные). Мотивируют обращаться к идеологически чуждому контенту желание понять оппонентов, стремление подтвердить свою точку зрения, сохранить умеренную позицию, медиацинизм и связанное с ним желание найти “золотую середину”. Кроме того, возможно использование таких новостей в развлекательных целях. Исходя из того, как информанты объясняют свое обращение к идеологически чуждым новостным источникам, можно предположить, что такой опыт медиапотребления не помогает им выйти за стену фильтров, поскольку большая часть этих обоснований не предполагает возможности корректировки собственных убеждений. Чуждый контент просто становится способом удостовериться в своей правоте, победить в споре или поиронизировать над идеями, с которыми человек не согласен.

The article provides an overview of the literature on conspiracy thinking. Although there is no consensus on the definition of this concept, as a rule, researchers pay attention to the following similar aspects: belief in secret and covert actions, a group of interested persons influencing world processes or hiding information about something, the false or implausible nature of conspiracy theories. There are two fundamentally different approaches to measuring conspiracy thinking: (1) in terms of agreement with several real conspiracy theories, (2) in general terms, without reference to specific conspiracy theories. Each of these approaches has serious limitations, both specific (for example, the arbitrariness of the choice of conspiracy theories for the first approach and the lack of one-dimensionality of the scales for the second), and general (the difficulty of using the scales in comparative international studies). The article provides examples of scales that correspond to each of the approaches. Factors influencing belief in conspiracy theories can be divided into psychological and social. Conspiracy beliefs are more common in people with high anxiety, low self-esteem and less developed analytical skills. In addition, conspiracy theories are more often believed by people with low social status and educational level, low level of generalized and political trust, belonging to the ends of the ideological spectrum, and consuming information from glossy magazines and social networks. The role of age and religiosity is less straightforward.

Конспирологическое мышление имеет значительное число негативных эффектов: снижает политическое участие и доверие к науке, ухудшает отношение к правительству, препятствует благоприятному и безопасному для здоровья поведению и т.д. Особенно остро проблема распространения теорий заговора встала в контексте пандемии COVID-19. По этой причине важно понимать, кто именно оказывается наиболее подвержен воздействию подобного контента. В данном исследовании на материалах трех стран — России, Казахстана и Украины — проанализированы факторы, влияющие на склонность к конспирологическому мышлению. Сбор данных проводился методом опроса пользователей социальных сетей Facebook и «ВКонтакте» в период с 13 апреля по 19 мая 2020 г. Сделан вывод, что наиболее подвержены теориям заговора люди с низкими уровнями образования, генерализированного доверия и одобрения действующей власти. Кроме того, большую предрасположенность к конспирологическому мышлению продемонстрировали более старшие респонденты. Влияние пола значимо в Украине и Казахстане: в этих странах мужчины менее подвержены теориям заговора. Интересно, что конспирологические убеждения более характерны для людей, получающих информацию преимущественно по телевидению; влияние потребления новостей из блогов и агрегаторов оказалось обратным. Благодарность. Статья приготовлена при поддержке Российского научного фонда (РНФ), грант № 19-18-00206.

На материалах 73 интервью с участниками избирательных кампаний (политическими консультантами, главами штабов, полевиками, юристами т.д.) изучается этика политических консультантов в России. Исследование позволяет предположить, что говорить о российских политических консультантах как о едином сообществе, разделяющем общие ценности, нельзя. Данная профессиональная группа гетерогенна, включает людей с различными представлениями о нормах и этических границах. По итогам анализа интервью была разработана классификация профессиональных табу политических консультантов: общечеловеческая мораль, идеологическая ориентация, профессиональная ориентация, процедурные табу и правовые границы. Интересно, что, рассказывая об этических ограничениях, некоторые информанты использовали риторику оправдания. Следует отметить, что не обязательно существующие профессиональные табу политических консультантов относятся к сфере этики. Даже если они позиционируются таким образом, табу могут возникать в результате экономически рационального поведения.

News media tend to reflect voices in the political establishment while covering international events. Is it still true when almost half of the national audience speak the language of the country featured in the coverage? In this paper, we present an analysis of 19.5k news messages collected from Russian-language Ukrainian news outlets covering the 2018 presidential elections in Russia. Using a mixed-method approach (topic modeling and qualitative reading), we identify key topics and stories and evaluate the extent of personalization in the election coverage. We find three central angles: the focus on polls and election results, election preparations in Crimea, and Vladimir Putin’s victory. The elections are linked predominantly to Crimean issues through the date of the elections, each candidate’s stance on the subject, the election management in the region, and other countries’ reactions to the results. Such coverage has an accusatory bias; it stresses the legal status of the Crimean referendum and the Russian authorities’ actions and reports the pressures on locals by authorities, especially the Crimean Tatars. Not linked directly to Crimea, other angles are less emotionally charged. Political personalization of the discussion has a contradictory nature. On one hand, the overwhelming majority of the messages mention public figures. On the other hand, the coverage of the figures is limited and omits their traits. Moreover, at times, public figures are replaced by non-personalized symbols (e.g., Kremlin, Russian invaders). However, if the former’s coverage is predominantly neutral, the latter’s coverage is more prone to negative and loaded statements.

International news plays a major role in today’s world. Researchers point out its substantial influence on the public’s conceptions about other countries and peoples, as well as its importance in the determination of the directions of international politics. Given its specific historical, geographic, and economic characteristics, Russia actively participates in various international processes. In particular, it is a full-fledged member of the G20—the elite club that determines the direction of development of the modern world. In light of the intensifying political and economic competition in the world arena, a struggle is under way between various countries for the news media’s agenda. According to research, international news is more strongly influenced by government policy than is the coverage of domestic events, and the dominant ideological attitudes may result in biased preparation of media content on other countries. The news media often construct an image of certain countries as “provocateurs” in the world arena without paying attention to the motives of representatives of those countries. Since international news does not allow the “provocateur” countries to defend themselves, not all viewpoints end up being represented. International news not only covers events and processes abroad but also communicates the key values of the country that produces this news. There are a large number of studies that prove that reports on foreign events are influenced by the interests of elites. For example, military operations in which a country is involved are covered less critically than conflicts that are completely external. Therefore, mentions of other countries in the news media of foreign countries are not merely a mirror of reality that reflects those events and processes. Mutual mentions by countries of each other

аbstract The article investigates the coverage of the coronavirus pandemic on Channel One for the period from February 1, 2020 to July 30, 2020 Based on the analysis of more than 3,000 news stories, the authors divide the discussion into three major stages Each stage was defined in terms of specific metaphors, meanings and methods of argumentation aimed at implementing a certain strategy (to soften, to problematize or to deproblematize the situation) The dynamics in the COVID19 coverage is explained through the concept of cyclic (de)problematization which helps to interpret and analyze significant changes in the tone of the coverage of a particular topic by the same media outlet over a short period of time By comparing the discussion dynamics and public opinion surveys conducted by the Public Opinion Foundation (FOM), the authors conclude that the way the COVID19 topic was covered on Channel One may have substantially affected the public perceptions of the situation However, cyclic deproblematization can increase public distrust in official information about the COVID19;this, in turn, can make it difficult to reproblematize the situation if the epidemiological situation further deteriorates © 2020 Russian Public Opinion Research Center, VCIOM All rights reserved

В статье мы анализируем освещение пандемии коронавируса на «Первом канале» за период с 1 февраля 2020 г. по 30 июля 2020 г. На основе анализа более 3 тысяч новостей мы разделяем дискуссию на три этапа, в рамках которых последовательно осуществлялись стратегии по смягчению ситуации, по ее проблематизации и, наконец, повторной депроблематизации. Для каждого этапа мы выделяем и описываем основные метафоры, смысловые акценты и способы аргументации, которые позволяли реализовать соответствующую стратегию. Для объяснения динамики освещения коронавируса предлагаем концепцию волновой (де)проблематизации, которая позволяет интерпретировать и анализировать существенные изменения тональности освещения конкретного вопроса в одном и том же СМИ за короткий период времени. Сопоставляя динамику дискуссии с опросами общественного мнения, проводимыми Фондом «Общественное мнение», мы делаем вывод, что характер освещения проблемы коронавируса на «Первом канале» мог существенно повлиять на оценки ситуации населением. Однако волновая депроблематизация в качестве одного из последствий имеет рост недоверия к официальной информации о коронавирусе, что может затруднить повторную проблематизацию ситуации в случае ухудшения эпидемиологической ситуации.Благодарность. Исследование осуществлено в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ в 2020 г.

This article analyzes the influence of populism on the attention of the leading print media of G20 countries to political leaders. Using the Factiva database, the authors collected information on the number of mentions of G20 countries and their leaders in the five leading print media of each G20 country in 2018 and supplemented it with information from the Populists in Power Around the World database. In addition, the mentions of the leaders are compared with the mentions of their countries. The authors show that populist leaders attract more attention from the international press. Also, in the focus are leaders of the countries with a personalized form of government, which suggests a high concentration of attention on the head of state. Populism combined with a personalized form of government reinforces this effect. This conclusion corresponds to previous research into the growth of political personalization: the international media pay more heed to the activities and statements of political leaders rather than to economic developments.

The article presents a comparative analysis of the pension reform coverage by three Russian TV channels – Channel One, TV Rain, and RT. The discussion of reform was analyzed from June 16, 2018, when the corresponding bill was introduced to the State Duma, to October 3, when it was signed by the President and was published. The media coverage of this news on selected TV channels differs significantly. Channel One was focusing the audience’s attention on the benefits of pension reform as before the TV address of the President the main source of formal approval of the reform was from federal officials and citizens. After August 29, regional representatives were included in the media discussion, which can partly be explained by the upcoming elections. Opposed to Channel One, there was no active participation of regional representatives in reporting on pension reform on TV Rain, yet the expert community was included, which still did not guarantee the representation of alternative positions as the channel adhered to a skeptical attitude towards the reform. The RT, which target audience is foreigners, showed the low intensity of pension issue discussion. Nevertheless, this channel was actively covering nationwide actions against the raising of the retirement age, which is unusual for the federal channel mainly focusing on positive aspects of the reform. During the elections, the RT included the pension issue to agenda: low voter turnout and the defeat of the ruling party in several Russian constituent entities were regarded as a result of increasing the retirement age.DOI: 10.17072/2218-1067-2020-2-15-26

This article examines agenda-setting theory. I compare the results of Levada Center surveys on the most memorable issues of the month with the number of publications on those issues in the Russian press from 2014 to 2016. In total, 884 issues are analyzed in the article. The results of the study confirm the impact of discussions in the media on people's attention to an issue. The results also show that the discussions in the media one week before the date of polling are more important than the issues covered over the entire month. People better remember those issues that took place shortly before the polling, as well as those issues with intensifying discussions during the period. It is also important to note the role of regional publications in the sensitization of the public to various issues. Issues covered by national newspapers and news agencies but ignored by the regional press are significantly less remembered by the population.

В настоящей статье анализируется влияние экономических и политических институтов на внимание ведущих печатных СМИ стран Большой двадцатки к политическим лидерам. На основе ресурса Factiva, содержащий тексты публикаций 35 тысяч СМИ из 159 стран мира, была собрана база данных о числе упоминаний лидеров стран в пяти ведущих изданиях всех стран Большой двадцатки за 2018 г. Кроме того, мы используем данные Institutional Quality Index для оценки качества институтов в изучаемых нами странах. Исследование выполнено с использованием теории глобального новостного потока и концепции политической персонализации. Мы показываем, что внимание к лидерам стран с хорошими экономическими институтами выше, чем к лидерам стран с плохими экономическими институтами. Однако связь с политическими институтами обратная: больше внимания получают лидеры стран с плохими политическими институтами. Кроме того, результаты показывают, что СМИ стран с более развитыми экономическими институтами реже упоминают лидеров стран с менее развитыми экономическими институтами. Но для различий в политических институтах ситуация обратная: СМИ стран с более развитыми политическими институтами чаще упоминают лидеров стран с плохими политическими институтами. Можно сделать вывод о том, что лидеры авторитарных стран стремятся участвовать в формировании повестки дня и добиваться более высокого уровня внимания к себе вопреки экономическим факторам. Настоящее исследование дополняет теорию глобального новостного потока указанием на то, что политические факторы имеют не меньшее значение в формировании международной повестки дня, чем экономические.

В статье представлен обзор ключевых зарубежных исследований фейковых новостей. Работы, посвященные фейковым новостям, зачатую противоречивы и приходят к противоположным выводам. В литературе отсутствует единое определение данного понятия. Оценки общественной опасности фейковых новостей, на которых сфокусирована эта статья, также неоднозначны. В числе поводов для тревоги выделяют спорную эффективность имеющихся методов противодействия ложной информации, политическую предвзятость такого контента, а также тот факт, что любой контент может при определенных условиях стать вирусным. Кроме того, увеличение числа фейковых новостей рассматривается как причина снижения доверия СМИ, которое, впрочем, наблюдалось задолго до того, как рассматриваемое явление возникло. Вместе с тем ряд исследований показывает, что реальная аудитория фейковых новостей не очень велика и достаточно специфична. Это должно несколько снизить потенциальные негативные эффекты ложной информации. Кроме того, есть возможности для противодействия дезинформирующим сайтам и группы людей, менее подверженные их влиянию. Таким образом, потенциальные последствия фейковых новостей неоднозначны. Хотя данный феномен обсуждается преимущественно в негативном ключе, существуют факторы, снижающие остроту проблемы. Благодарность. Статья приготовлена при поддержке Российского научного фонда (РНФ), грант № 19-18-00206.