Background: Endogenous hypercortisolism due to Cushing’s disease (CD) is complicated by low-traumatic fractures in 50% of cases. Modern technologies allow to study pathogenetic changes in the regulation of bone remodeling in hypercortisolism and to offer new serum biomarkers. Aims: To evaluate levels of Wnt proteins related to bone remodeling regulation in serum samples from patients with CD. Materials and methods : Fasting serum samples were taken and stored in aliquot at ≤-80 °C from 42 consecutive subjects with clinically evident and biochemically confirmed active CD and 42 healthy volunteers matched by age, sex and body mass index (BMI). Evaluation of the levels of Wnt proteins (Wnt3a, Wnt10b) was measured by immunochemiluminescence assay using the WNT3a SEL818Hu (USCN) and the WNT10b SEP553Hu (USCN). Twenty-four hours urine free cortisol (24hUFC) (60−413 nmol/24h) and bone turnover markers was measured by electrochemiluminescence assay on a Cobas 6000 Module e601 (Roche). At the time of enrollment all participants were questioned regarding any low traumatic fractures for the period of the disease. Patients underwent standard spinal radiographs in anterior-posterior and lateral positions of the vertebrae Th4−L4 (Axiom Icons R200 Siemens). Results: The median (Ме Q25; Q75) age of patients with CD was 33 (21; 43) years with no difference among the groups, p=0.936; BMI ― 29 (23; 34) kg/m 2 , p=0.094 and without differences by sex, p=0.254. The median 24hUFC in subjects with CD ― 825 (301; 2077) nmol/24h was significantly higher as compared to the control group (p<0.001). We report increased levels of Wnt3a and Wnt10b in patients with CD: Wnt3а 0.15 (0.04; 0.23) ng/ml in patients with CD vs 0,04 (0.01; 0.13) ng/ml in control group (p=0.017) and Wnt10b 2621 (2226; 3688) pg/ml vs 1917 (1721; 2549) pg/ml (p=0.008). Conclusions: The serum level of Wnt3a and Wnt10b reflects the intensity of Wnt-signaling dysregulation, and therefore they may be considered as biomarkers of bone remodeling deterioration in hypercortisolism.

Rationale. Arkray blood glucose meters have become widely used in Russia since 2013. Studies focused on their accuracy, where Arkray Glucocard II glucose meter is used as the reference monitoring system, have been published. Since insulin dose to be injected relies upon readings of a personal blood glucose meter, the system being used must comply with the clinical safety and analytical accuracy criteria for glucose meters. Objective — to assess clinical safety and analytical accuracy of the results of studying blood glucose level measured using Glucocard Sigma and Glucocard Sigma Mini blood glucose meters. Material and methods. Glucose level in a drop of capillary blood was studied in 48 pediatric and adolescent patients with type 1 diabetes mellitus (DMT1). The mean age of the patients was 9.4±5.6 years; average duration of the disease, 4.2±2.7 years. Parallel studies on glycaemia using the Glucocard Sigma and Glucocard Sigma Mini glucose meters being tested, as well as a BIOSEN C-line stationary biochemical analyzer system, were carried out at the Department of Diabetes Mellitus of the Institute of Pediatric Endocrinology and the Biochemical Laboratory of the Endocrinology Research Center of the Ministry of Healthcare of the Russian Federation. A total of 320 samples were examined. The hexokinase method performed on a BIOSEN C-line biochemical analyzer system was used as the reference method for measuring blood glucose level. Results. Assessment of clinical safety demonstrated that 100% of test results belonged to zone A (will not result in patient error) and B (will not result in patient error or there will be a minor error not affecting patient’s condition). These findings fully comply with the ISO 15197-2016 standard. Investigation of the analytical accuracy of Glucocard Sigma and Glucocard Sigma Mini glucose meters (capillary blood, glucose blood level >4.2 mmol/L) compared to the results obtained using the BIOSEN C-line biochemical analyzer system showed a <5% deviation in 118 (51.3%) measurements; <10%, in 202 (87.8%) measurements; less than 15%, 222 (96.5%) measurements; and less than 20%, in 230 (100%) measurements. These results comply both with the ISO 15197-2015 criteria and stricter criteria ISO 15197-2016. Conclusion. The high accuracy of Glucocard Sigma and Glucocard Sigma Mini glucose meters has been confirmed. The accuracy of these glucose meters complies with the State Standard GOST ISO 15197-2015 and the ISO 15197-2016 standard.

Objectives. The aim of this research was to study the dynamic changes of intra- and early postoperative hormonal parameters (ACTH and cortisol) as predictors of hypercorticism remission. Material and methods. 50 patients with confirmed Cushing`s disease (CD) were sampled for this research. The patients were divided into 3 groups depending on the outcome of the operation. The first group – patients with secondary adrenal insufficiency confirmed by clinical picture and the level of cortisol less than 50 nmol/l; the second group – with normalization of levels of ACTH and cortisol; the third – with the persistence of the CD. The results of intraoperative studies during the transnasal adenomectomy were then studied. The group sample consisted of 38 women and 12 men, aged 15–66 years. To assess the levels of ACTH and cortisol blood sampling was performed from a peripheral vein. The first sample was taken during the incision of the Dura mater, the second – immediately after removal of the tumor and the last – 20 minutes after the removal of the adenoma. Then, 1 day after the surgery the hormones mentioned above were studied in all patients. The levels of ACTH and cortisol were measured by immunochemiluminescent analysis on the automated system Cobas 6000 (Roche, France). Reference intervals ACTH 0–30 ng/ml, cortisol123–626 nmol/l. Results. The analysis of the obtained data did not suggest a relationship between the changes of intraoperative indicators of hormonal status and the likelihood of disease remission (p > 0.125). In the postoperative period, of the 50 patients, 41 (82%) developed adrenal insufficiency, 5 (10%) showed normalization and in 4 patients (8%) adrenal insufficiency was not observed. The results of the hormonal research after 1 day had a correlation with the frequency of postoperative remission (p < 0.125). Conclusion. Intraoperative measurement of levels of ACTH and cortisol is not appropriate and cannot serve as guidance for further tactics of the surgeon to define the totality of tumor removal.

Скрининг для выявления групп с высокой вероятностью переломов рекомендован с использованием алгоритма FRAX среди всех женщин в постменопаузе и мужчин старше 50 лет (A1). Рекомендуется устанавливать диагноз и назначать терапию остеопороза лицам с низкотравматическим переломом крупных костей скелета, и/или с высокой индивидуальной вероятностью основных низкотравматических переломов (FRAX), и/или при выявленном снижении МПК до –2,5 SD по Т-критерию в шейке бедра и/или поясничных позвонках (А1). Пациентам с болевым синдромом в спине, снижением роста на 4 см в течение жизни или на 2 см при регулярном медицинском контроле, принимающим глюкокортикоиды, больным с длительно некомпенсированным сахарным диабетом 2-го типа или на инсулинотерапии, а также c диагностированными переломами другой локализации рекомендовано проведение стандартного рентгенологического исследования позвоночника (Th4—L5) в боковой проекции для выявления компрессионных переломов тел позвонков (B1). Проведение двухэнергетической рентгеновской денситометрии (DXA) рекомендовано лицам с индивидуальной 10-летней вероятностью переломов (FRAX) в интервале между низкой и высокой вероятностью переломов (B1). Результат трабекулярного костного индекса (ТКИ), полученный в ходе стандартной рентгеновской денситометрии, рекомендуется включать в алгоритм FRAX с целью повышения чувствительности метода (B1). Лабораторные методы исследований рекомендуется проводить всем пациентам с впервые установленным диагнозом остеопороза, а также при неэффективности ранее назначенной терапии с целью дифференциальной диагностики с другими причинами повышенной хрупкости скелета (B1). Для предупреждения низкотравматических переломов и повышения МПК у пациентов с остеопорозом в равной степени рекомендованы бисфосфонаты (БФ), или антитела к лиганду рецептора-активатора ядерного фактора каппа-бета (деносумаб), или аналоги паратгормона (терипаратид) (A1). Деносумаб также рекомендован для предупреждения потери костной массы и переломов при отсутствии костных метастазов у женщин, получающих терапию ингибиторами ароматазы по поводу рака молочной железы, и у мужчин с раком предстательной железы, получающих гормон-депривационную терапию (A1). Ввиду анаболического эффекта терипаратида рекомендуется его использовать в качестве первой линии терапии у пациентов с тяжелым остеопорозом, с уже имеющимися переломами тел позвонков в анамнезе, у лиц с крайне высоким риском низкотравматических переломов, пациентов с неэффективностью предшествующей терапии, а также непереносимостью альтернативного лечения (B1). Все препараты для лечения остеопороза рекомендуется назначать в сочетании с препаратами кальция и витамина D (A1).

Endogenous hypercortisolism (EH) is a rare endocrine disorder, one of the most frequent manifestations of which is obesity. Due to the high prevalence of the metabolic syndrome and the similarity of the clinical manifestations, EH may remain undiagnosed. However, prompt diagnosis and treatment can effectively promote complete cure of the patient. We describe the clinical case of a patient К., 58 years old, who suffered from morbid obesity, diabetes, uncontrolled hypertension and dyslipidemia. The CT examination revealed bilateral adrenal incidentalomas. The further follow-up let us to establish Cushing's disease. The adrenal tumors in this case may be the results of a long-term stimulation of the adrenal glands by ACTH. There is a possibility that the first manifestation of the disease began at the age of 30 years after the second pregnancy, when she observed weight gain and poorly controlled hypertension. When remission was achieved after neurosurgical treatment, we could observe significant improvements (reduction in body weight of 10 kg, improved glucose levels), but without the full normalization of all complications and symptoms. Conclusion: EH may cause the development of obesity and metabolic syndrome or significantly exacerbate its course. In cases of doubt, weight gain and poorly controlled manifestations of metabolic syndrome screening is justified to exclude EH.

Введение: Дефицит витамина D - широко распространенное патологическое состояние, которое не только нарушает кальций-фосфорный обмен, но может также быть связано с изменением функции других органов и тканей, также являющихся мишенями его действия, что обуславливает необходимость анализа факторов риска его дефицита/недостаточности. Цель : Оценить факторы риска дефицита витамина D у практически здоровых молодых индивидуумов. Методы: для последующей коррекции уровня витамина D в исследование были включены 24 практически здоровых добровольца от 22 до 31 года , из числа которых сформированы группы исследования: Группа 1 (11/24) с уровнями 25(ОН)D сыворотки крови 10). Заключение: Помимо различий в показателях кальций-фосфорного обмена, между группами выявлены различия в состоянии других систем органов, подтверждающие роль факторов риска развития данного состояния, а также возможность внескелетных проявлений.

Введение. Сердечно-сосудистые заболевания (ССЗ) остаются ведущей причиной смертности в индустриально развитых странах. Пациенты с ишемической болезнью сердца (ИБС) в сочетании с сахарным диабетом 2 типа (СД2) характеризуются значительно более тяжелым поражением коронарных артерий и плохим прогнозом. Результаты недавних исследований указывают на участие микроРНК (миРНК) в патогенезе различных патологических состояний, в том числе ожирения, СД2 и ССЗ. Целью данного исследования стало определение экспрессии миРНК, ассоциированных с развитием ИБС и Трансформирующего фактора роста бета (ТФР-β) в когорте пациентов с СД2 и ожирением. Материалы и методы. 42 пациента с ожирением 1-2 степени и диагностированным СД2 были разделены на 2 группы. Первая группа с ИБС, вторая группа без ИБС. Проводилось определение 9 миРНК: миРНК-1, миРНК-21, миРНК-26a, m миРНК-27, миРНК-33a, миРНК-33b, миРНК-133a, миРНК-133b, миРНК-208. Результаты и обсуждение. Статистически значимые различия между двумя группами были получены по данным экспрессии миРНК-21, миРНК-26a, миРНК-27a. Отмечено повышение экспрессии миРНК-21 и миРНК-27a в группе пациентов с ИБС, в то время как экспрессия миРНК-26a была сниженной в сравнении с группой без ИБС. Заключение. Результаты настоящего исследования могут стать начальным этапом для определения молекулярных основ патогенеза развития ИБС у этой категории пациентов путем количественной оценки экспрессии миРНК.

Цель: оценить значимость остеопонтина (ОПН) в развитии поздних диабетических осложнений у больных с длительным течением сахарного диабета 1 типа (СД1). Материалы и методы: в исследование включено 79 пациентов с длительным течением СД1 (более 20 лет). Было проведено обследование пациентов, в рамках которого изучались антропометрические данные, общеклинические, биохимические показатели крови и мочи, оценивалась степень компенсации СД по уровню НвА1С, определялись показатели фосфорно-кальциевого обмена (кальций, фосфор, паратгормон, витамин Д, фактор роста фибробластов 23 (FGF 23)), маркеры эндотелиальной дисфункции (ассиметричный диметиларгинин (ADMA)) и сердечной недостаточности (предсердный натрийуретический протеин (NT pro-BNP)). Всем больным проводилось эхокардиографическое исследование, c расчетом индекса массы миокарды левого желудочка (ИММЛЖ), мультиспиральна компьютерна томография (МСКТ) сердца с определением индекса Агатстона, отражающего степень кальцификации коронарных артерий. Результаты: получены отрицательные корреляции между сывороточной концентрации ОПН и возрастом пациентов (r=-0,249; р˂0,05), ИМТ (r=-0,267; р˂0,05). Отмечено наличие положительной ассоциации ОПН с уровнем мочевой экскреции альбумина (r=0,427; р˂0,05), ИММЛЖ (r=0,257; р˂0,05), отражающего степень выраженности гипертрофии миокарда левого желудочка (ГЛЖ). Обнаружена взаимосвязь ОПН с маркером эндотелиальной дисфункции ADMA (r=0,290), способствующего развитию как кардиальной, так и почечной патологии у больных СД1. Выводы: определена вовлеченность ОПН в развитие кардиальной и почечной патологии у лиц с СД1, что указывает на его диагностическую значимость в оценке рисков развития поздних диабетических осложнений, а также при верификации уже сформировавшейся, специфичной для СД, органной патологии.

Background : Myokines are produced and released by muscle cells in response to muscular contractions. Endogenous Cushing syndrome (CS) and acromegaly cause significant changes in muscle tissue leading to atrophy or hypertrophy. However, there is no data whether these endocrine abnormalities influence myokine secretion. Aims : To evaluate serum levels of myostatin, interleukin-6 (IL6) and irisin in patients with CS and acromegaly. Materials and methods : Fasting serum samples were taken and stored in aliquot at ≤-20°C from consecutive subjects with clinically evident and biochemically confirmed active CS, acromegaly and healthy volunteers matched by age, sex and body mass index (BMI). Commercially available kits were used to assay serum myokine levels. Grip strength was measured by a dynamometer. Insulin-like growth factor-1 (IGF1) was measured by immunochemiluminescence assay (Liaison), twenty-four hours urine free cortisol (24hUFC) ― by immunochemiluminescence assay (Vitros ECi), salivary free cortisol ― by electrochemiluminescence assay (Cobas). One-way ANOVA was utilized to assess the difference between groups. Results : We enrolled 88 subjects: 30 patients suffered from CS (group 1), 28 ― acromegaly (2) and 30 matched healthy controls (3) with no difference among the groups in sex, age and BMI (p=0.492, 0.062 and 0.174 respectively). Mean 24hUFC in subjects with CS and mean IGF1 in subjects with acromegaly were significantly higher as compared to other groups (p<0.001). Right-hand grip strength was lower in patients with CS as compared to both patients with acromegaly and healthy subjects (p=0.04). However, among these young adults we did not find statistically significant differences in measured myokines levels: irisin ― p=0.15; IL6 ― p=0.34; myostatin ― p=0.50. There was a significant correlation between myostatin and irisin in the whole group of people and in every separately analyzed subset of patients (p<0.001), but no correlation was found between any measured myokines and 24hUFC or IGF1. Conclusions : Hypercortisolism or supraphysiological IGF1 levels do not significantly influence serum levels of myostatin, IL6 and irisin in young adults.

Цель: Изучить изменения показателей кальций-фосфорного обмена при дефиците витамина D у здоровых молодых индивидуумов. Методы: В исследование были включены 24 практически здоровых добровольца от 22 до 31 года: Группа 1 (11/24) с уровнями 25(ОН)D сыворотки крови <10 нг/мл и Группа 2 (13/24) с уровнями 25(ОН)D сыворотки крови 10-20 нг/мл. Оценивались уровни 25(ОН)D total (Diasorin, Liason), паратиреоидного гормона (ПТГ) (ELECSYS, Roche), Ca общ , Ca ион , P, креатинина сыворотки крови и Са, креатинина в разовой порции утренней мочи (Abbott Architect, Abbott). Результаты: В Группе 1 с более выраженным дефицитом витамина D значительно выше средний уровень ПТГ (63,0±17,2 vs. 35,3±10,2 пг/мл; р<0,01), а также наблюдается превышение верхней границы нормы у 4 участников (36,4%), что соответствует наличию вторичного гиперпаратиреоза; уровни ПТГ всех участников Группы 2 находятся в диапазоне значений, соответствующих референсному интервалу (15-65 пг/дл). Средний уровень кальциурии, оцениваемый с учетом кальций-креатининового коэффициента (ККК) (0,25±0,13 vs. 0,31±0,21 ммоль/ммоль, р=0,64), не различается в двух группах и находится в пределах референсных значений (0,1-0,8 ммоль/ммоль). Уровни Са общ (2,35±0,09 vs. 2,38±0,07, р=0,54) и Са ион (1,11±0,08 vs. 1,12±0,03, р=0,46), а также Р (1,21±0,19 vs. 1,20±0,15, р=0,95) сыворотки крови не различаются в двух группах и соответствуют референсному интервалу. Выводы: Между группами выявлены различия в показателях кальций-фосфорного обмена; нормальный уровень Са и Р в крови, вероятно, поддерживается вследствие резорбтивного действия ПТГ на костную ткань, которое более выражено в группе тяжелого дефицита витамина D.

Background. Adequate intake of vitamin D and its concentration in serum is important for the health of bones and calcium-phosphorus metabolism and for the optimal functioning of many organs and tissues. Most epidemiological studies have shown that vitamin D deficiency is widespread among the population in Russian Federation. Material and methods. We reviewed relevant literature on the epidemiology of insufficiency and deficiency, skeletal and extraskeletal effects of vitamin D and summarized recommendations for the diagnosis, prevention and treatment of vitamin D deficiency in the general population, which were subsequently discussed and amended in conjunction with leading endocrinologists of the Russian Federation who are experts in this subject. Results. The optimal concentration of 25(OH)D in the serum as the best indicator of vitamin D body stores is recognized as 30—100 ng/ml (75—250 nmol/l), insufficiency — from 20 to 30 ng/ml (50 to 75 nmol/l), deficiency — less than 20 ng/ml (less than 50 nmol/l). In prevention and treatment it is recommended to stick to the target serum levels of 25(OH)D in the range of 30—60 ng/ml (75—150 nmol/l). We’ve developed a general practice recommendations for the prevention, diagnosis and treatment of vitamin D deficiency in adults, including pregnant and lactating women, persons over 50 years old and subjects suffering from various diseases affecting the metabolism of vitamin D. Conclusions. Increased sufficiency of vitamin D in the population should be included as one of the priorities of modern healthcare due to proven preventive health effects on the musculoskeletal system and the potential positive impact on many socially significant diseases. This publication is a detailed version of the Federal Guideline.

Цель. Изучить динамику эндотелиальных прогениторных клеток (ЭПК) и сосудистого эндотелиального фактора роста (VEGF-A) после эндоваскулярных вмешательств на коронарных артериях или артериях нижних конечностей у пациентов с сахарным диабетом 2 типа (СД2). Материалы и методы. В исследование включено 68 пациентов (40 мужчин), поступивших для планового чрескожного коронарного вмешательства (ЧКВ) или рентгенэндоваскулярного вмешательства на артериях нижних конечностей. Количество CD34+VEGFR2+CD45- и CD34+CD133+CD45-клеток, а также уровень VEGF-A определяли за 1-2 дня до эндоваскулярного вмешательства и на 2-4-й день после вмешательства. В первую группу включено 39 пациентов с СД2 (22 женщины, средний возраст 66,5±7,9), во вторую группу - 29 больных (21 мужчин, средний возраст 65,5±9,1) без нарушения углеводного обмена. Стентирование коронарных артерий выполнено 18 пациентам (46,2%) в группе СД2 и 18 пациентам (62,1%) во 2-й группе. Рентгенэндоваскулярная реваскуляризация конечности проведена 21 пациенту (53,8%) 1-й группы и 11 (37,9%) 2-й группы. Стентирование подвздошных артерий выполнено 4 пациентам (19%) в группе СД2 и 1 пациенту (9,1%) в группе без СД2. Стентирование поверхностной бедренной артерии с ангиопластикой артерий голени выполнено у 17 пациентов 1-й группы (81%) и 10 – 2-й (21%). Пациенты с СД2 были разделены на 2 подгруппы, в зависимости от уровня гликированного гемоглобина (HbA1c): в 1-ю подгруппу включены 17 пациентов с уровнем HbA1c≤7,5% , во 2-ую 22 пациента с HbA1c≥7,5%. Результаты. У пациентов без СД2 отмечалось достоверное повышение как CD34+VEGFR2+CD45- (p<0,001), так и CD34+CD133+CD45-клеток (p=0,041) после эндоваскулярного вмешательства. Анализ VEGF-A показал достоверное повышение его концентрации после вмешательства в группе пациентов с СД2 (p<0,05). В то же время, количество циркулирующих ЭПК у больных СД2 до и после эндоваскулярного лечения достоверно не отличалось. У пациентов с СД2 и уровнем HbA1c≤7,5% после эндоваскулярного вмешательства наблюдалось значимое повышение CD34+VEGFR2+CD45- (p=0,001) и CD34+CD133+CD45-клеток (p=0,003). В то время как у пациентов с СД2 и уровнем HbA1c≥7,5% статистического значимого повышения клеток не наблюдалось. Выводы. У пациентов с СД2 не наблюдалось повышения ЭПК (CD34+VEGFR2+CD45-клеток и CD34+CD133+CD45-клеток) после эндоваскулярного вмешательства, несмотря на значимое повышение фактора, стимулирующих их мобилизацию (VEGF-A). Кроме того, установлено негативное влияние хронической гипергликемии на мобилизацию ЭПК.

Nighttime salivary cortisol (NSC) has been suggested to be a useful diagnostic test for Cushings syndrome (CS). However, the reference range and cut-off value are assay-specific and discordant. The goal of this study was to assess the analytical performance of automated elecrochemiluminiscence immunoassay method (ECLIA) in CS. Ninety eight healthy volunteers and 123 obese patients including 45 proved to be CS provided salivary samples collected by them at 23:00 using Sallivette. Two hundred and five subjects collected salivary samples for two consecutive days and samples from 197 subjects were frozen to perform Enzyme-linked immunosorbent assay (ELISA). Obese patients underwent the 1-mg overnight dexamethasone suppression test (1-DST). CS was confirmed by the histologic diagnosis after surgical treatment or autopsy. The reference range for healthy volunteer has been set 0,5-9,4 nmol/l. Reproducibility was assessed in all subjects by a day-to-day variability and reflected by an intraclass correlation coefficient of 0,785. The cut-off value of 9,4 nmol/l has been suggested to differentiate CS among obese patients to achieve sensitivity of 84,4% (95%confidence interval 71,2-92,2%); specificity of 92,3% (95%CI 84,2-96,4%) and diagnostic odds ratio 65,1 (95% CI 20,4-207,6). Likelihood ratio positive was 11,0 (95% CI 5,0-23,9), with a likelihood ratio negative of 0,17 (95%CI 0,08-0,33). The comparison of the total areas under the ROC-curve for the measurement of NSC once, twice with mean level by ECLIA, the same samples by ELISA and 1-DST have not shown any statistically significant difference among the tests performance. Conclusion: Based on its remarkable reproducibility, easy noninvasive nature, automated assay and at least similar diagnostic performance, NSC measured by ECLIA on Cobas e601 is a preferable first-line screening test for CS.

Aim. To identify profibrogenic mediators, markers of endothelial dysfunction and hemostasis in patients with diabetes mellitus (DM) and chronic kidney disease (CKD). Materials and methods. The study included 120 patients with DM and 20 age-matched normotensive subjects without DM showing the glomerular filtration rate (GFR) > 60 ml/min/1.73 m3. Four groups of patients were distinguished: 1 DM2 patients without renal pathology (n=33), 2 DM2 patients with diabetic nephropathy (n=24), 3 DM2 patients with ischemic nephropathy (IN) (n=33) verified by contrast visualization techniques (multispiral CM of abdominal aorta and renal arteries, abdominal angiography of renal arteries or MR angiography of renal arteries and abdominal aorta), 4 DM1 patients with DN (n=30). Clinical examination included assessment of complaints, analysis of medical history of the main disease and concomitant disorders, determination of the main clinical and biochemical characteristics of blood and urine, measurement of НbА1с and 24-hr albuminuria (AU) by standard methods, estimation of GFR by the MDRD formula, ECG, echocardiography, 24-hr AP monitoring, counseling by cardiologist and ophthalmologist (fundal examination by ophthalmoscopy). Standard kits were used to detect profibrogenic mediators and markers of endothelial dysfunction including transforming growth factor-beta (TGF-b), angiotensin II (AT II), monocyte chemoattractant protein (MCP-1), regulated on activation normal T cell expressed and secreted (RANTES), adhesion factors (intracellular adhesion molecule (ICAM-1), vascular cell adhesion molecule (VCAM-1) vascular endothelial growth factor (VEGF), interleukin-6 (IL-6), asymmetric dimethylargnine (ADMA), homocysteine (HCYST), metalloproteinases (MMP), von Willebrand factor (vWF), plasminogen activator inhibitor (PAI-I). Results. DM patients with CKD had elevated blood profibrogenic cytokine (MCP-1, TGF-1b, IL-6) and extracellular matrix degradation factor (MMP-9) levels compared with patients without CKD and healthy subjects. These changes were unrelated to the type of diabetes or the cause of nephropathy, which suggests their contribution to renal pathology through the universal mechanism of tubulointerstitial fibrosis. Activation of profibrogenic cytokines in DM patients with CKD was closely associated with endothelial dysfunction manifest as enhanced production of blood adhesive, Диабетическая нефропатия Диабетическая нефропатия Сахарный диабет 3/2010 135 Приоритетной задачей современной нефрологии является выяснение механизмов утраты функционирующей почечной ткани и замещения ее соеди нительной. Они определяют скорость снижения почечной фильтрации, связанную с выраженностью тубулоинтерстициального фиброза (ТИФ) независимо от первично гломерулярной или интерстициально-канальцевой природы почечной патологии. В развитии тубулоинтерстициального повреждения определена роль сложных процессов межклеточных взаимодействий, которые активизируются под влиянием иммунных и неиммунных факторов [1]. Спектр возможных факторов тубулоинтерстициального повреждения довольно широк: протеинурия, трансформирующий фактор роста-ƒ (TGF-ƒ), ангиотензин II (АТ II), моноцитарный хемоаттрактантный протеин (МСР-1), регулятор активности нормальной экспрессии и секреции Т-клеток (RANTES), факторы адгезии (внутриклеточная молекула адгезии (ICAM-1), молекула адгезии сосудистых клеток (VCAM-1)), эндотелиальный сосудистый фактор роста (VEGF), белки острой фазы (С-реактивный белок (СРБ), фибриноген), интерлейкин-6 (IL-6), асимметричный диметиларгенин (АDМА), гомоцистеин (HCYST), металлопротеиназы (ММР), фактор Виллебранда (FW), ингибитор активатора плазминогена (PAI-I) и др. Все это делает чрезвычайно актуальным поиск маркеров ранней диагностики ТИФ и методов активного воздействия на них, что позволило бы предотвратить или отсрочить прогрессирование утраты почечной функции и обосновать нефропротективную стратегию, основу которой составит целенаправленное воздействие на медиаторы воспаления и фиброза. Потенциальные механизмы тубулоинтерстициальных повреждений при первичной гломерулярной патологии (диабетическом гломерулосклерозе, гломерулонефрите) включают токсический эффект фильтрующихся белков плазмы, активацию эпителиальных клеток канальцев цитокинами, секретируемых в клубочках, снижение перитубулярного кровотока, приводящее к нарастающей ишемии тубулоинтерстиция, перегрузку функционирующих канальцев. В свою очередь прогрессирующий интерстициальный фиброз может повышать резистентность преи постгломерулярных артериол, что усугубляет внутриклубочковую гиперфильтрацию. Прогрессирующий канальцевый стеноз в рамках ТИФ определяет повышение внутриканальцевого давления, что в конечном итоге приводит к снижению скорости клубочковой фильтрации (СКФ), а их обструкция к снижению числа функционирующих нефронов [2]. Цель работы определить профиброгенные медиаторы, маркеры эндотелиальной дисфункции и гемостаза у больных сахарным диабетом (СД) и хронической болезнью почек (ХБП). Материалы и методы В исследование было включено 120 больных СД и 20 нормотензивных, сопоставимых по возрасту лиц без СД с СКФ>60 мл/мин/1,73 м2. Были выделены 4 группы больных angiogenic, thrombogenic factors (FW, PAI, VICAM, sICAM, VEGF), and endothelium-affecting factors (ADMA, homocysteine). Mediators of inflammation and fibrogenesis in these patients negatively correlated with GFR and positively with AU, the main markers of renal dysfunction. Hyperuricemia, TGF-1b, ADMA, and MCP-1 are considered to be the risk factors of impaired renal filtration function. Conclusion. The level of profibrogenic cytokines and ndothelial dysfunction factors in DM patients with different renal lesions reflects severity of tubulointerstitial fibrosis. It may be used for the purpose of prognostication and substantiation of intensification of secondary prophylaxis of renal insufficiency.

Цель. Изучение роли эндотелиального сосудистого фактора роста (VEGF-A) в жидкости передней камеры глаза (ПКГ) в прогрессиро-вании диабетической ретинопатии (ДР) и исходе катарактальной хирургии. Материалы и методы. В исследование были включены 120 больных сахарным диабетом (СД), прооперированные по поводу катаракты,и 16 - в связи с неоваскулярной глаукомой (НГ) в результате ДР (в группу сравнения вошли 22 больных без СД). У всех больных было опре-делено содержание VEGF-A и глюкозы в жидкости ПКГ, отобранной до оперативного лечения. Результаты. Группы больных СД по содержанию глюкозы в жидкости ПКГ, гликемии натощак в день операции и по уровню гликиро-ванного гемоглобина не различались, за исключением группы больных СД без ДР. Содержание VEGF-A в жидкости ПКГ больных СД воз-растало в группах с более тяжелыми стадиями ДР. Значение VEGF-A в ПКГ у больных СД без ДР было наименьшим 22,75 пг/мл [10,78;63,36], а при СД и ПДР достигало 336,6 пг/мл [232,3; 410,74] (p Заключение. Значимый вклад в развитие НГ после удаления катаракты оказало высокое содержание VEGF-A в жидкости ПКГ (выше137,4 пг/мл), увеличивая риск развития НГ в 9,62-12,3 раза.

Aim. To evaluate clinical efficiency of sulodexide (glycosoaminoglycan) for the treatment of patients with type 2 diabetes mellitus (DM2) and diabetic nephropathy (DN) at the stage of microalbuminuria (MAU). Materials and methods. A total of 30 patients with DM2 and MAU were examined 15 of whom were given sulodexide (200 mg daily) for 6 months. The following parameters were measured before, 3 and 6 months after the onset of therapy: HbA1c level, biochemical characteristics, highly sensitive CRB, MAU in morning urine samples, soluble intercellular and vascular cell adhesion molecules-1, blood coagulation and anticoagulation factors (PTI, fibrinogen, thrombin time, coagulation factors VII, VIII, X, Willebrand factor), tissue plasminogen activator, and its inhibitor. Results. Sulodexide produced significant positive effect on albumin excretion in urine. It exerted antithromotic and profibrinolytic action and improved endothelial function. Taken together, these properties of sulodexide give reason to recommend it as a protector of different vascular segments. Conclusion. Significant positive effect of sulodexide on albumin excretion in urine coupled to its multifactor activity, convenience of therapeutic application, low risk of complications, good tolerability, and safety in aged patients with DM2 permit to consider it as a promising tool for the treatment of DM2 with MAU.