Введение. Ангиоотек представляет собой состояние, обусловленное повышенной локальной проницаемостью подкожных и подслизистых капилляров, а также посткапиллярных венул, что приводит к локальному выходу плазмы в ответ на высвобождение вазоактивных медиаторов. Медиаторы высвобождаются при активации тучных клеток и/или базофилов либо при чрезмерной активации системы кининкалликреина. Наиболее часто ангиоотеки обусловлены активацией тучных клеток, однако разнообразие медиаторов (гистамин, серотонин и др.) приводит к вариабельности патогенеза. В диагностическом алгоритме рецидивирующих ангиоотеков в Беларуси применяют иммунологические тесты, оценивающие активность врожденной иммунной системы, которая направлена на уничтожение клеток патогенных микроорганизмов и вирусов, что не всегда позволяет адекватно оценить реальную активность иммунной системы. Цель. Оценить эффективность клинического применения метода для выявления аутоантител к циркулирующим иммунным комплексам с компонентом системы комплемента C1q на этапе первичной диагностики рецидивирующих ангиоотеков. Материалы и методы. В исследование включен 131 пациент с рецидивирующими ангиоотеками без крапивницы (37,4% пациентов мужского пола и 62,6% женского). В рамках исследования определяли уровни компонентов системы комплемента C3 и C4 турбидиметрическим методом; C1-ингибитора – нефелометрическим методом; аутоантител к циркулирующим иммунным комплексам с компонентом C1q – методом иммуноферментного анализа; аллельные варианты в гене SERPING1 (регионы всех экзонов, интронных областей и промоторной области), в 9-м экзоне гена F12 и в 9-м экзоне гена PLG – методом высокопроизводительного секвенирования. Результаты и обсуждение. У 21 из 131 пациента выявлен положительный результат тестов на наличие специфических аутоантител к C1q-компоненту системы комплемента с медианой 50,27 ОЕд/мл. Среди пациентов с положительными результатами тестов на наличие специфических аутоантител к C1q-компоненту системы комплемента у 7 наблюдалось изменение показателей исследуемых компонентов иммунной системы, в то время как у 14 пациентов показатели находились в пределах нормы. У 20 из 131 пациента обнаружены аллельные варианты, ассоциированные с наследственным ангионевротическим отеком, все варианты детектированы в гене SERPING1. Все пациенты с генетически подтвержденным ангионевротическим отеком демонстрировали характерные результаты тестов на определение компонентов системы комплемента C4 и C1-ингибитора; у 19 из 20 пациентов не выявлено аутоантител к С1q-компоненту системы комплемента. Положительный результат на наличие антител к C1q у одного пациента с ангионевротическим отеком коррелировал с наличием сопутствующего аутоиммунного заболевания. Заключение. Диагностическая чувствительность метода для выявления аутоантител к C1q-компоненту системы комплемента в нашем исследовании составила 71,4%, диагностическая специфичность – 99,0%, диагностическая эффективность – 93,1%, предсказательная ценность положительного результата – 95,2%, предсказательная ценность отрицательного результата – 92,7%. Полученные данные демонстрируют высокую диагностическую ценность предложенного теста при определении направления дальнейших углубленных исследований в диагностике рецидивирующих ангиоотеков без крапивницы. Introduction. Angioedema is a condition characterized by increased local permeability of subcutaneous and submucosal capillaries, as well as postcapillary venules, leading to localized plasma extravasation in response to the release of vasoactive mediators. These mediators are released upon activation of mast cells and/or basophils or excessive activation of the kinin-kallikrein system. Mast cell activation is the most common cause of angioedema; however, the variety of mediators (such as histamine, serotonin, etc.) results in variability in the pathogenesis. In the diagnostic algorithm for recurrent angioedema in Belarus, immunological tests are used to assess the activity of the innate immune system aimed at eliminating cells of pathogenic microorganisms and viruses, which does not always provide an adequate assessment of the actual activity of the immune system. Purpose. To evaluate the clinical application efficacy of a method for detecting autoantibodies against circulating immune complexes containing the C1q complement component in the initial diagnosis of recurrent angioedema. Materials and methods. The study involved 131 patients with recurrent angioedema without urticaria (37.4% male and 62.6% female). Levels of complement system components C3 and C4 were measured using the turbidimetric method; C1-inhibitor was assessed using the nephelometric method; autoantibodies against circulating immune complexes containing the C1q component were detected using an enzyme-linked immunosorbent assay. Allelic variants in the SERPING1 gene (covering all exon regions, intronic areas, and the promoter region), in exon 9 of the F12 gene, and in exon 9 of the PLG were analyzed using next-generation sequencing. Results. Positive results for specific autoantibodies to the C1q component of the complement system were identified in 21 out of 131 patients, with a median concentration of 50.27 IU/ml. Of these, 7 exhibited changes in other immune system components, while 14 had normal values. Allelic variants associated with hereditary angioedema (HAE) were found in 20 patients, all in the SERPING1 gene. All patients with genetically confirmed HAE displayed characteristic test results for complement system components C4 and C1- inhibitor; 19 of the 20 patients did not have autoantibodies against the C1q component. The presence of C1q autoantibodies in one HAE patient correlated with a concurrent autoimmune disease. Conclusion. The diagnostic sensitivity of the method for detecting autoantibodies to the C1q component was 71.4%, with a specificity of 99.0%, diagnostic accuracy of 93.1%, positive predictive value of 95.2%, and negative predictive value of 92.7%. These findings underscore the high diagnostic value of this test in guiding further diagnostic approach for recurrent angioedema without urticaria.

Введение. Синдром лимфопролиферации является одним из клинических проявлений первичных иммунодефицитов (ПИД). Чаще всего синдром лимфопролиферации представлен незлокачественной лимфаденопатией и/или спленомегалией. Трудно интерпретируемым может быть экстранодальное лимфопролиферативное поражение легких, печени, кишечника, кожи. Морфологическое и иммуногистохимическое исследование позволяет более точно определить клеточный состав, дифференцировку, степень зрелости клеточных компонентов различных тканевых структур, но не позволяет дифференцировать различные варианты ПИД. К настоящему времени не изучены особенности клинико-морфологической картины синдрома лимфопролиферации при различных формах врожденных дефектов иммунитета, установлению которых и было посвящено данное исследование. Цель. Проанализировать результаты морфологического исследования биопсийного материала пациентов с ПИД-ассоциированной лимфопролиферацией и на основании установления с использованием значимых морфологических и иммуногистохимических биомаркеров особенностей изменений клинико-морфологической картины исследуемой ткани повысить эффективность диагностики первичных иммунодефицитов, протекающих с синдромом лимфопролиферации. Материалы и методы. Данное исследование было проведено на базе Республиканского научно-практического центра (РНПЦ) детской онкологии, гематологии и иммунологии. В исследование включены 58 пациентов Республики Беларусь с установленным диагнозом ПИД (составивших 13,1% от общего числа пациентов с ПИД), в клинической картине заболевания которых присутствовали лимфаденопатия, спленомегалия и/или экстранодальное лимфопролиферативное поражение, обнаруженные нами в ходе клинического исследования пациентов. У 32 из них была выполнена диагностическая биопсия ткани лимфатического узла, легкого, кишечника, печени, кожи. В работе были применены гистологические, иммунохимические и молекулярно-генетические методы исследования. Гистологическое исследование проводилось с использованием «рутинных» гистохимических окрасок гематоксилином и эозином. Во всех случаях проведено иммуногистохимическое исследование, состоящее в использовании антител против CD20, Pax5, CD3, CD4, CD8, TdT, Ki67, LMO2, CD10, CD79a, CD34, EBV. Мутационный анализ генов проводили методом секвенирования следующего поколения (NGS) и методом стандартного исследования по Сэнгеру. При проведении NGS использовали разработанную нами кастомную панель из 350 генов, предположительно связанных с развитием ПИД. По результатам NGS анализировали кодирующие области генов, прилежащие к ним сайты сплайсинга, регуляторные области. Все клинически значимые генетические варианты подтверждали секвенированием по Сэнгеру. В случае подтвержденного генетического дефекта у пациентов, включенных в исследование, были обследованы родственники первой линии для определения характера наследования и пенетрантности гена. Результаты. На базе РНПЦ детской онкологии, гематологии и иммунологии с использованием методов молекулярно-генетического исследования у 34 из 58 пациентов были установлены следующие генетические дефекты: FAS-TNFRSF6 (12 пациентов), PIK3CDGOF (6 пациентов), STAT3GOF (3 пациента), LRBA (2 пациента), SH2D1A (2 пациента), XIAP (2 пациента), NFkB1 (1 пациент), NFkB2 (1 пациент), CTLA4 (3 пациента), C2 (1 пациент), HAVCR2 (1 пациент). В большинстве случаев у пациентов с ПИД диагностирована В-клеточная доброкачественная лимфопролиферация. Синдром лимфопролиферации выявлен у 30,9% пациентов с ОВИН (26 пациентов), у троих из этого числа – В-клеточная лимфома. В-клеточная доброкачественная лимфопролиферация отмечена у 100% пациентов с АЛПС, APDS, XLPI, XLPII, дефектами Т-reg. У одной пациентки с В-клеточной лимфопролиферацией выявлен дефект в гене С2. У пациентки с Т-клеточной лимфомой кожи установлен дефект в гене HAVCR2. ВЭБ-ассоциированная В-клеточная лимфома диагностирована у пациента с мутацией в гене SH2D1A (XLPI) и пациента с мутацией в гене CTLA-4 (дефекты T-reg). Лимфоцитарно-гранулематозное интерстициальное поражение легких установлено у пациентов с мутациями в генах LRBA, CTLA-4. У 7 пациентов с ОВИН (26,9%) и у одного пациента с мутацией CTLA-4 (33,3%) выполнена биопсия кишечника, которая выявила узловую лимфоидную гиперплазию кишечника. Заключение. Впервые в Республике Беларусь на базе РНПЦ детской онкологии, гематологии и иммунологии описаны особенности изменений клинико-морфологической картины при ПИД-ассоциированной лимфопролиферации. ПИД-ассоциированный синдром лимфопролиферации у пациентов Республики Беларусь преимущественно представлен незлокачественной В-клеточной пролиферацией, приводящей к лимфаденопатии и/или спленомегалии, у 7 пациентов (12,1%) диагностирована лимфома. Для большинства пациентов с ПИД отсутствовали специфические гистологические изменения. Характерным гистологическим изменением у пациентов с АЛПС было появление инфильтрата из атипичных TCRab+CD3+CD4-CD8 лимфоцитов. ВЭБ-ассоциированная лимфопролиферация отмечалась у всех пациентов с Х-сцепленным лимфопролиферативным синдромом, у 50% пациентов с синдромом активированной фосфоинозитид-3-киназы дельта и у 37,5% пациентов с дефектами Т-регуляторных лимфоцитов. У двоих пациентов ВЭБ-инфекция привела к развитию лимфомы Беркитта: у одного пациента с XLP I типа и у одного пациента с дефектами Т-reg, вызванными мутацией CTLA-4. Незлокачественная лимфоидная гиперплазия в кишечнике приводит к картине хронического воспалительного заболевания кишечника у пациентов с ОВИН, дефектами T-reg. Установлен дефект в гене С2 у пациентки, имеющей в дебюте заболевания спленомегалию и генерализованную лимфаденопатию. У другой пациентки была диагностирована панникулитоподобная кожная Т-клеточная лимфома, вызванная герминогенной мутацией в гене HAVCR2, кодирующем Т-клеточный иммуноглобулин муцин-3 (TIM-3). Introduction. Lymphoproliferation syndrome is one of the clinical manifestations of primary immunodeficiencies (PID). Most often, lymphoproliferation syndrome is represented by non-malignant lymphadenopathy and/or splenomegaly. Extranodal lymphoproliferative lesions of the lungs, liver, intestines, and skin may be difficult to interpret. Morphological and immunohistochemical studies make it possible to more accurately determine the cellular composition, differentiation, and degree of maturity of the cellular components of various tissue structures of the lymph node, but does not allow differentiating different variants of PID. To date, the features of the clinical and morphological picture of lymphoproliferation syndrome in various forms of congenital immune defects, the establishment of which was the focus of this study, have not been studied. Purpose. To analyze the results of a morphological study of biopsy material in patients with PID-associated lymphoproliferation, and, based on establishing the characteristics of changes in the clinical and morphological picture, to increase the efficiency of diagnosing primary immunodeficiencies occurring with lymphoproliferation syndrome through the use of significant morphological, immunohistochemical biomarkers. Materials and methods. This study was conducted at the Center for Pediatric Oncology, Hematology and Immunology. The study included 58 patients with an established diagnosis of PID in the Republic of Belarus (13.1% of the total number of analyzed patients with PID), whose clinical picture of the disease included lymphadenopathy, splenomegaly and/or extranodal lymphoproliferative lesions, which we discovered during the clinical examination of the patient. In 32 patients, a diagnostic biopsy was performed (tissue from the lymph node, lung, intestine, liver, skin). The work used histological, immunochemical and molecular genetic research methods. Histological examination was performed using routine hematoxylin and eosin histochemical stains. In all cases, an immunohistochemical study was performed with antibodies against CD20, Pax5, CD3, CD4, CD8, TdT, Ki67, LMO2, CD10, CD79a, CD34, EBV. Mutational analysis of genes was carried out using the next generation sequencing (NGS) method and the standard Sanger method. When conducting NGS, we used a custom panel of 350 genes that we developed, presumably associated with the development of PID. Based on the NGS results, the coding regions of genes, adjacent splice sites, and regulatory regions were analyzed. All clinically significant genetic variants were confirmed by Sanger sequencing. In the case of a confirmed genetic defect in patients included in the study, first-degree relatives were examined to determine the pattern of inheritance and penetrance of the gene. Results. At the Center for Pediatric Oncology, Hematology and Immunology, using molecular genetic research methods, the following genetic defects were identified in 34 out of 58 patients: FAS-TNFRSF6 (12 patients), PIK3CDGOF (6 patients), STAT3GOF (3 patients), LRBA (2 patients), SH2D1A (2 patients), XIAP (2 patients), NFkB1 (1 patient), NFkB2 (1 patient), CTLA4 (3 patients), C2 (1 patient), HAVCR2 (1 patient). In most cases, patients with PID are diagnosed with benign B-cell lymphoproliferation. Lymphoproliferation syndrome was detected in 30.9% of patients with CVID (26 patients), three of this number (11.5%) had B-cell lymphoma. B-cell benign lymphoproliferation was observed in 100% of patients with ALPS, APDS, XLPI, XLPII, and T-reg defects. One patient with B-cell lymphoproliferation had a defect in the C2 gene. A patient with cutaneous T-cell lymphoma has a defect in the HAVCR2 gene. EBV-associated B-cell lymphoma was diagnosed in a patient with a mutation in the SH2D1A gene (XLPI) and a patient with a mutation in the CTLA-4 gene (T-reg defects). Lymphocytic granulomatous interstitial lung disease was observed in patients with mutations in the LRBA and CTLA-4 genes. In 7 patients with CVID and 1 patient with CTLA-4, an intestinal biopsy was performed, which revealed nodular lymphoid hyperplasia of the intestine. Conclusion. For the first time in the Republic of Belarus, on the basis of the Center for Pediatric Oncology, Hematology and Immunology, the features of changes in the clinical and morphological picture in PID-associated lymphoproliferation were described for the first time. PID-associated lymphoproliferation syndrome in patients of the Republic of Belarus is predominantly represented by non-malignant B-cell proliferation leading to lymphadenopathy and/or splenomegaly; lymphoma was diagnosed in 7 patients (12.1%). For most PIDs, there were no specific histological changes. A characteristic histological change in patients with ALPS was the appearance of an infiltrate of atypical TCRab+CD3+CD4-CD8 lymphocytes. EBV-associated lymphoproliferation was observed in all patients with X-linked lymphoproliferative syndrome, in 50% of patients with activated phosphoinositide 3-kinase delta syndrome, in 37.5% of patients with defects in T-regulatory lymphocytes. In two patients, EBV infection led to the development of Burkitt’s lymphoma – one patient with XLP type I and one patient with T-reg defects caused by a CTLA-4 mutation. Non-malignant lymphoid hyperplasia in the intestine leads to the picture of chronic inflammatory bowel disease in patients with CVID, T-reg defects. A defect in the C2 gene was identified in a patient who had splenomegaly and generalized lymphadenopathy at the onset of the disease. Another patient was diagnosed with panniculitis-like cutaneous T-cell lymphoma caused by a germ cell mutation in the HAVCR2 gene encoding T-cell immunoglobulin mucin-3 (TIM-3).

Введение. Наследственный ангиоотек – редкое генетическое заболевание с аутосомно-доминантным типом наследования, характеризующееся повторяющимися эпизодами скопления жидкости вне кровеносных сосудов, вызывающими отек тканей рук, ног, лица, мозговых оболочек, желудочно-кишечного тракта или дыхательных путей. В 99% всех случаев наследственный ангиоотек связан с недостаточностью (количественной – тип I или функциональной – тип II) ингибитора С1-эстеразы, вызванной патогенетическими нарушениями в гене SERPING1, кодирующем С1-ингибитор (OMIM #606860). Цель. Разработать метод диагностики наследственного ангиоотека на основе количественного анализа копий гена SERPING1 и оценить эффективность клинического применения. Материалы и методы. В исследование включено три группы: пациенты с наследственным ангиоотеком типа I (n=12), пациенты с наследственным ангиоотеком типа II (n=5), контрольная группа (n=50). Определение количества С1-ингибитора выполняли нефелометрическим методом, количественный анализ копий гена SERPING1 – методом ПЦР в режиме реального времени. Для выполнения количественного анализа копий гена SERPING1 созданы специализированные плазмидные стандарты. Результаты представлены в виде медианы (25%; 75%). Результаты. Медиана копий гена SERPING1 относительно копий гена CD64 среди образцов пациентов с наследственным ангиоотеком типа I составила 264 032 (205 754; 392 769) копии; пациентов с наследственным ангиоотеком типа II – 739 222 (549 180; 757 991) копии; контрольной группы – 708 830 (559 830; 1 076 100) копий. Медиана количества С1-ингибитора среди образцов пациентов с наследственным ангиоотеком типа I, наследственным ангиоотеком типа II и контрольной группы составила 0,054 (0,052; 0,068) г/л, 0,324 (0,308; 0,388) г/л и 0,278 (0,241; 0,308) г/л соответственно. Полученные результаты имеют высокую корреляционную взаимосвязь (r=0,844; p<0,001). Выводы. Разработанный молекулярно-биологический метод исследования, основанный на количественном анализе копий гена SERPING1 в клетках периферической крови, следует рассматривать как новый, перспективный инструмент в диагностике наследственного ангиоотека, доступный к выполнению во многих организациях здравоохранения Беларуси. Introduction. Hereditary angioedema is a rare autosomal dominant disease characterized by episodic local swelling involving subcutaneous or submucous tissue in different parts of the body, including limbs, face, and throat. In 99% of cases, hereditary angioedema is caused by a deficiency (type I) or dysfunction (type II) of C1-inhibitor and associates with sequence variants in the SERPING1 gene (OMIM #606860). Purpose. To develop a method for hereditary angioedema diagnosis based on quantitative analysis of SERPING1 gene copies and to evaluate the effectiveness of its clinical application. Materials and methods. The study included three groups: patients with hereditary angioedema type I (n=12), patients with hereditary angioedema type II (n=5), and the control group (n=50). C1-inhibitor antigen was measured by nephelometric method; quantitative analysis of SERPING1 gene copies was performed by real-time PCR; specialized plasmid standards were created to perform quantitative analysis of SERPING1 gene copies. The results are presented as a median (25%; 75%). Results. The median of SERPING1 gene copies against CD64 gene copies among samples was the following: in patients with hereditary angioedema type I it comprised 264 032 (205 754; 392 769) copies; in patients with hereditary angioedema type II it comprised 739 222 (549 180; 757 991) copies; in controls, it comprised 708 830 (559 830; 1 076 100) copies. The median of C1- inhibitor antigen among patients with hereditary angioedema type I, hereditary angioedema type II and the control group was 0.054 (0.052; 0.068) g/l, 0.324 (0.308; 0.388) g/l, and 0.278 (0.241; 0.308) g/l respectively. The results obtained had a high correlation relationship (r=0.844; p<0.001). Conclusions. Quantitative analysis of copies of the SERPING1 gene in peripheral blood cells should be considered as a new, promising biomarker in the diagnosis of hereditary angioedema, available for implementation in a large number of Belarusian health care centres.

Проанализировать первоначальные клинические проявления ПИД, возраст манифестации и постановки диагноза у пациентов в Республике Беларусь. В статье представлены результаты анализа первоначальных клинических проявлений первичных иммунодефицитов (ПИД) у белорусских пациентов, которые были зарегистрированы в республиканском регистре, а также проанализированы возраст манифестации и постановки диагноза, половые различия манифестации ПИД в разных возрастных группах. Инфекционная манифестация ПИД имела место у 42,1% пациентов, 35,1% имели синдромальные признаки, ассоциированные с ПИД, до развития других клинических проявлений. Признаки иммунной дисрегуляции в дебюте ПИД отмечались у 17,2% пациентов. Онкологическое заболевание в дебюте ПИД отмечалось у 1,2% пациентов. До 4-летнего возраста манифестировали 362 пациента (85,2%). Несмотря на ранний дебют ПИД у большинства пациентов, возраст постановки диагноза варьировал. До 4-летнего возраста диагноз выставлялся у 189 пациентов (44,5%). У 2,8% пациентов диагноз верифицирован посмертно. To analyze the initial clinical manifestations of PID, the age of manifestation and diagnosis in patients in the Republic of Belarus. The article presents the results of the analysis of the initial clinical manifestations of primary immunodeficiency (PID) in Belarusian patients who were record in the republican register, as well as the age of manifestation and diagnosis, sex differences of the manifestation of PID in different age groups. Infectious manifestation of PID occurred in 42.1% of patients, 35.1% had syndromic signs associated with PID before the development of other clinical manifestations. Signs of immune dysregulation of PID were observed in 17.2% of patients. Oncological disease in the debut of PID was noted in 1.2% of patients. Up to 4 years of age, 362 patients (85.2%) were manifested. Despite the early onset of PID in most patients, the age of diagnosis varied. Up to the age of 4, the diagnosis was made in 189 patients (44.5%). In 2.8% of patients, the diagnosis was verified posthumously.

Гемофилия A – наиболее распространенное тяжелое нарушение свертываемости крови, вызванное отсутствием или снижением активности фактора свертывания крови VIII вследствие генетических аномалий в гене F8. Примерно у половины пациентов с тяжелой формой гемофилии А выявляется инверсия 22 интрона гена F8. Взаимосвязь между инверсией 22 интрона и тяжестью заболевания обусловлена ее влиянием на формирование полноразмерного транскрипта мРНК, что приводит к формированию усеченного и нефункционирующего белка FVIII и, как следствие, тяжелой гемофилии А.Обнаружение мутаций играет важную роль в прогнозировании осложнений проводимой заместительной терапии, поскольку генетические аномалии, приводящие к дефектному белку FVIII, связаны с 20–80%-ным риском образования ингибиторов у пациентов с тяжелой формой гемофилии А.Целью настоящего исследования было провести молекулярно-генетическую диагностику инверсии 22 интрона гена F8 и оценить ее частоту встречаемости среди пациентов с тяжелой формой гемофилии А в Республике Беларусь. В исследование был включен 71 пациент с тяжелой формой гемофилии А. У 21,1% (n=15) пациентов в анамнезе имелись данные об образовании ингибиторов к фактору VIII. Анализ инверсии 22 интрона был выполнен с использованием метода инвертированной полимеразной цепной реакции. В результате исследования инверсия 22 интрона гена F8 была детектирована у 46,5% пациентов с тяжелой формой гемофилии А. У 39,5% пациентов наблюдалась инверсия 22 интрона 1-го типа, у 7% – инверсия 22 интрона 2-го типа. Среди пациентов с инверсией 22 интрона ингибиторы вырабатывались в 36,4% случаев. Hemophilia A is the most common severe bleeding disorder caused by a lack or decreased activity of coagulation factor VIII due to genetic abnormalities in the F8 gene. In about half of patients with severe hemophilia A, the intron 22 inversion of the F8 gene is detected. The relationship between intron 22 inversion and the severity of the disease is due to its effect on the formation of a full-length mRNA transcript, which leads to the formation of a truncated and non-functioning protein FVIII and subsequently to severe hemophilia A. The detection of mutations plays an important role in predicting the complications of substitution therapy, as far as genetic abnormalities, leading to a defective protein FVIII are associated with a 20–80% risk of inhibitor development in patients with severe hemophilia A.The aim of this study was to carry out molecular genetic diagnostic of intron 22 inversion of the F8 gene and to assess the frequency of occurrence among patients with severe hemophilia in Belarus. The study included 71 patients with severe hemophilia A. 21.1% (n=15) of patients had a history of the formation of inhibitors to factor VIII. Analysis of intron 22 inversion was performed using inverse polymerase chain reaction. In result of the study, intron 22 inversion of the F8 gene was detected in 46.5% of patients with severe hemophilia A. In 39.5% of patients, the intron 22 inversion of type 1 was observed, in 7% of patients, the intron 22 inversion of type 2 was observed. Among patients with 22 intron inversion, inhibitors were produced in 36.4% of patients.

Введение. Наследственный ангиоотек (НАО) – орфанное генетическое заболевание с аутосомно-доминантным типом наследования, сопровождающееся рецидивирующими отеками в различных частях тела, включая конечности, лицо и гортань. В 99% случаев НАО сопровождается дефицитом С1-ингибитора, а причинные нарушения детектируются в гене SERPING1. Характер нарушений в гене SERPING1 не позволяет прогнозировать тяжесть течения НАО, определять триггерные факторы, области локализации приступов, ответ на терапию. Поэтому для корректного осуществления клинического мониторинга пациентов оптимальным инструментом становится регистр пациентов, позволяющий стратифицировать пациентов на основе их клинического фенотипа, учитывая частоту, локализацию, продолжительность, тяжесть приступов и другие критерии.Цель. Провести анализ данных регистра пациентов с наследственным ангиоотеком в Республике Беларусь.Материалы и методы. В исследование включены данные 94 пациента c НАО ввиду дефицита С1-ингибитора (56,4% женского пола), внесенные в регистр пациентов с первичными иммунодефицитами Республики Беларусь. После постановки пациентам верного диагноза и внесения их в регистр живы 98,9% пациентов.Результаты и обсуждение. У всех пациентов выявлены патогенные варианты в гене SERPING1, кроме того, одно нарушение ранее не описано в литературе (с.896 G>A, p.Trp 299 Ter). Минимальная частота выявляемости НАО в Беларуси – 1:98 000 населения. Медиана возраста пациентов составила 32 года (диапазон 2–87 лет), медиана возраста на момент первых клинических проявлений НАО – 13 лет (диапазон 1–47 лет). У 53,3% пациентов (n=41) в анамнезе присутствовал отек гортани.У 22 пациентов зафиксирован возраст на момент первого отека гортани, который у 50% пациентов произошел в возрасте старше 20 лет. Па данным регистра за 2018–2021 гг., белорусские пациенты с НАО в среднем испытывали по 22 приступа в год (диапазон 0–159 приступов). Тяжесть течения НАО по шкале BYGUM определена у 54,4% пациентов (n=42) как «легкое»; у 26,0% пациентов (n=20) как «среднее»; у 19,5% пациентов (n=15) как «тяжелое». У пациентов с дебютом НАО до 6 лет выявлена корреляция более «тяжелого» течения заболевания, чем у пациентов с дебютом заболевания от 7 до 14 лет (р=0,004) и после 15 лет (p<0,001).Выводы. Полученные результаты показывают существование различных фенотипов НАО, не зависящих от нарушений в гене SERPING1, и могут быть применены для персонализированного лечения пациентов. Introduction. Hereditary angioedema (HAE) is a rare genetic disorder with an autosomal dominant inheritance, characterized by recurrent edema in various parts of the body, including the extremities, face, and larynx. In 99% of cases, HAE occurs due to C1 inhibitor deficiency, and genetic variants are detected in the SERPING1 gene. The type of variants in the SERPING1 gene does not allow predicting the severity of HAE. Therefore, registry data analysis becomes the optimal tool, allowing patients to be stratified based on their clinical phenotype, taking into account the total valid attacks, attack location, severity, duration and other criteria.Purpose. Carry out an analysis of data of the register of patients with hereditaryangioedema in Belarus.Materials and methods. We used data from 94 patients with HAE due to C1- inhibitor deficiency (56.4% female) from Belarusian register of patients with primary immunodeficiency diseases. 98.9% of patients are alive.Results and discussion. All patients had allelic variants in the SERPING1 gene, in addition, one was not previously described in the literature (p.896 G>A, p.Trp 299 Ter). The estimated minimal prevalence of patients with HAE due to C1-inhibitor deficiency in Belarus is 1:98 000. Median age of patients was 32 years-old (range: 2 years – 87 years), median age at onset of symptoms was 13 years-old (range: 1 year – 47 years). Laryngeal edema was reported in 53.3% of patients (n=41). In 22 patients, the age at onset of laryngeal edema was reported, which in 50% of patients occurred at the age of over 20 years. Belarusian patients with HAE experienced an average of 22 attacks per year (range: 0-159 attacks) in the period for 2018–2021. Severity of HAE by the score of BYGUM was: 54.4% patients presenting mild; 26.0% moderate and 19.5% severe disease. More "severe" course of the disease was found in patients with the onset of HAE before 6 years of age than in patients with the onset of the disease from 7 to 14 years (p=0.004) and after 15 years (p<0.001).Conclusions. These results could be useful in order to understand more profoundly different HAE phenotypes, which are not correlated with the allelic variants in the SERPING1 gene and can be used for personalized management.

Врожденный ангионевротический отек (ВАО) - редкое генетическое заболевание, проявляющееся в виде повторяющихся отеков слизистой оболочки, поражающих любые участки тела: конечности, лицо, стенку кишечника, гортань и др. Медиатором ВАО является брадикинин, вследствие чего ВАО относится к группе брадикининопосредованных отеков. К настоящему времени найдены генетические нарушения, приводящие к формированию ВАО, расположенные не только в гене SERPING1, но и в генах FXII, PLG, ANGPT1, KNG1, MYOF и HS3ST6. Некоторые из ассоциированных с ВАО генов участвуют в метаболизме брадикинина, тогда как другие влияют на процессы регуляции проницаемости эндотелия. Целью данной работы явилось повысить осведомленность о молекулярных основах врожденного ангионевротического отека для лучшего понимания путей и процессов, вовлеченных в патогенез заболевания. Изучение патогенеза ВАО на молекулярно-генетическом уровне является чрезвычайно актуальным, подобные исследования позволяют лучше понять природу заболевания и подобрать эффективную тактику лечения пациента. В настоящее время главным пусковым механизмом приступов ВАО считается аномальная гиперактивация контактной системы активации и кининкалликреиновой системы с повышенным производством брадикинина, образующегося при расщеплении высокомолекулярного кининогена при участии прекалликреина, и не является следствием активации системы комплемента. Hereditary angioedema (HAE) is a rare genetic disease characterized by recurrent episodes of non- pruritic edema that affects any part of the body: limbs, face, intestinal walls, larynx, etc. Genetic variants that lead to HAE have been found not only in the SERPING1 gene, but also in the FXII, PLG, ANGPT1, KNG1, MYOF, and HS3ST6 genes. Some of the HAE-associated genes are involved in the metabolism of bradykinin, while others influence various processes involved in endothelial permeability. To raise awareness of the molecular basis of hereditary angioedema for better understanding the pathways and processes involved in the pathogenesis of this disease was the main purpose of writing this article. Studying the pathogenesis of HAE at the molecular-genetic level is extremely relevant, such studies allow us to better understand the nature of the disease and choose effective tactics for treating a patient with HAE. Currently, the main trigger of vascular permeability in HAE is considered to be abnormal hyperactivation of the “contact activation system” and the kinin-kallikrein system with increased production of bradykinin, obtained by the cleavage of high molecular weight kininogen, with the participation of prekallikrein.

Введение. Врожденный ангионевротический отек (ВАО) – редкое генетическое заболевание с аутосомно-доминантным типом наследования, характеризующееся рецидивирующим ангионевротическим отеком любой области тела. Наиболее опасными являются отеки верхних дыхательных путей, которые могут привести к удушью и смерти, если вовремя не применить адекватную терапию.Цель. Изучить вклад функциональных полиморфизмов генов внутреннего пути свертывания крови (F12-46C/T и KLKB1-428G/A) в клинический фенотип врожденного ангионевротического отека вследствие дефицита С1-ингибитора в когорте пациентов Республики Беларусь.Материалы и методы. В исследование было включено 73 пациента с генетически подтвержденным диагнозом ВАО вследствие дефицита С1-ингибитора, из них у 63 пациентов (37 женщин) уже была манифестация заболевания (тип I, n=48; тип II, n=15). Детектирование полиморфизмов F12-46C/T и KLKB1-428G/A выполняли секвенированием по Сэнгеру. Полученные результаты подвергали статистическому анализу для поиска закономерностей между наличием T- и/или G-аллели на возраст дебюта и степень тяжести заболевания.Результаты. Среднее значение возраста пациентов на момент дебюта заболевания составило 12,1 года (минимум 1, максимум 43), медиана степени тяжести составила 6 из 10. Среди пациентов с ВАО в Республике Беларусь медиана отсрочки манифестации заболевания составила5 лет при наличии у пациента Т-аллели (гомозиготное и гетерозиготное) (р=0,027). Не было выявлено статистически значимых закономерностей между возрастом дебюта заболевания и наличием у пациента G-аллели. Также не было выявлено закономерных различий между наличием как T-аллели, так и G-аллели и тяжестью течения заболевания. Без достижения p<0,05 было выявлено, что медиана отсрочки заболевания у пациентов с двумя полиморфизмами равнялась 8,5 года, по сравнению с пациентами без отличий в референсных последовательностях в исследуемых регионах (p=0,12).Выводы. Полученные в ходе исследования данные демонстрируют, что ВАО представляет собой более расширенную генетическую обусловленность, чем просто зависимость от мутации в гене SERPING1. Функциональные изменения в генах, участвующих в метаболизме брадикинина и кодирующих белки, отличные от С1-ингибитора, могут влиять на клинический фенотип и, возможно, вносить вклад в патогенез C1-INH-HAE. Introduction. Hereditary angioedema due to C1 inhibitor deficiency (C1-INH-HAE) is a rare autosomal dominant disease characterized by episodic local swelling involving subcutaneous or submucous tissue in different parts of the body, including limbs, face, and throat. The disease can be potentially life-threatening when swelling obstructs the airway.Purpose. To study the contribution of the functional polymorphisms F12-46C/T and KLKB1-428G/A to the clinical phenotype of C1-INH-HAE in a cohort of patients from the Republic of Belarus.Materials and methods. The study included 73 patients; 63 patients (37 women) of them had a manifestation of the disease (type I, n=48; type II, n=15). The detection of polymorphisms F12-46C/T and KLKB1-428G/A was performed with Sanger sequencing. The statistical analysis was conducted to search for the patterns between the presence of the T and/or G alleles and the age of onset and severity of the disease.Results. We examined 73 C1-INH-HAE patients for the F12-46C/T and KLKB1-428G/A. In 63 patients with clinical manifestation of the disease, the median age of disease onset was 12.1 years (min 1, max 43), and the median severity was 6 out of 10. The presence of the T allele (homozygous and heterozygous) was significantly associated with a delay in disease onset by 5 years, but we didn’t find such association with the presence of the G allele. Also, we didn’t find any association with the presence of the G or T allele with the clinical severity score. Without statistically significant evidence, patients carrying both polymorphisms exhibited an 8.5-year delay in disease onset, if compared to the carries of the corresponding wild types (p=0.12).Conclusions. These findings demonstrate that C1-INH-HAE represents a much more extended genetic dependence than just because of mutations in the SERPING1 gene, since functional alterations in the genes encoding proteins other than the C1 inhibitor and involved in bradykinin metabolism can affect the clinical phenotype and possibly contribute to the pathogenesis of C1- INH-HAE.

Введение. Ретинобластома - это злокачественная внутриглазная нейроэктодермальная опухоль (внутренней оболочки глаза), чаще поражающая детей в возрасте от 0 до 9 лет. 90% случаев диагностируются в возрасте до 5 лет, из них две трети - в возрасте до 2 лет. Ретинобластома представлена двумя различными клиническими формами: наследственной формой (40% случаев), при которой опухоли двусторонние и мультифокальные, проявляющиеся вболее раннем возрасте; и ненаследственной формой (60% случаев), при которой опухоли односторонние и унифокальные, проявляющиеся в более позднем возрасте. Этиология формирования ретинобластомы обусловлена возникновением мутаций в онкосупрессорном гене RB1. Ген RB1 кодирует ядерный фосфопротеин pRb, который играет важную роль в регуляции клеточного цикла. Целью написания данной статьи было повышение осведомленности о клинической картине ретинобластомы и обоснование важности внедрения молекулярно-генетического исследования гена RB1 в диагностический процесс. Заключение. Своевременная клиническая диагностика позволяет раньше начать лечение, снизить риск развития тяжелого течения заболевания и сохранить глазное яблоко и зрительные функции пациентов с ретинобластомой. Молекулярная диагностика генетических нарушений гена RB1 помогает дифференцировать врожденную и соматическую формы ретинобластомы, дает возможность пациентам и их кровным родственникам принимать информированные решения в области планирования семьи, проводить прогностическую оценку в семьях с низкой пенетрантностью. Introduction. Retinoblastoma is a malignant intraocular neuroectodermal tumor (inner lining of the eye) that most commonly affects children aged from 0 to 9 years. Two-thirds of cases are diagnosed before the age of 2 years, and 90% of cases are diagnosed before the age of 5 years. Retinoblastoma presents in two distinct clinical forms: a heritable form (40% of cases), in which tumors are bilateral and multifocal, presenting at an earlier age; a non-heritable form (60% of cases), in which tumors are unilateral and unifocal, presenting at a later age. The etiology of retinoblastoma formation is caused by the occurrence of mutations in the tumor suppressor gene (RB1). The RB1 gene encodes a nuclear phosphoprotein (pRB) that is found in a mutated form in a wide range of human tumors. Purpose. To raise awareness of the clinical picture of retinoblastoma and demonstrate the importance of including molecular genetic analysis into the diagnostic process. Conclusion. Timely clinical diagnostics lets to conduct early treatment, reduces the risk of development of severe course of disease, and improves eyeball condition in patients with retinoblastoma. Genetic diagnostics helps to distinguish hereditary and somatic forms of retinoblastoma, enables patients and their relatives to make informed reproductive choices regarding subsequent pregnancies and to conduct prognostic assessment in families with low penetrance.

Молекулярно-генетические методы диагностики в настоящее время активно применяют для выявления наследственных нарушений системы свертывания крови. Одним из наиболее распространенных заболеваний является наследственный дефицит фактора свертывания крови VIII, снижение которого вызывает гемофилию А. Причиной возникновения гемофилии А, считают мутацию в гене, который кодирует синтез фактора свертывания крови VIII, что приводит как к количественному нарушению образования фактора, так и качественным изменениям в молекуле FVIII. Различные типы генетических отклонений в гене F8 обуславливают различный фенотип заболевания. Гемофилия А - гетерогенное генетическое заболевание, которое связано с большим разнообразием генетических нарушений. Генетическое исследование гемофилии способствует лучшему пониманию биологии заболевания, выявлению носителей, установлению связи между генотипом и фенотипом, пренатальной диагностике и развитию новых терапевтических стратегий. В настоящее время известно, что нарушения в гене F8 могут коррелировать склинической картиной заболевания и предоставлять важную информацию, связанную с вероятностью развития ингибиторов, тяжестью течения заболевания и склонностью к кровотечениям. Лабораторно-диагностическая точность в идентификации генетических отклонений при наследственных заболеваниях свертываемости крови зависит от генетической гетерогенности заболевания и используемого высокотехнологичного оборудования для молекулярногенетического анализа. Применение высокопроизводительного секвенирования обеспечивает высокую диагностическую эффективность выявления генетических дефектов и способствует точной верификации диагноза и типа гемофилии. Molecular genetic diagnostic methods are currently actively used to diagnose hereditary disorders of the blood coagulation system. One of the most common diseases is hereditary deficiency of coagulation factor VIII, the deficiency of which causes hemophilia A. The cause of hemophilia A is generally believed to be a mutation in the gene that encodes the synthesis of coagulation factor VIII, which leads to both a quantitative disruption of the factor synthesis and qualitative changes in the FVIII molecule. Different types of genetic abnormalities in the FVIII gene cause different phenotypes of the disease. Hemophilia A is a heterogeneous genetic disorder associated with a wide variety of mutations. Genetic testing of hemophilia contributes to better understanding of the biology of the disease, identification of carriers, establishing the relationship between genotype and phenotype, prenatal diagnostics, and development of new therapeutic strategies. It is currently known that abnormalities in the FVIII gene can correlate with the clinical picture of the disease and provide important information related to probability of development of inhibitors, severity of the disease, and hemorrhagic tendency. Laboratory diagnostic accuracy in identifying genetic disorders in hereditary bleeding disorders depends on the genetic heterogeneity of the disease and high-tech equipment used for molecular genetic analysis. The use of next-generation sequencing ensures high diagnostic efficiency in detecting mutations and contributes to accurate verification of the diagnosis and type of hemophilia.

Цель. Определить диагностическую значимость количественного анализа кольцевых молекул ДНК Т- и В-клеточного рецептора TREC/KREC у пациентов детского возраста после трансплантации гемопоэтических стволовых клеток.Материалы и методы. В исследование было включено 35 пациентов, которым была выполнена трансплантация гемопоэтических стволовых клеток. Из них: 11 пациентов с первичным иммунодефицом (ПИД), 15 пациентов с апластической анемией (АА), 9 пациентов с острым лимфобластным лейкозом (ОЛЛ).Результаты и обсуждение. Согласно полученным результатам, показатели TREC (оценки состояния Т-рецепторов) к 180-м суткам после трансплантации гемопоэтических стволовых клеток достигают порога нормальных значений без динамического спада до 365 суток. Значения, отражающие функциональное состояние В-клеточного рецептора (KREC), к 100-м суткам пересекают порог нормальных величин. У тех пациентов, которые получали трансплантат как от родственного, так и от неродственного донора, TREC к 180 сут. достигают порога нормальных значений. Для KREC характерно отсроченное восстановление вплоть до 100 сут. при неродственной трансплантации, в то время как при родственной наблюдался первоначально высокий уровень KREC, со спадом к 60 сут. Однако с 100-х сут. количество KREC достигало диапазона нормальных значений при обоих видах трансплантации. При анализе влияния типа кондиционирования на восстановление TREC и KREC у пациентов после трансплантации гемопоэтических стволовых клеток статистически значимых отличий соответствующих показателей выявлено не было. Более высокие значения TREC наблюдались у пациентов, у которых в качестве гемопоэтического материала использовалась пуповинная кровь, – вплоть до 245 сут., в сравнении с пациентами, у которых источником трансплантата был костный мозг. Однако к 365 сут. количество копий TREC у реципиентов костного мозгапревышало количество TREC-позитивных лимфоцитов пациентов после ТГСК пуповинной крови. В свою очередь, у пациентов, у которых в качестве источника трансплантата использовалась ППК, наблюдалось наибольшее количество KREC-позитивных лимфоцитов. Для реципиентов костного мозга реконституция наивных В-лимфоцитов была более медленной – KREC находились в диапазоне нормальных значений только ближе к 100-м сут. Вплоть до 365 сут. количество копий KREC было наибольшим у реципиентов ППК в сравнении с таковым у реципиентов костного мозга.Заключение. Для пациентов с первичным иммунодефицитом, апластической анемией и пациентов с диагнозом «острый лимфобластный лейкоз» характерна сходная динамика восстановления TREC и KREC. Источник трансплантата оказывает влияние на темпы восстановления наивных Т- и В-лимфоцитов, однако достоверных статистических различий не было выявлено. Для наивных Т-клеток была характерна сходная с TREC кинетика восстановления. Не влияли на восстановление Т- и В-положительных лимфоцитов тип кондиционирования, разновидность аллогенной трансплантации. Более высокие темпы восстановления как Т-, так и В-лимфоцитов наблюдались при использовании в качестве трансплантата пуповинной крови, наихудшими результатами в иммунной реконституции после ТГСК обладали периферические стволовые клетки. Purpose. To determine the diagnostic significance of the quantitative analysis of the DNA molecules of the T- and B-cell receptor TREC / KREC in pediatric patients after hematopoietic stem cell transplantation.Materials and methods. The study included 35 patients, who underwent HSCT. Among them: 11 patients with primary immunodeficiency (PID), 15 patients with aplastic anemia (AA), 9 patients with acute lymphoblastic leukemia (ALL).Results and discussion. According to the obtained results, TREC reach the threshold of normal values by the 180th day without a dynamic decline to 365 days. KREC cross the threshold of normal values by the 100th day.In patients who received a transplant from both a related and unrelated TREC donor, the threshold of normal values is reached by the 180th day. The KREC is characterized by a delayed recovery of up to 100 days with unrelated transplantation, while with the relatives, the initially high level of KREC was observed, with the decline by the 60th day. However, from the day 100, the amount of KREC reached the range of normal values for both types of transplantation. When analyzing the effect of conditioning type on the restoration of TREC and KREC in patients after transplantation, there were no statistically significant differences between the two groups. Higher TREC values were observed in those patients, in who the umbilical cord blood was used as hematopoietic material, up to 245 days, in comparison with those patients, in who the transplant source was bone marrow. However, by the day 365, the number of copies of TREC in bone marrow recipients exceeded the number of TREC- positive lymphocytes from patients after umbilical cord blood transplantation. In turn, in patients who used UCB as the transplant source, the highest number of KREC-positive lymphocytes was observed. For bone marrow recipients, reconstitution of naive B-lymphocytes was slower – the KREC were in the range of normal values, only closer to 100 days. Up to 365 days, the number of copies of KREC was higher among the recipients of UCB in comparison with the recipients of BM. Conclusion. Patients with PID, AA, and patients diagnosed with ALL are characterized by similar recovery dynamics for TREC and KREC. The source of the graft affects the recovery rate of naive T- and B-lymphocytes, however, no significant statistical differences were detected. Naive T cells were characterized by the kinetics of recovery similar to TREC. The type of conditioning, the type ofallogeneic transplantation did not affect the restoration of T- and B-positive lymphocytes. Higher rates of recovery of both T- and B-lymphocytes were observed when the cord blood was used as the transplant; PSK had the worst results in immune reconstitution after HSCT.

Сложности дифференциальной диагностики врожденного ангионевротического отека / И. Е. Гурьянова [и др.] // Медицинский журнал. - 2019. - № 2. - С. 4-11. - Библиогр.: с. 10-11 (40 назв.).