Aim. To study the quality of life in patients with chronic immune thrombocytopenia (ITP) in the process of romiplostim therapy and to assess the efficacy and safety of this drug in real-world setting. Materials & Methods. The study enrolled adult patients with the confirmed chronic ITP diagnosis and indications for romiplostim therapy. Clinical parameters, RAND SF-36 and FACT-Th6 quality of life as well as FACIT-Fatigue scores were evaluated prior to romiplostim administration vs. 3, 6, and 12 months after the treatment onset. Patient satisfaction checklist was also administered at all study points after the start of therapy. The clinical efficacy of romiplostim was analyzed along with assessing response and time to response. To study the quality of life and fatigue changes, the Generalized Estimating Equation (GEE) method was used during the observation period. Significant fatigue changes were determined and compared in terms of the perception differences from patient’s and physician’s perspective. Results. The study enrolled 60 chronic ITP patients treated with romiplostim in the real-world setting (mean age 51.9 years, 70 % women). The median thrombocyte count prior to romiplostim therapy was 18.5 × 109/L (interquartile range 10.8–22.3 × 109/л). On the enrollment date, 90 % of patients showed hemorrhagic syndrome. Overall response to romiplostim therapy was 98.3 % (complete response was achieved in 93.3 % of patients). After 6 months of therapy, 89.5 % of patients preserved response. After 3 months of therapy, hemorrhagic syndrome was eliminated in 81 % of patients, after 6 months the same was achieved in 93 % of patients. The median time to response was 4.4 weeks (95% confidence interval 3.6–5.3 weeks). Adverse events of grades 1/2 associated with romiplostim were reported in 6.7 % of patients. On romiplostim therapy, pronounced positive changes in quality of life were shown by all scales of the general questionnaire SF-36 and the targeted questionnaire FACT-Th6 (p < 0.001). The clearest improvements were observed in role-physical and role-emotional functioning. Already after 3 months of therapy, a considerable fatigue reduction was observed and sustained for the next 6 and 12 months of romiplostim administration (p < 0.001). During the therapy, the proportion of patients with fatigue impacting various aspects of functioning became considerably smaller. The vast majority of patients (85 %) were satisfied with the treatment. Discrepancies between patients’ and physicians’ evaluations of fatigue were also identified during the treatment. Conclusion. The results of the present multi-center observational study demonstrate high efficacy and safety of romiplostim for chronic ITP patients in the real-world setting. Romiplostim therapy yields considerable quality of life improvement and fatigue reduction. To optimize the patient monitoring system and patient-centered ITP treatment in the real-world setting, it is advisable to use the standardized questionnaires assessing quality of life and fatigue.

Актуальность. Внедрение ингибиторов тирозинкиназ (ИТК) в реальную клиническую практику значительно улучшило прогноз у пациентов с хроническим миелолейкозом (ХМЛ). Однако при длительном наблюдении почти 1/2 и 2/3 пациентов в хронической фазе (ХФ) болезни прекращают терапию ИТК в 1-й или 2-й линии соответственно. Согласно российским и международным клиническим рекомендациям, в 3-й линии терапии показана трансплантация аллогенных гемопоэтических стволовых клеток (аллоТГСК). Однако часть пациентов в 3-й линии терапии достигают и сохраняют оптимальный ответ при длительном приеме ИТК. До настоящего времени четкие факторы прогнозирования эффективности ИТК в 3-й линии терапии не определены. Это затрудняет решение вопроса о выборе метода лечения у пациентов после неудачи 2 линий терапии ИТК. Цель. Оценить эффективность 3-й линии терапии ИТК в реальной клинической практике и определить факторы, влияющие на отдаленные результаты лечения у пациентов с ХФ ХМЛ. Материалы и методы. В настоящее ретроспективное исследование включено 73 пациента с ХФ ХМЛ, ≥ 18 лет, получавших ИТК в 3-й линии терапии в 5 профильных учреждениях Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Лиц мужского пола было 26 (35 %). Медиана возраста пациентов составила 51 год (диапазон 25–88 лет). Результаты. При медиане (диапазон) длительности терапии ИТК в 3-й линии 14 (1–120) мес. частота достижения полного цитогенетического ответа (ПЦО) во всей группе составила 30 % (n = 22). Медиана времени до достижения ПЦО составила 9 (4–25) мес. При медиане времени наблюдения от начала терапии ИТК в 3-й линии до последнего визита 25 (3–136) мес. прогрессирование в фазу акселерации или бластного криза наблюдалось всего у 13 (17 %) из 73 пациентов. Летальный исход констатирован у 26 % (n = 19) больных, в т. ч. 5 пациентов умерли по причинам, не связанным с ХМЛ. При последнем визите терапия ИТК в 3-й линии продолжалась у 13/73 (18 %) больных. Непосредственные и отдаленные результаты терапии, включая достижение ПЦО, оценку общей выживаемости и выживаемости без прогрессирования, оказались статистически значимо лучше у пациентов, имеющих какой-либо цитогенетический ответ (ЦО), чем при его отсутствии или отсутствии полного гематологического ответа. Заключение. Применение ИТК в 3-й линии терапии при ХФ ХМЛ оправдано у пациентов с достижением хотя бы какого-либо ЦО, особенно при отсутствии оптимального донора гемопоэтических стволовых клеток или при высоком риске тяжелых осложнений аллоТГСК.

Background. The introduction of tyrosine kinase inhibitors (TKIs) into real-world clinical practice considerably improved the prognosis for patients with chronic myeloid leukemia (CML). However, during long-term follow-up, almost 1/2 and 2/3 of patients in the chronic phase (CP) discontinue TKI therapy of the first or second line, respectively. According to the Russian and International clinical guidelines, the third-line therapy should include allogeneic hematopoietic stem cell transplantation (allo-HSCT). And yet, some patients on the third-line therapy achieve and sustain optimal response on long-term TKI administration. Up to now, no clear-cut prognostic factors of TKI efficacy in the third-line therapy have been identified. This creates a challenge for treatment decision making after the failures of two lines of TKI therapy. Aim. To assess the efficacy of the third-line TKI therapy in real-world clinical practice and to identify the factors affecting the long-term therapy outcomes in CML-CP. Materials & Methods. The retrospective study enrolled 73 CML-CP patients aged > 18 years, treated with TKIs in the third-line at 5 specialized institutions in Saint Petersburg and Leningrad Region. Among the patients there were 26 men (35 %). The median age of the patients was 51 years (range 25-88 years). Results. With the median (range) third-line TKI therapy duration of 14 (1-120) months, the rate of complete cytogenetic response (CCR) was 30 % (п = 22) in the total cohort. The median time before achieving CCR was 9 (4-25) months. With the median follow-up time from the beginning of third-line TKI therapy till the last visit of 25 (3-136) months, progression to accelerated phase or blast crisis was observed only in 13 (17 %) out of 73 patients. Death was reported in 26 % (n = 19) of cases, among them 5 patients whose death was not CML-associated. At the last visit, 13/73 (18 %) patients were still on third-line TKI therapy. Direct and longterm therapy outcomes, including achievement of CCR and assessment of overall and progression-free survivals, were significantly better in patients with any cytogenetic response (CR) than in those without it or without complete hematologic response. Conclusion. The implementation of TKIs in the third-line CML-CP therapy seems to be suitable for patients with at least some CR, especially if an optimal donor of hematopoietic stem cells is unavailable or if the risk of severe allo-HSCT complications is too high.

Актуальность. Национальная наблюдательная программа МПН-КЖ-2020 была направлена на получение данных об особенностях качества жизни и симптомов, а также восприятия болезни и лечения при классических Ph-негативных миелопролиферативных новообразованиях (МПН) в Российской Федерации с точки зрения пациентов и врачей. Цель. При использовании новых стандартизованных опросников изучить качество жизни пациентов с различными МПН, дать характеристику наиболее распространенным симптомам и их влиянию на качество жизни больных миелофиброзом (МФ), истинной полицитемией (ИП) и эссенциальной тромбоцитемией (ЭТ), охарактеризовать восприятие проблем, связанных с заболеванием и лечением, с точки зрения самих пациентов и их лечащих врачей-гематологов. Материалы и методы. В исследование включено 1100 пациентов с Ph-негативными МПН (355 — с МФ, 408 — с ИП и 337 — с ЭТ; средний возраст пациентов 58 ± 14 лет, 61 % женщин). В исследовании также участвовали 100 врачей-гематологов (средний возраст 42 ± 12 лет, 85 % женщин) из 37 ЛПУ в 8 федеральных округах РФ. В рамках исследования пациенты однократно заполняли специальный опросник для оценки симптомов МПН (MPN10), специальный опросник качества жизни у онкогематологических больных (HM-PRO), а также опросный лист пациента. Гематологи однократно заполняли опросный лист врача, а также «карту пациента» на всех включенных ими в исследование больных МПН. Результаты. В условиях реальной клинической практики впервые в России получены данные об особенностях качества жизни пациентов с Ph-негативными МПН, профиле симптомов при разных вариантах МПН и степени их влияния на повседневную жизнь. Больные МПН имеют нарушения качества жизни, которые в большей степени касаются физического и эмоционального функционирования, а также режима приема пищи и питья, в меньшей — социального функционирования. Более чем у 1/3 больных с Ph-негативными МПН зарегистрировано значительное нарушение качества жизни. У подавляющего большинства пациентов отмечается слабость: при МФ — у 92,6 %, при ИП — у 83,7 %, при ЭТ — у 82 %. Профили актуальных симптомов и их выраженность отличаются при разных МПН. Определены симптомы, более всего требующие коррекции с точки зрения пациентов и врачей. Установлены расхождения в оценках пациентов и их лечащих врачей в отношении к заболеванию и проводимому лечению, а также аспекты, нуждающиеся в улучшении при взаимодействии пациент-врач. Заключение. Результаты, полученные в рамках национальной наблюдательной программы МПН-КЖ-2020, позволили выявить особенности нарушений качества жизни больных МПН в России. Определен спектр специфических проблем, связанных с заболеванием и лечением, которые характерны для этих пациентов. Кроме того, актуализированы неудовлетворенные потребности этой категории пациентов в нашей стране. Результаты программы МПН-КЖ-2020 могут использоваться при подготовке рекомендаций по улучшению/поддержанию качества жизни пациентов с Ph-негативными МПН и для разработки мероприятий, направленных на повышение осведомленности больных МПН о заболевании и его лечении.

Background. Plasmablastic lymphoma (PBL) is a rare lympho-proliferative disease which is almost exclusively associated with immunodeficiency. Most ample experience of chemotherapy and hematopoietic stem cells transplantation (HSCT) in this lymphoma variant has been accumulated in HIV-positive patients. Aim. To describe the current approaches to PBL diagnosis and treatment in HIV-positive patients as well as to provide the results of the first multi-center retrospective study on PBL epidemiology and therapy efficacy in HIV-positive patients in the Russian Federation. Materials & Methods. The study included 26 HIV-positive patients with PBL who were treated and followed-up at 5 Russian centers during 2012-2019. The present study is a part of multi-center retrospective study on lymphoma epidemiology in HIV-positive patients in Russia. Results. PBL accounted for 9.5 % of all lymphomas in HIV-positive patients enrolled in multi-center retrospective study on lymphoma epidemiology in HIV-positive patients in Russia. Epidemiological characteristics of these patients corresponded to those described in previously published literature: the disease being diagnosed mainly at late stages (88 %), oral and nasal mucosa lesions with a common involvement of facial bones (65 %), and lack of optimal HIV-infection control (66.7 %). Most commonly, the patients received EPOCH-like treatment as first-line therapy (50 %). However, the efficacy of primary therapy appeared to be low. Overall survival (OS) and progression-free survival (PFS) during a year after first-line therapy onset was 57 % and 46 %, respectively. Bortezomib included in first-line therapy was associated with a trend to a more favorable prognosis. Half of patients showed a lymphoma relapse or progression after first-line therapy. Most used second-line regimen was DHAP. Overall response to second-line therapy was 38.5 %. After second-line therapy onset, 1-year OS and PFS were 26 % and 15 %, respectively. Conclusion. HIV-positive patients with PBL have poor prognosis. Efforts to improve the prognosis for HIV-positive patients with PBL should be aimed at increasing the efficacy of first-line therapy and should involve the use of intensive chemotherapy regimens with bortezomib. The role of auto-and allo-HSCTs in the treatment of PBL has not been clearly determined, however, PBL patients, despite their HIV-infec-tion, should be regarded as auto-HSCT-eligible in the first remission and allo-HSCT-eligible in case of relapse. Further prospective multi-center studies are needed to optimize the treatment of HIV-positive patients with PBL.

Актуальность. Плазмобластная лимфома (ПБЛ) относится к редким вариантам лимфопролиферативных заболеваний и встречается почти исключительно на фоне иммунодефицитных состояний. Наибольший опыт химиотерапии и трансплантации гемопоэтических стволовых клеток (ТГСК) при данном варианте лимфомы накоплен именно у пациентов с ВИЧ-инфекцией. Цель. Представить современные подходы к диагностике и терапии ПБЛ у пациентов с ВИЧ-инфекцией, а также результаты первого многоцентрового ретроспективного исследования эпидемиологии и эффективности терапии ПБЛ у ВИЧ-инфицированных пациентов в Российской Федерации. Материалы и методы. В исследование включено 26 пациентов с ПБЛ и ВИЧ-инфекцией, получавших лечение или наблюдавшихся в 2012–2019 гг. в 5 российских центрах. Настоящее исследование является частью многоцентрового ретроспективного исследования по изучению эпидемиологии лимфом у пациентов с ВИЧ-инфекцией в России. Результаты. ПБЛ составила 9,5 % всех лимфом у ВИЧ-инфицированных пациентов, включенных в многоцентровое ретроспективное исследование по изучению эпидемиологии лимфом у пациентов с ВИЧ-инфекцией в России. Эпидемиологические характеристики включенных пациентов соответствовали ранее опубликованным работам: диагностика преимущественно на поздних стадиях заболевания (88 %), поражение слизистых оболочек полости рта и носа, часто с вовлечением костей лицевого скелета (65 %), отсутствие оптимального контроля ВИЧ-инфекции (66,7 %). В качестве первой линии пациентам чаще всего проводилась EPOCH-подобная терапия (50 %). Однако эффективность первичной терапии была неудовлетворительная. Общая выживаемость (ОВ) и выживаемость без прогрессирования (ВБП) в течение 1 года после начала первой линии терапии составили 57 и 46 % соответственно. Включение бортезомиба в первую линию терапии связано с тенденцией к более благоприятному прогнозу. У половины пациентов регистрируется рецидив или прогрессирование лимфомы после первичного лечения. Наиболее часто используемым режимом второй линии терапии была схема DHAP. Общий ответ на терапию второй линии 38,5 %. После начала второй линии терапии 1-летние ОВ и ВБП составили 26 и 15 % соответственно. Заключение. Пациенты с ПБЛ на фоне ВИЧ-инфекции имеют неблагоприятный прогноз. Усилия по улучшению прогноза пациентов с ПБЛ на фоне ВИЧ-инфекции должны быть направлены на повышение эффективности первой линии терапии и предполагают включение интенсивных схем химиотерапии с использованием бортезомиба. Место аутоТГСК и аллоТГСК в терапии ПБЛ четко не определено, однако пациентов с ПБЛ, несмотря на ВИЧ-инфекцию, следует рассматривать как кандидатов на аутоТГСК в первой ремиссии и на аллоТГСК в случае развития рецидива. Необходимы проспективные многоцентровые исследования с целью оптимизировать лечение пациентов с ПБЛ на фоне ВИЧ-инфекции.

Цель. Наблюдательная программа была направлена на получение данных об особенностях распространения классической лимфомы Ходжкина (кЛХ) в Российской Федерации, вариантах терапии и клинических исходах лечения. Цель проспективной части программы заключалась в стандартизации подходов к лечению и сравнении его результатов с терапией вне рамок протокола. Материалы и методы. В проспективно-ретроспективной наблюдательной программе по лечению лимфомы Ходжкина участвовало 32 региональных и федеральных центра. Включено 218 пациентов, из них 21 в проспективную часть программы RNWOHG-HD1 (Russian North-West Oncology and Hematology Group — Hodgkin Disease Study 1). Медиана возраста составила 36 лет (диапазон 22–87 лет). I и II стадии кЛХ определены у 48 % пациентов, III–IV — у 52 %. В проспективной части программы использовался эскалационный протокол при I–IIA стадии и отсутствии факторов риска, деэскалационный протокол — у пациентов с распространенными стадиями. В анализ общей (ОВ) и выживаемости без прогрессирования (ВБП) включено 160 и 152 пациента соответственно. ПЭТ-КТ использовалась для оценки ответа у 33 % пациентов. Результаты. В исследовании применялись следующие схемы химиотерапии первой линии: ABVD в 42 % случаев, BEACOPPst — в 11 %, BEACOPP-14 — в 17 %, BEACOPPesc — в 25 %, EACOPP — в 1 %. После завершения первой линии терапии частота объективного ответа составила 91 %, в т. ч. 61 % полных ответов. Структура ответа статистически значимо не различалась в группах неинтенсивной химиотерапии (ABVD и BEACOPPst), интенсифицированных режимов (BEACOPP-14, BEACOPPesc, EACOPP) и лечения по протоколу RNWOHG-HD1 (91, 92 и 96 % соответственно; p = 0,7226). В общей группе пациентов 3-летняя ОВ составила 97 % (95%-й доверительный интервал [95% ДИ] 94–99 %), ВБП — 87 % (95% ДИ 80–92 %). 3-летняя ВБП не различалась в группах пациентов, получавших ABVD, BEACOPPst, BEACOPP-14, BEACOPPesc и терапию по протоколу RNWOHG-HD1 (p = 0,37). Международный прогностический индекс (IPS) позволил получить статистически значимые результаты прогноза ВБП за счет пациентов с оценкой 5–6 баллов, но не 1–4 балла (p = 0,0028). Заключение. Наблюдательная программа продемонстрировала, что большинство участвовавших центров использует риск-адаптированный подход ABVD/BEACOPPesc, что определяет отсутствие различий в ВБП при этих вариантах химиотерапии. Исследование выявило необходимость использования ПЭТ-КТ для оценки ответа, т. к. одна КТ не позволяет дифференцировать полный и частичный ответы у значительного числа пациентов. В РФ вполне может быть реализована проспективная унифицированная программа лечения кЛХ.

Aim. The observational program was aimed at obtaining data on classical Hodgkin's lymphoma (cHL) incidence in the Russian Federation, therapy options, and clinical outcomes of treatment. The aim of the prospective part of the program was to standardize the approaches to therapy and to compare its outcomes with off-protocol treatment. Materials & Methods. The prospective-retrospective observational program for Hodgkin's lymphoma treatment engaged 32 regional and federal centers. It included 218 patients, 21 out of them were included into the prospective part of the RNWOHG-HD1 (Russian North-West Oncology and Hematology Group - Hodgkin Disease Study 1) program. The median age was 36 years (range 22-87 years). cHL stages I/II were identified in 48 % of patients, III/IV stages were reported in 52 % of patients. The prospective part of the program used escalating protocol in patients with stages I/IIA and without risk factors and de-escalating protocol in patients with advanced stages. Overall (OS) and progression-free (PFS) survivals were analyzed in 160 and 152 patients, respectively. PET-CT was used to assess the response in 33 % of patients. Results. The study used the following first-line chemotherapy regimens: ABVD in 42 %, BEACOPPst in 11 %, BEACOPP-14 in 17 %, BEACOPPesc in 25 %, and EACOPP in 1 % of cases. After the completion of first-line therapy objective response rate was 91 % including 61 % of complete responses. Response structure did not significantly differ in the groups of non-intensive therapy (ABVD and BEACOPPst), intensified regimens (BEACOPP-14, BEACOPPesc, and EACOPP), and treatment according to the RNWOHG-HD1 protocol (91 %, 92 %, and 96 %, respectively; p = 0.7226). In the total cohort the 3-year OS was 97 % (95% confidence interval [95% CI] 94-99 %), PFS was 87 % (95% CI 80-92 %). The 3-year PFS did not differ in ABVD, BEACOPPst, BEACOPP-14, BEACOP-Pesc, and RNWOHG-HD1 recipients (р = 0.37). International Prognostic Score (IPS) yielded significant results in PFS prediction for patients with IPS score of 5-6, but not for those with IPS score of 1-4 (p = 0.0028). Conclusion. The observational program showed that the majority of participating centers use the risk-adapted ABVD/ BEACOPPesc approach which explains no difference in PFS being found with the use of these chemotherapy options. The study demonstrated the need for PET-CT to assess the response since the CT alone cannot distinguish between complete and partial responses in a considerable number of patients. The prospective unified program for cHL treatment may well be implemented in the Russian Federation.

Background & Aims. The article presents results of two observational, prospective, multicenter studies “Quality of Life, Symptom Profile, and Adherence to Treatment in Adult Patients with Newly Diagnosed Chronic Phase Chronic Myeloid Leukemia Receiving Dasatinib” (20122015) and “Quality of Life and Symptom Profile in Imatinib-Resistant or Intolerant Patients with Chronic Myeloid Leukemia” (2011-2014). Methods. Data of 107 patients with chronic myeloid leukemia in chronic phase were involved in the real-world analysis - 32 newly diagnosed patients on first-line treatment with dasatinib or after yearly switch to dasatinib after ima-tinib treatment failure and 75 imatinib-resistant or intolerant patients on second-line treatment with dasatinib. Treatment effectiveness and safety of dasatinib were assessed during first- and second-line dasatinib treatment using clinical outcomes as well as quality of life and symptom profile assessment. Results. The real-world data obtained during observational study in limited population of CML patients conform the results of clinical trials devoted to evaluation of treatment efficacy and safety of dasatinib treatment in first- and second-line treatment and demonstrate the importance of patient-reported outcomes. Patient's quality of life improved within 12 months of the first-line dasatinib therapy according to the following scales: role physical functioning, pain, vitality, social functioning and role emotional functioning. The most pronounced and clinically significant improvement was observed for the role emotional functioning (51.1 vs. 68.9). During the second-line dasatinib treatment, stabilization of quality of life parameters was registered for the following scales: vitality, social functioning, mental health, and pain. Significant improvement of the Integral Quality of Life Index was observed (p < 0.05). Positive dynamics of relevant symptoms was registered. The symptom severity decreased during both the first- and second-line therapy. Conclusion. Quality of life and symptom assessment in CML patients contribute to a better disease control in accordance with the principles of risk-adaptive therapy.

Primary immune thrombocytopenia (ITP) is a rare (orphan) blood disease. Most frequent manifestations of ITP are purpura, petechiae and bleedings with many patients have either no symptoms or minimal bleedings manifestation. The management of ITP varies widely and must be based on current international recommendations and individual assessment of clinical course. The paper presents the results of interim analysis of clinical course and therapeutic approaches in the Russian register of ITP patients with immune thrombocytopenia and literature review about ITP treatment approaches.